Усиленная охрана мастерской принесла первый результат уже на следующее утро. Но, увы, не тот, на который я рассчитывал.

— В чём дело? — спросил я, глядя на пустые ящики.

Цяо Жэнь раскрыл ведомость и показал две строки. Для окончательной сборки основания Печати нам требовались прозрачный чёрный лак и порошок редкого минерала, которым полировали горный хрусталь. Оба материала заказали ещё неделю назад. Оба уже поступили на дворцовый склад. Но до мастерской они не дошли.

Сюй перевёл объяснение Цяо:

— Заявки оформлены до введения нового порядка хранения. После ночного проникновения старые разрешения временно утратили силу.

— От этого что, лак испортился? — процедил я, с трудом скрывая раздражение.

— Отнюдь…

— Значит, они существуют. И должны быть доставлены в мастерскую.

Сюй выслушал ответ Цяо и посмотрел на меня с сочувствием.

— На складе — да. Но их ещё не успели внести в обновлённый реестр. А значит, пока не могут выдать.

Проклятье!

Без лака мы не могли закончить внутреннюю часть основания. Он должен был закрыть технические полости, защитить металл от влаги и поглотить лишние отражения. Чёрная глубина внутри корпуса заставляла четыре сферы казаться ярче. Обычный зритель лака не увидит. В хорошей работе самые важные детали вообще часто скрыты от заказчика.

Минеральный порошок был нужен для последней полировки хрусталя. Более грубый абразив оставит молочную дымку.

— Идём на склад, — решил я.

— В управление поставок, — поправил Сюй. — Склад без нового разрешения ничего не выдаст.

— Тогда сначала туда.

Управление дворцовых поставок занимало длинное одноэтажное здание возле хозяйственного двора. Нас приняли без очереди — сказывался высокий статус.

Чиновник был сухим мужчиной неопределённого возраста. Перед ним стояли три подставки с тушью: чёрной, красной и синей. На столе лежали печати, линейки и связки бланков. Он поклонился, выслушал Цяо и попросил старую заявку.

Я положил документ перед ним.

Чиновник изучал его дольше, чем я рассматривал тот жёлтый алмаз. Проверил подпись, дату, печать мастерских и номер склада. Потом аккуратно отодвинул лист.

— Разрешение больше не действует, — перевёл Сюй.

— Это мы уже знаем. Нам нужно новое.

Чиновник выудил из папки другой бланк.

— Сначала следует отменить прежнюю заявку.

— Считайте, что мы её отменили.

— Для отмены требуется акт.

— Дайте акт.

Он положил рядом второй лист.

— Акт отмены должен содержать ссылку на распоряжение, по которому изменён режим хранения.

— Распоряжение отдал Лян Цзянь после попытки проникновения в хранилище.

— Тогда необходима подпись старшего мастера Ляна.

— Получим.

— И подпись второго держателя ключа.

— Василия Фаберже, моего отца.

Чиновник посмотрел в правила.

— Господин Василий не является держателем второго ключа. Один ключ у старшего мастера Ляна, второй — у Дома Фаберже. Требуется подпись лица, официально назначенного Домом.

— Прекрасно. Назначаем Василия Фридриховича Фаберже.

— Для этого требуется отдельное уведомление.

На стол лёг третий бланк.

Кажется, мои глаза начали наливаться кровью. И это дома, в Империи, я ещё позволял себе ругать неповоротливую бюрократическую машину? О, как я ошибался! За пять тысячелетий китайцы превзошли весь мир в бюрократическом искусстве выкручивать людям жилы.

— Хорошо, — сказал я. — Заполняем уведомление, акт отмены и новую заявку.

— Две новые заявки, — поправил чиновник.

— Почему две?

— Лак относится к защитным составам. Минеральный порошок — к абразивам. Они учитываются разными отделами.

— Но идут на один предмет.

— Тогда в обеих заявках следует указать один номер заказа.

Безупречная логика. Бумаги были разными, чтобы подтвердить, что вещь одна.

Чиновник объяснил, что документы подаются в трёх экземплярах. Первый остаётся в управлении, второй отправляется на склад, третий возвращается в мастерскую. Акт отмены составлялся чёрной тушью, уведомление о держателе ключа — синей, новая заявка на лак требовала красной отметки в правом верхнем углу.

— А если я поставлю красную отметку слева? — спросил я.

Сюй посмотрел на меня, решая, переводить ли.

Перевёл.

Чиновник ответил совершенно серьёзно:

— Тогда документ вернут для исправления. Придётся переписывать.

Мне оставалось лишь вздохнуть и взяться за работу.

Мы заполнили первые листы. Цяо знал официальные формулировки, Сюй следил за иероглифами, я ставил подписи там, где мне указывали. Через полчаса чиновник проверил документы и нашёл ошибку: в одном экземпляре название Сада Феникса оказалось вписано в строку Печати Срединного Пути.

— Сад здесь ни при чём, — сказал я.

— Именно поэтому документ требуется переписать.

Переписали.

Потом выяснилось, что подтверждение нового держателя ключа нужно зарегистрировать в управлении дворцовых помещений. Оно находилось в соседнем крыле и закрыло приём за десять минут до нашего появления.

— Они откроются завтра после второго утреннего сигнала, — сообщил Сюй.

— А склад?

— Выдаёт материалы до третьего.

— Если успеем получить регистрацию, вернуться сюда и поставить печати?

Цяо задумался.

— Если нигде не будет очереди.

В Запретном городе было проще рассчитывать на благосклонность императора, чем на отсутствие очереди.

Я собрал бумаги. По весу они уже приближались к недостающему мешочку с минералом.

— Значит, сегодня мы остаёмся без материалов.

Чиновник поклонился.

— Управление сожалеет, что не может нарушить порядок, установленный ради сохранности императорского заказа…

Мы вернулись в мастерскую с тремя экземплярами отказа и без единой капли лака.

Вечером секретарь Чжао Синь зашёл узнать, как у нас дела.

Мы с отцом ужинали в гостиной. Чжао Синь сел напротив. Слуга разлил чай и вышел.

— Охрана у мастерской приступила к дежурству, — сообщил секретарь. — Людей меняют каждые четыре часа. Служебную дверь осмотрели. Следов тайного прохода не нашли.

— А во внутренней галерее?

— Проверили комнаты, окна и помещения слуг. Никто не признался, что прятал человека в тёмной одежде.

— Удивительно.

— Вы всё ещё считаете, что это могла быть женщина?

— Сложение лёгкое, движения быстрые, а путь отхода вёл к женской половине. Это не доказательство. Но это было бы удобно для взломщика.

Чжао Синь кивнул.

— Женщин из дворцовой прислуги тоже опрашивают. Осторожно, чтобы не вызвать слухов.

Отец отложил палочки.

— Александр, расскажи господину Чжао о лаке.

Я изложил историю своего поражения в борьбе с местными чиновниками. К концу рассказа Чжао Синь перестал пить чай.

— Вам отказали в выдаче уже заказанных материалов? — нахмурился он.

— Нет. Отказать было бы слишком просто. Нам объяснили, какие бумаги следует собрать, чтобы получить право снова попросить то, что нам уже выдали на бумаге.

— Кто оформлял?

Я назвал чиновника и управление.

— Какой склад?

Цяо оставил мне номер. Я показал запись.

— Названия материалов?

— Прозрачный чёрный лак и порошок белого минерала. Всё лежит на складе. Мы даже знаем полки. Но старая заявка недействительна, а новая ещё не согласована.

Чжао Синь попросил разрешения воспользоваться связью. Он подошёл к аппарату у стены и назвал своё имя. Потом произнёс несколько коротких фраз по-китайски. Голос оставался вежливым, но человек на другом конце отвечал всё тише.

Сюй прислушивался.

— Он просит управление оформить документы внутренним порядком, — перевёл он. — Ссылается на поручение личной канцелярии государя.

Через минуту Чжао Синь положил трубку и улыбнулся.

— Утром материалы доставят прямо в мастерскую.

— Как вам это удалось, господин Чжао? — удивился я.

Секретарь усмехнулся — широко, почти по-русски.

— Я всего лишь напомнил, что вы являетесь личными гостями императора. Положение гостя — священно. А положение гостя самого Сына Неба… Словом, я дал понять, что отказ гостям его императорского величества легко можно принять за государственную измену…

Мы с отцом молча таращились на Чжао Синя. Тот улыбнулся ещё шире.

— А если серьёзно, то у меня есть особые полномочия от имени императорской канцелярии. Иногда они пригождаются.

* * *

Чёрный лак лёг на металл ровным прозрачным слоем.

Госпожа Чэнь наносила его тонкой кистью внутри основания Печати. Первый слой почти не давал цвета. Второй углублял тени. После третьего технические полости исчезли в чёрном блеске, а серебряные направляющие отражались только там, где должны были появляться сферы.

— Толще нельзя, — сказал отец. — Начнёт собираться у краёв.

Сюй перевёл. Госпожа Чэнь и без него уже отложила кисть.

Пока лак сох, мы занялись хрусталём. Минеральный порошок был белым с едва заметным зеленоватым оттенком. Я смешал его с маслом до густоты сливок, нанёс на войлочный круг и провёл по пробному кусочку.

После двадцати движений поверхность стала прозрачной. Свет проходил без молочной дымки.

— Подходит, — решил я.

Отец поставил горный хрусталь на вращающуюся подставку. Работали вручную, меняя давление после каждого оборота. На внутренней стенке оставался едва заметный след от прежней обработки. Его нельзя было увидеть прямо. Только если повернуть корпус к окну под узким углом.

Именно поэтому след следовало убрать.

Через два часа хрусталь стал чистым. Мы поставили его на основание. На чёрном фоне четыре пробные сферы казались ярче, а золотой дракон словно висел в пустоте.

— Наши вчерашние мучения стоили того, — сказал отец.

Сюй подошёл ко мне и тихо сказал:

— Господин Никольский просит срочной встречи.

— Снова книжная лавка?

— Нет. В этот раз мастерская русского часовщика в иностранном квартале. Он сообщил, что сведения важные.

После ночного проникновения выход из дворца требовал ещё больше согласований. Но теперь рядом находился человек, способный оформить их без паломничества по трём управлениям. Чжао Синь выслушал просьбу посетить часовщика и задал только один вопрос:

— Это связано с работой?

— Непосредственно. Мне нужен один механизм.

Он посмотрел на Сюя, потом на меня.

— Я обеспечу сопровождение.

Мастерская часовщика находилась над лавкой европейских товаров. Внизу продавали карманные часы, музыкальные шкатулки и приборы, которые иностранцы привозили в Пекин. Наверх вела узкая лестница.

Хозяин оказался седым русским с лупой в глазу. Он поздоровался, запер дверь и ушёл в соседнюю комнату. Никольский ждал у верстака среди разобранных часов.

— Надеюсь, на этот раз вы действительно пришли по делу, — сказал я.

Он разложил на верстаке три копии документов.

— Мы проследили происхождение компонентов состава, найденного в жёлтом алмазе.

Я сел напротив.

— Полностью?

— Достаточно, чтобы назвать торговый дом. Пыль мёртвого камня и металлический носитель поступали в закрытую лабораторию через «Цзинь Хэ».

Название мне ничего не говорило.

— Официально они поставляют дворцу редкие минералы, камни и химическое сырьё, — продолжил Никольский. — Большой Дом. Старый. Имеет склады в нескольких провинциях и особое разрешение Министерства церемоний.

— То есть поставляет половину того, что может понадобиться мастерским.

— Именно. Пропавшая партия прошла через их дополнительный склад возле северных ворот. По основным книгам состав передали военному институту. Но один документ переписан задним числом. Номер партии тот же, вес отличается.

Он показал две строки. В первой числилось восемь небольших сосудов. Во второй — семь. Дата исправления стояла на день позже приёмки.

— Один сосуд исчез между складом и институтом.

— Или восемь существовали только на бумаге.

— В любом случае цепочка проходит через «Цзинь Хэ». Имя человека, забравшего недостающее, пока не нашли.

— Почему вы показываете документы мне?

Никольский протянул копию ведомости.

— Потому что торговый дом поставляет не только лабораторные составы. Проверьте документы по материалам ваших артефактов. У вас есть законный доступ. Могут быть и другие сюрпризы.

Я просмотрел перечень складов, номера партий и изображение печати: круг с двумя иероглифами и маленькой волной внизу.

— Я думаю, что заговорщики выбрали жёлтый алмаз не случайно, — сказал Никольский. — Если они имели влияние на поставщика, им было проще подготовить материал до того, как он попал во дворец.

— А проникновение в кладовую могло быть попыткой закончить работу.

— Или проверить, где находится нужная партия.

Часы на верстаке одновременно отбили четверть часа.

— Копию можно забрать? — спросил я.

— Для этого я её и принёс. Только не показывайте Цяо без необходимости. Чем меньше людей знают, что мы нашли связь, тем дольше она останется полезной.

— Цяо ведёт документацию мастерской. Без него получить старые ведомости будет трудно.

— Тогда придумайте обычную производственную причину.

После сегодняшнего утра недостатка в производственных причинах у меня не было.

Я сложил лист и убрал во внутренний карман.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. И это мне не нравится больше всего.

* * *

В мастерской я попросил Цяо принести все документы по материалам Звезды.

— После проникновения нужно сверить не только фактический вес, но и происхождение каждой партии, — объяснил я.

Цяо согласился без лишних вопросов. Новые правила сделали любую проверку правдоподобной.

Он принёс две папки. В первой лежали заявки и разрешения. Во второй — приёмные ведомости, сертификаты огранки и складские записи.

Отец закрыл дверь кабинета. Сюй остался с нами, чтобы помочь разобраться в иероглифах.

Я положил копию от Никольского рядом с первой ведомостью.

— Что это? — спросил Василий.

— Цепочка поставок компонентов пропавшего состава. Торговый дом «Цзинь Хэ».

Мы начали с дерева. Заготовка для элемента Дерева пришла из дворцового хранилища редких пород. Поставщик другой.

Рубины для Огня поступили из казённой сокровищницы. Несколько камней старой огранки собирались переобработать специально для Звезды.

Платина для Металла находилась в запасах Императорских мастерских.

Синий сапфир пришёл через внешний торговый дом.

Я развернул приёмную ведомость.

В нижней строке стояло название «Цзинь Хэ».

— Один, — сказал отец.

На печати был круг с двумя иероглифами. Внизу — маленькая волна.

Та же.

Следующим шёл жёлтый алмаз. После раскола его фрагменты распределили между тремя артефактами, но исходный камень приняли заранее отдельным актом.

Поставщик — «Цзинь Хэ».

Склад возле северных ворот.

Номер секции совпадал с дополнительным складом из документов Никольского.

— Два, — сказал я.

В папке нашлись и пробные минералы. Жёлтый кварц, несколько сапфиров низшего качества, зелёные камни для проверки цветового сочетания. Часть поступила через тот же торговый дом.

Я попросил отца проверить номера не по названию поставщика, а по порядку приёмки. Иногда разные склады пользовались одной печатью торгового дома, и совпадение могло оказаться простым следствием большого контракта.

Василий разложил ведомости по датам. Сначала поступил жёлтый алмаз. Через четыре дня — пробные минералы. Сапфир приняли последним. Во всех трёх документах расписался один и тот же складской служащий. Его имя стояло и на исправленной ведомости Никольского — не как получателя, а как человека, подтвердившего вес партии.

— Уже три совпадения, — сказал я.

— Поставщик, склад и служащий, — согласился отец. — Этого достаточно, чтобы проверять. Но всё ещё недостаточно, чтобы обвинять.

Мы нашли сертификат сапфира. Камень осматривали два дворцовых оценщика. Оба подтвердили массу, цвет и происхождение. Магический отклик в документ не внесли: для обычного ювелирного сырья такая проверка не являлась обязательной.

— Удобный пробел, — заметил я.

— Обычный пробел, — поправил отец. — Не превращай каждое отсутствие строки в заговор.

Он был прав. Но именно в обычных пробелах чаще всего и прятались необычные вещи.

Отец и Сюй тем временем сравнивали даты.

— Камни заказали за пять недель до нашего приезда.

— Раньше, чем государь официально объявил состав артефактов.

— Заказ мог готовиться заранее…

Я перевернул последний лист. На обороте сохранилась пометка о предварительном подборе материалов для «предмета особого значения». Заказ действительно начали комплектовать до нашего приезда, однако точное назначение камней знали лишь несколько чиновников и поставщик.

— Подготовка партии оставляет достаточно времени для подмены, — заключил я.

Мы составили отдельный список тех, кто принимал, перевозил и оценивал камни. Там было одиннадцать имён. Ни Тан Лэя, ни Бао, ни Цяо. Лян фигурировал только в финальном акте передачи материалов нашей бригаде.

Список не дал нам имени подозреваемого. Зато показал, насколько длинным был путь от торгового дома до рабочего стола. Камень мог оставаться в чужих руках неделями, прежде чем мы его увидели.

Я достал шкатулку с материалами Звезды.

Внутри лежали камни, проверенные по весу после проникновения. Сапфир отбрасывал на белую ткань холодный синий свет. Фрагмент жёлтого алмаза казался чистым. Рубины ждали переогранки.

Ещё вчера это был просто комплект ювелирных материалов. Теперь — список возможных способов убийства наследника.

— Жёлтый алмаз очистили, — сказал отец.

— Состав мог быть введён и в другой камень. Или подготовлена подмена, которую не успели оставить ночью.

— Возможно. Но пока мы знаем только, что один торговый дом поставлял и камни, и сырьё лаборатории.

— Совпадает дополнительный склад.

— Это не доказывает, что и другие камни могли быть заражены.

— Проверить всё равно придётся, — настаивал я.

— Безусловно.

Я собрал документы. Цяо ждал снаружи. Ему можно было доверять работу, но пока нельзя было доверять сведения, способные спугнуть заговорщика.

Мы отправили Чжао Синю короткую записку: требовалась закрытая встреча со старшим мастером.

* * *

Лян пришёл после вечернего сигнала.

Чжао Синь закрыл мастерскую и выставил гвардейцев так, чтобы никто не приблизился к дверям. Сюй остался с нами для перевода. Василий положил на стол документы, я — копию Никольского.

— Сведения получены от дружественного нам источника, заинтересованного в благополучии императора и его семьи, — сказал я. — Поставщик компонентов пропавшего состава совпадает с поставщиком части камней для Звезды Наследника.

Сюй перевёл.

Лян не стал спрашивать имя источника — наверняка понимал, что я всё равно не расскажу. Вместо лишних вопросов он взял лист и начал проверять номера. Потом принёс из шкафа собственный журнал приёмки. На это ушло почти полчаса.

Мы молчали.

Старший мастер сравнил печати, даты и обозначения склада.

— Печать настоящая, — наконец, сказал он. — Номера совпадают.

— Значит, проверяем всю партию.

— Боюсь, что да.

Чжао Синь стоял у двери.

— Можно заменить камни, — предложил он. — Взять другие из императорской сокровищницы.

Лян ответил резко.

— Новые камни принесут другие люди. Пройдут через другие руки. Почему вы считаете их безопаснее?

Секретарь не обиделся.

— Тогда стоит закрыть мастерскую и провести официальное расследование у поставщика.

— Это остановит работу, — сказал отец. — И спугнёт тех, кто пытался проникнуть в кладовую.

— Сначала нужно понять, что находится у нас, — добавил я. — Если камни чисты, будем искать попытку подмены. Если нет — получим конкретный след. В любом случае стоит оповестить принца.

Лян кивнул.

Мы составили порядок проверки.

Официально конструкция Звезды изменилась после замечаний наследника. Новый тактильный механизм требовал уточнить массу орбит и баланс материалов. Поэтому полная ревизия выглядела естественной.

Каждый камень следовало взвесить на двух весах. Осмотреть поверхность под прямым и боковым светом. Проверить естественные трещины, отверстия, следы нагрева и повторной полировки. Затем дать слабый магический импульс и сравнить отклик с контрольным образцом.

Отец предложил изготовить контрольные образцы: один чистый, второй с обычной металлической пылью в поверхностной царапине. Так мы поймём, насколько чувствителен магический отклик и не принимаем ли след обработки за угрозу.

Чжао Синь слушал технический спор, не вмешиваясь. Потом спросил:

— Сколько времени займёт проверка?

— Если торопиться — день, — сказал я. — Если сделать правильно — два.

— У нас есть свободные два дня?

— Нет, — признался я. — Но безопасность превыше всего. Не думаю, что император предпочёл бы получить реликвию на пару дней раньше, но похоронить наследника.

— Осмотр проводим втроём, — сказал Лян. — Вы и я.

— Журнал ведёт мой отец, — предложил я. — Каждая строка получает три подписи.

Отец кивнул.

Мы также решили менять весовые чаши после каждой группы материалов. Металлическая пыль могла перейти с одного образца на другой и создать ложный отклик. Инструменты для алмаза, сапфира и рубинов раскладывались отдельно.

Со стороны подготовка напоминала лечение тяжёлой заразной болезни. В некотором смысле так и было. Только пациент стоил целое состояние и собирался однажды оказаться на груди наследника Поднебесной.

Сюй напомнил:

— Тан Лэй может знать, какой материал искали.

Я подумал о перепуганном подмастерье.

— Пока не спрашиваем. После моего разговора он и так напуган. Если за ним наблюдают, новый допрос выдаст его. Мальчик придёт сам, когда страх молчать станет сильнее страха говорить.

Мы убрали документы. Чжао Синь лично проверил окна и служебную дверь. Лян поставил новую красную печать рядом с синей. Отец расписался в журнале.

Я задержался у шкатулки.

Ремесло снова оказалось оружием. И обезвредить его можно было только ремеслом.