— Менос? Слышишь меня?

— Что?

— Ты идиот.

Я остановился, обернулся и сунул самодельный факел из рукава рубахи поближе к морде Араха, чтобы получше его разглядеть — не почудилось ли мне что-то в его голосе, не бредит ли гоблин от голода и усталости.

Мы шли уже второй день.

Еда закончилась ещё вчера, хотя было бы удивительно, если бы пары яблок, заброшенных в сумку для скорого перекуса, хватило нам на дольше. А вот бурдюк с питьём совсем не радовал. По ощущениям, в нём плескалось даже меньше одной меры воды. На двоих, учитывая, что мы понятия не имели, сколько ещё предстоит плутать по этому проклятому лабиринту заброшенных штолен, это прискорбно скудный запас.

— Может, пояснишь? — я всё ещё пытался понять причину, по которой Арах вдруг таким странным образом решил нарушить долгое молчание. Так-то мы шли уже четвёртый час подряд, не проронив ни слова, слишком вымотанные, чтобы тратить силы на разговоры.

— Хе-хе… да я тут вдруг понял, что не так уж и хорош твой план оказался.

— Ты о чём вообще?

— Это я про принудительную активацию моей сциллы путём насилия, нэк.

— Ничего себе, как завернул. Слушай, ну я же извинился уже и не один раз.

— Нет, я понимаю, что это была необходимость. Речь не о том.

— Тогда что ты хочешь сказать? — я начал терять терпение. Усталость делала меня раздражительнее обычного.

— Просто ты кое-что забыл. Вот.

С этими словами гоблин призвал сциллу и коснулся рунного глифа.

— Гадство! — вырвалось у меня, стоило только увидеть объятые пламенем ладони Араха, полыхнувшие не слишком ярким светом прямо посреди тёмного тоннеля.

У меня напрочь вылетело из головы, что я передал ему свою огненную руну, чтобы коротышка нашёл с кем из Высших можно обменяться на что-то, не конфликтующее с моей собственной сциллой. Передал, да так и забыл об этом напрочь, погрузившись в куда более насущные заботы вроде спасения собственной шкуры.

— Ага, — довольно улыбнулся гоблин, любуясь пляшущими на кончиках когтей язычками пламени. — Вот и говорю, что ты идиот. Прикинь, если бы я вместо попыток бить исцеляющей руной приложил бы тебя вот этим, — он сжал горящие кулаки и выставил перед собой, будто хвастаясь.

— Убери, — попросил я, невольно отшатнувшись на полшага назад. — Или факелом по морде получишь.

Было малость неприятно осознавать, что мой гениальный план спасения мог обернуться феерическим провалом с запахом палёного мяса.

— Да ладно тебе, не расстраивайся, нэк. Я ведь тоже совсем забыл про твою руну.

В том, что Полуухий, находясь в невменяемом состоянии, не вспомнил, что его арсенал внезапно пополнился боевой руной это было такое себе утешение, но спорить я не стал.

— Пользуйся, — я развернулся и продолжил путь, стараясь не наступать на больную ногу слишком резко.

— В смысле? Ты что, даришь мне руну?

— Вот ещё, — хмыкнул я через плечо. — Я не настолько щедрый, чтобы раздавать руны всяким гоблинам направо и налево. К тому же тогда твоя сцилла не раскроет весь её потенциал. Поэтому руну я тебе продам.

— За сколько?

— За много. И не потому что я жадный, а потому что чем дороже — тем лучше.

Вот бы стать настоящим торговцем рунами. Не жизнь, а мечта. Постоянный поток клиентов, и никто из них не смеет торговаться, пытаясь сбить цену на редкий товар.

— И всё-таки, сколько ты хочешь? — не отставал Арах, семеня следом за мной.

— Арах, это же руна, притом весьма хорошая. Я с её помощью саму королеву Роя ранил, между прочим. Так что и цена будет соответствующая.

— Но не золото, да?

— Конечно, нет. Другая руна, осколки или услуга.

— Услуга? — зацепился гоблин за последнее, так как ни рун, ни осколков для обмена у него не имелось.

— Ага, но, разумеется, не какая-нибудь там мелочь.

— Это понятно, — как-то совсем понуро ответил гоблин.

Странный он. Может и не редкую, но точно ценную руну заполучил, а не радуется, вместо этого хмурится.

Мы шли дальше молча ещё некоторое время, огибая осыпавшийся участок стены, где давным-давно обвалилась часть свода, оставив после себя груду острых обломков, через которые пришлось карабкаться с особой осторожностью. С моей больной ногой лишний неверный шаг грозил новым разрывом едва сросшихся тканей.

Именно за этим завалом мы и наткнулись на заколоченную досками нишу. Небольшое углубление в скальной породе, всего шагов пять вглубь и примерно столько же вширь, явно служившее когда-то кладовой для шахтёрских припасов. Доски, скреплявшие вход, давно сгнили от сырости и поддались первому же несильному удару.

Внутри, среди слежавшейся пыли и обрывков истлевшей мешковины, нашлось сразу несколько масляных фонарей, аккуратно составленных в ряд вдоль дальней стены, будто кто-то заботливо оставил их про запас на случай нужды, да так и не вернулся забрать. Увы, целым из них оказался лишь один. Остальные пошли трещинами по стеклянным колбам и масло из них давным-давно вытекло и высохло, оставив после себя лишь тёмные разводы на камне.

— Хоть что-то, — я осторожно поднял уцелевший фонарь, проверяя, достаточно ли в нём масла.

В тот же момент из глубины ниши донёсся шуршащий звук, и мы оба синхронно отшатнулись. Прямо из-за груды мусора показалась громадная сороконожка, длиной, наверное, в добрый локоть, с блестящим, будто отполированным панцирем и множеством суетливых, быстро перебирающих лапок. Тварь замерла на мгновение, вскинув усики-антенны в нашу сторону, а затем, видимо, испугавшись куда сильнее нас самих, стремительно юркнула в узкую щель между камнями и была такова.

— Фу, гадость, — Арах передёрнул плечами, всё ещё держа наготове горящие кулаки, хотя опасность уже миновала. — Терпеть не могу многоножек, нэк. У нас в деревне такие же водились, только поменьше, но кусались знатно.

Мы забрали уцелевший фонарь и покинули тесную нишу, продолжив путь по всё той же бесконечной, петляющей штольне.

— Стоп! — снова нарушил тишину Арах через какое-то время, когда мы уже успели пройти добрую сотню шагов от каморки.

— Что опять?

— Получается, ты уверен, что даже если учитель погиб, мы всё равно продолжим путешествовать вместе?

— А почему нет? Ну или выплати долг за руну — и разбежимся, — я пожал плечами, хотя сам этот вопрос застал меня немного врасплох.

Я настолько далеко вперёд пока не загадывал, если честно. Нам бы сперва выбраться из-под земли живыми. Всё-таки старик предупреждал, что путь этот далеко не безопасный, и последние сутки более чем наглядно это подтвердили. А там, если повезёт остаться в живых, уже и буду думать, куда двигаться дальше и с кем.

Но поправлять гоблина я не стал. Трудно было представить себе попутчика хуже ноющего Араха, застрявшего наедине с собственными мрачными мыслями. Так что пусть уж лучше и дальше витает в облаках, размышляя о будущем, лишь бы не начал снова причитать и жаловаться на голод, жажду или насекомых.

— Я согласен, нэк.

— С чем? Или на что?

— Заплатить за огненную руну достойную цену. Клянусь перед своей сциллой, что не останусь в долгу.

Я невольно замер на полшаге, покосившись на него с некоторым удивлением. Сам бы я никогда не стал давать подобных обещаний перед собственной сциллой. Слишком уж серьёзная это вещь, чтобы разбрасываться ею почём зря. Мало ли как жизнь сложится. Нарушишь слово и будут крайне неприятные последствия.

С другой стороны, Арах высказался довольно размыто, без какой-либо конкретики насчёт сроков или точной формы платы. Так что вроде и подстраховался, оставив себе пространство для маневра, но тогда возникал резонный вопрос, а стоила ли овчинка выделки, если клятва вышла настолько обтекаемой, что почти ничего толком не гарантировала?

Впрочем, это была его собственная жизнь, и только ему одному выбирать, каким путём развивать свою силу. Может и правильно, что не спешит рисковать. То что повезло провернуть подобный фокус во время сражения с Теневым Монархом не гарантирует, что удача не отвернётся теперь.

— Ну, раз поклялся, значит поклялся, — я хмыкнул и зашагал дальше, стараясь не думать о том, что впереди нас ждёт ещё, возможно, не один день пути в кромешной темноте.

Тоннель тем временем начал понемногу забирать вниз, отдаляясь от поверхности всё сильнее, и я невольно задумался, правильным ли путём мы вообще движемся, или же с каждым шагом лишь глубже забираемся в чрево этого забытого богами лабиринта.

Наконец уклон сошёл на нет, и под ногами вместо крутого, изматывающего спуска потянулся почти горизонтальный пол тоннеля. Дышать сразу стало немного легче, не в прямом смысле, воздух здесь был всё тем же спёртым, пропахшим пылью, но само ощущение, будто мы наконец перестали неумолимо погружаться всё глубже в чрево земли, немного приободрило.

Ещё через несколько часов, за время которых мы почти не разговаривали, слишком уж пересохло в горле, а драгоценную воду тратить на пустую болтовню не хотелось, тоннель вывел нас к очередной развилке. Оба рукава на этот раз, к моей нескрываемой радости, довольно резко забирали вверх, будто сама шахта намекала, что выход где-то там, наверху, осталось лишь выбрать правильное направление.

— И куда теперь? — Арах устало прислонился плечом к стене, переводя взгляд с одного тёмного провала на другой.

Оба выглядели совершенно одинаково.

Немного посовещавшись, мы решили разделиться, чтобы исследовать оба пути одновременно, не теряя времени попусту. Договорились углубиться хотя бы на час ходьбы, а после развернуться и вернуться на это же самое место, чтобы поделиться наблюдениями и уже здесь, сообща, решить, каким рукавом двигаться дальше.

— Можно, конечно, и не разделяться, — заметил я, — так оно, безусловно, безопаснее.

— Вот именно, нэк!

— Но тогда придётся сперва пройти один путь, а потом возвращаться назад и начинать со вторым. Но если именно второй окажется тупиковым, то придётся снова разворачиваться… Короче, времени на подобную роскошь у нас, к сожалению, попросту нет. Каждый лишний час сейчас на счету. Воды осталось всего ничего, — я потряс критично опустевшим бурдюком.

— Ты как всегда умеешь обнадёжить, — невесело усмехнулся Полуухий, но спорить не стал.

Мы быстро обговорили детали.

Если один из нас наткнётся на явный выход раньше отведённого часа, то всё равно продолжит путь, чтобы увидеть, что там дальше. Сразу возвращаться не имело смысла, так как исследующий второй тоннель в любом случае повернёт обратно только через час.

— А если тупик?

— А сам как думаешь? Топай обратно и молись, чтобы я тоже не упёрся в тупик.

— Подержи, — я протянул Араху фонарь, а сам принялся отрезать от рубахи ещё один кусок ткани. Нужно было смастерить факел. — Теперь давай обратно, — протянул я ему поделку.

— Я хочу фонарь, — возразил гоблин, не впечатлившись внешним видом факела. Всё-таки промаслить его как следует не получилось, не так много в фонаре масла.

— У тебя есть огненная руна. Если что, совсем без света не останешься, — я всё же заставил его поменяться.

Я шёл по казалось бы точно такому же тоннелю, но чем дальше, тем сильнее он менялся. Через четверть часа появился первый боковой лаз, узкий и тёмный, ведущий куда-то в сторону от основного пути. Затем второй, за ним третий. Боковые ответвления встречались всё чаще, и сам тоннель понемногу становился всё шире, будто мы наконец приближались к какому-то более крупному, обжитому некогда узлу шахтных выработок.

Но я упрямо шёл дальше, не сворачивая ни в один из соблазнительных проходов. Покуда дорога забирала вверх, меня всё устраивало — свернуть куда-то в неизвестность сейчас означало рисковать заблудиться. Тем более, что внутри некоторых на стенах и полу виднелись глубокие царапины от когтей.

— Пора топать обратно, — остановился я примерно через час.

За это время я так и не понял, выведет ли этот проход на поверхность, потому что под конец он начал вилять из стороны в сторону и снова слегка углубился. Посмотрим, что там нашёл Арах, и уже сообща решим, каким путём двигаться дальше. С этими мыслями я развернулся и зашагал обратно.

Но пройдя от силы половину дороги, остановился и прислушался, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Из темноты впереди доносился едва различимый шум, которого раньше не было, что-то среднее между гулким эхом торопливых шагов и приглушённым, нарастающим гулом.

С каждой минутой шум становился всё отчётливее, всё ближе.

А дальше уже стала понятна и его природа. Ко мне бежал Арах. Гоблин нёсся сломя голову, спотыкаясь и едва не падая, потому что, судя по истеричным крикам вперемешку с отборной руганью на родном наречии, его что-то преследовало.

К тому моменту, когда свет его фонаря и сам гоблин стали наконец различимы в темноте, я уже сжимал в руке готовое теневое копьё и почти закончил формирование второго, дозированно вытягивая из резерва крохи тени.

Чтобы там за ним ни гналось, оно очень пожалеет, что позарилось на зеленокожего коротышку.

Будь на месте Араха учитель, я швырнул бы оба копья и, не дожидаясь, что произойдёт дальше, бросился удирать без оглядки. Но вместо наставника ко мне с воплями приближался именно Полуухий. Этот индивид способен с одинаковым выражением всепоглощающего ужаса на морде убегать как от огнедышащего дракона, так и от чего-то совершенно безобидного — гоблин труслив по самой своей природе, а тёмные, тесные коридоры штольни запросто придадут зловещий оттенок чему угодно, вплоть до собственной тени.

Именно поэтому я на короткий миг замешкался, не спеша швырять копья вслепую в темноту, а вдруг гоблин снова паникует из-за какой-нибудь очередной безобидной мокрицы, а я впустую растрачу драгоценный, с таким трудом накопленный резерв тени.

Когда до Полуухого оставалось не более двадцати шагов, я всё же не сдержался. Выплеснул ещё немного тени для усиления броска и швырнул первое копьё.

Оно устремилось в темноту, в самую глубину коридора. Пролетая мимо гоблина, мощный воздушный поток захватил пламя его факела и, истончившись, протянулся узким, дрожащим хвостом далеко за спину коротышки, будто на мгновение осветив путь тому, кто гнался за ним следом. На этот короткий миг я наконец успел разглядеть преследователя.

За Арахом гналась многоножка.

Почти в точности такая же, как та, что мы видели немного ранее в заброшенной каморке. За одним крайне важным отличием — размером.

Эта особь в холке доставала мне примерно по пояс, а в ширину была не меньше полутора локтей — не мелкая тварь, юркнувшая в щель от испуга, а настоящий подземный хищник, для которого что Арах, что я сам представляли собой не более чем беспомощную добычу.

Копьё ударило о хитиновый покров, скользнуло по крепкой броне и улетело дальше, не причинив, судя по всему, ни малейшего вреда. Ни одна из многочисленных лап насекомого даже не сбилась с ритма, продолжая неумолимо сокращать расстояние.

Лапы, к слову, напугали меня даже куда сильнее, чем пара огромных, серповидных жвал, способных с лёгкостью обхватить человека поперёк тела. Конечности не только выглядели, но и судя по звуку были словно отлиты из чистого металла. Каждым движением они с искрами дробили камень под собой, потому что издали казалось, будто вокруг твари висит слабо светящийся, дрожащий ореол искр, как вокруг наковальни под ударами молота.

Раздумывать было некогда, и я применил уже однажды проверенный приём — влупил копьём со всей дури прямо в потолок тоннеля. Оно вошло в камень где-то наполовину, глубоко застряв в трещине, но и только. Никакого обвала на этот раз не произошло, свод остался целёхонек.

— ААААААААААААААААААААААА!

Промчавшийся мимо Арах своим пронзительным воплем окончательно вывел меня из ступора, и я, не тратя больше ни секунды, развернулся и бросился следом за ним со всех ног, забыв и про больную ногу, и про истощённый резерв, и вообще про всё на свете, кроме одного простого желания — оказаться как можно дальше от этой лязгающей твари.