— Гадаешь, что не так? — ещё шире улыбнулся эльф.

Отвечать я не спешил. Не понимал, что происходит, потому и не знал, что говорить. К тому же любое сказанное сейчас слово рисковало окончательно выдать, насколько я растерян, а этого допускать не стоило.

— Я ведь уже сказал, что могу ощутить присутствие доспехов моих воинов, — он выставил перед собой руку, вновь демонстрируя перстень.

И кольцо, если внимательно присмотреться, действительно едва заметно пульсировало — тонкими, размеренными толчками света, будто внутри самого камня билось крохотное сердце. В прошлый раз, когда Лариос демонстрировал мне тот же перстень, ничего подобного не было. Тогда он просто молчал, тускло поблёскивая, означая, что «ничего не найдено». Сейчас почти уже рассвет, а тогда только шло к ночи, так что было куда темнее, и я бы точно заметил разницу, вздумай кольцо ожить.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

Броню эльфов мы закопали далеко от этого места, а вовсе не здесь, в лесном овражке. Да и кто-то же наступал на ветки, издавая хруст, а значит вывод напрашивался только один, и он мне совсем не нравился.

Сюда пожаловали эльфы, причём именно из свиты самого Лариоса, вот он и лыбится, наблюдая за тем, как медленно доходит до меня вся глубина той пропасти в которой я оказался. Я допустил несусветную глупость, в спешке выдав свои намерения раньше времени.

Кто ж мог подумать, что вместо гоблинов сюда явится кто-то другой⁈

Ещё один глубокий вдох.

И выдох.

Снова хрустнула ветка. На сей раз прямо у меня за спиной, уже совсем близко.

— Господин, — раздался высокий голос.

Эльф. Теперь уже никаких сомнений.

А ещё он отчего-то показался мне смутно знакомым. Неужели те самые остроухие, что остались со стариком и Арахом? Хотя, а кто ещё? Видимо, наставник переоценил собственные силы и не смог улизнуть от них без драки. Так они и узнали, где нас искать. Иначе ориентировались бы на место, где на них напал Золид, а это довольно-таки далеко отсюда.

— Я уже и не надеялся вас увидеть, — судя по голосу, Лариос был искренне рад.

— Простите, милорд. Я виноват и подвёл вас. Мне нет оправдания, потому приму любое наказание.

— Вижу, вам пришлось нелегко. И ты уже заплатил немалую цену, Саги.

Услышав это имя, я невольно обернулся.

Мертвец воскрес, не иначе. Разве Золид не убил их всех? Столько дней ведь прошло.

— Это не может служить оправданием моей слабости, господин, — кивнул эльф и ударил о левую часть нагрудника перебинтованной культёй. — Отступник сумел улизнуть от нас. Перед этим убив всех скакунов до единого.

Постепенно из-за деревьев начали выходить и другие эльфы. Я насчитал пятерых, хотя ручаться бы не стал — кто-то определённо остался в дозоре.

Они убедились, что их хозяину ничего не угрожает, и больше не скрывались. Вид у них был так себе. Сразу становилось понятно, что путь сюда дался им очень непросто. Почти у каждого была перебинтована какая-то часть тела — у кого рука, у кого голова, а один и вовсе тяжело припадал на изодранную ногу, опираясь на самодельный посох из ветки. Доспехи покрывали пятна засохшей крови, местами вперемешку с землёй и налипшей хвоей. Судя по следам от когтей, их не раз пытались сожрать обитатели леса. Не иначе, спешили к своему хозяину и потому пренебрегли безопасностью, передвигаясь даже по ночам, когда любая уважающая себя тварь выходит на охоту.

— Что ж, в любом случае я рад видеть вас всех живыми. Но обо всём поговорим позже. Сейчас сюда могут пожаловать гоблины, друзья этого человека.

Саги повторно смерил меня взглядом. На этот раз даже не пытался скрыть своего отвращения. Взгляд получился настолько выразительным, что мне вдруг стало интересно, что же такое он обо мне подумал.

Четверо эльфов тут же были отправлены в дозор по периметру вокруг овражка, в котором мы остановились, на расстояние в полторы сотни шагов в каждую сторону.

— Кто он? — когда эльфы исчезли в зарослях, спросил Саги, кивнув на меня.

— А это хороший вопрос, — хмыкнул Лариос. — Обычный человек, но при этом ученик не самого обычного гоблинского шамана.

— Тогда это точно не обычный человек.

— Вот и я так думаю. Хорошо, что вы появились, теперь не придётся его убивать и можно будет во всём досконально разобраться.

— Сделаю, милорд.

Значит, и правда собирался от меня избавиться. Наверное, чтобы не отвлекаться на пленника и самому поспешить в город. Хотя… это уже не имеет никакого значения.

Единственное, что сейчас важно, понять, придут ли гоблины. Задерживаются или же вообще не стоит их ждать? Я очень надеялся именно на второй вариант. Ведь тогда смогу улизнуть, используя крылья.

Да, это жёстко раскроет меня перед эльфами, но не ждать же мне начала пыток, а это точно случится рано или поздно. И скорее всего именно рано, стоит только Лариосу решить, что пришло время получить правдивые ответы.

Магического резерва должно хватить, чтобы взлететь и, если не достичь городских стен, то как минимум сократить расстояние до них вдвое. Оставалось утешаться тем, что выбора всё равно нет — либо рискну на своих условиях, либо придётся рисковать уже позже, но на условиях Лариоса, а это заведомо худший расклад.

Я с Лариосом и до этого драться не хотел, а теперь, когда ему на помощь прибыло целое копьё воинов, так тем более не стану этого делать.

Прошёл почти час напряжённого ожидания. Меня никто не трогал — я так и остался сидеть на том самом месте. Со мной никто и словом не перекинулся, видимо, решили отложить разговор на потом. Связывать меня тоже никто не стал — видно, посчитали, что бежать мне попросту некуда, а даже если и решусь, то далеко всё равно не уйду.

Ну-ну, посмотрим.

Затёкшие ноги давно уже не чувствовались, а поясница ныла от долгой неподвижности, но я старательно продолжал изображать смирного, сломленного пленника, не позволяя себе даже толком размяться.

Лариос с Саги отошли чуть в сторону и о чём-то тихо, но горячо переговаривались, то и дело поглядывая в мою сторону. Я старательно делал вид, что мне нет никакого дела до их шёпота, хотя каждой клеточкой тела вслушивался, силясь разобрать хоть слово.

Прошёл ещё один час.

Солнце уже вовсю карабкалось вверх, разгоняя остатки утреннего тумана над оврагом, где-то в кронах наперебой защебетали птицы, им не было до нас никакого дела. С каждой минутой становилось всё очевиднее, что гоблины не придут.

— Может это тоже часть обмана? — повернулся в мою сторону Саги. — Если целью и правда было задержать вас, то…

Он не договорил, но и не нужно было — довершить мысль оказалось несложно даже мне самому, хотя казалось бы где тут логика.

Лариос замер на несколько долгих секунд, и по его лицу быстро пробежала целая вереница выражений — сомнение, осознание, а следом холодная, тщательно сдерживаемая ярость. Видать, поверил, что впустую потратил несколько часов из-за вранья какого-то человечишки. И теперь, судя по тому, как его пальцы стиснули рукоять клинка, разозлился он уже всерьёз, без прежней аристократической выдержки.

Раз уж выбирать больше не приходится, я развернулся и рванул к деревьям.

Первые несколько шагов дались тяжелее всего — затёкшие за долгие часы неподвижности ноги предательски подкашивались, а лёгкие, вместо того чтобы наполниться воздухом, будто нарочно сжимались в комок. Но чем дальше, тем быстрее возвращалась привычная лёгкость движений. Проскочив первый десяток стволов, я коснулся глифа сциллы, и мощный поток воздуха рванул меня вперёд, толкая к верхушкам деревьев.

Расчёт был прост, пусть и построен на одной сплошной надежде. При крохотной толике удачи, эльфы не ломанутся сразу же вслед за мной. А зачем, если там впереди дозорные?

Отбежав на достаточное, как мне казалось, расстояние — туда, где деревья должны были надёжно скрыть меня от их глаз, — я наконец позволил себе замедлиться и призвал крылья. Раскрывшиеся за спиной кожистые перепонки зацепили по пути пару низких веток, осыпав меня трухой и хвоей.

Если повезёт хоть немного, никто этого не увидит.

Если нет… что ж, тут тоже отыщется своя, пусть и немного сомнительная выгода. Заметь Лариос крылья, он наверняка захочет выяснить, откуда у обычного, по его же собственным словам, человека взялась подобная сила — примерно так же, как когда-то захотел выяснить это Золид. А значит эльф продолжит меня искать и попытается выследить. И мне это даже выгодно. Ведь, несмотря на временное отступление, я не отказался от изначального плана пленить и вытрясти из Лариоса сведения о Фуреле.

Новый рывок, но теперь уже чтобы придать себе ускорение в горизонтальной плоскости. Крылья рванули вперёд, и в тот же миг мою левую ногу, а следом и живот пронзила невероятная боль.

— Пхаааа… — кашлянул я, разом теряя весь воздух.

Падение вышло весьма болезненным. Всё-таки я успел набрать какую-никакую скорость, так что прежде чем рухнуть на землю, влетел в ствол сосны, ободрав в кровь лицо и руки о жёсткие ветки, а следом ещё и прокатился кубарем по устилавшей землю хвое.

На фоне всего этого само столкновение с землёй показалось… в общем, мне ещё на высоте было настолько плохо, что даже ударное приземление не смогло повысить и без того зашкаливающую планку испытываемой боли. Мир вокруг на несколько долгих мгновений превратился в мутное, расплывчатое пятно, и я даже не сразу понял, что уже лежу неподвижно, уткнувшись щекой в холодную землю, а не продолжаю катиться дальше.

И вот теперь, лёжа на спине и часто моргая, силясь прогнать пелену перед глазами, я с удивлением пялился на торчащий из моего живота белоснежный шип. Торчащая наружу часть была примерно в пол локтя длиной и толщиной в пару пальцев, а сам он мерцал изнутри тем же ровным светом, что я уже видел на груди эльфа.

«Лариос!» — мгновенно мелькнула догадка. Упырь, подобно мне, умел создавать из подвластной стихии подобия копий и швыряться ими.

Хотя разница всё же была, и осознал я это не сразу. Чудовищная боль сковывала тело, подобно тысячекратно усиленной судороге, так что даже просто пошевелиться было на грани возможного.

При этом рана вообще не кровоточила. Рубаха не впитала в себя ни капли крови. Кое-как сумев приподнять ткань трясущимися пальцами, я с удивлением обнаружил, что по сути вообще не ранен. Кожа вокруг шипа выглядела совершенно целой, гладкой, будто эта штука проросла прямо изнутри меня, а не пробила тело снаружи.

Да, световой штырь торчал из моего живота, но при этом количество дырок в собственном теле оставалось прежним — ни разрыва плоти вокруг него, ни даже намёка на рану, будто шип существовал сам по себе, отдельно от меня, а вся эта чудовищная боль была лишь искусно сработанной иллюзией. Вот только иллюзии обычно не валят с ног подобным образом.

Голоса эльфов слышались уже довольно близко.

Самоуверенные ублюдки шли не спеша, перекидываясь при этом шутками, словно я был не более чем подстреленной дичью, за которой не нужно гнаться.

— Ну… я вам… устрою… твари… — прошипел я сквозь зубы, хотя обещание вышло жалким даже для меня самого.

В груди сгустилась прохлада и потекла к рукам. «Тень» скользнула к ладоням, я мысленно сосредоточился и попытался растянуть стихию, чтобы облачить руку в подобие плёнки, тонкой и вязкой перчаткой.

Получилось.

Усилием воли, транслируя мысленную команду, заставил «тень» сдвинуть руку и пошевелить пальцами. Это было очень сложно, получалось коряво, будто пальцы разом отекли и разучились слушаться, но я всё же сумел обхватить чёртов сгусток света.

И тут же новый виток боли едва не свёл меня с ума. Стихии конфликтовали, я оказался зажат между молотом и наковальней, а ладонь будто одновременно жгло изнутри и вымораживало снаружи.

У меня получалось только хрипеть. Взгляд затуманился из-за потока слёз.

Казалось, что вот-вот потеряю сознание из-за невозможности сделать глоток воздуха, настолько меня корёжило, но вдруг боль отступила. Её буквально смыло волной облегчения, оставив после себя лишь противную дрожь в пальцах.

«Подарок» Лариоса лежал на земле рядом и больше не прикасался ко мне.

Сам не понял как, но сумел извлечь шип из тела.

— Отлично, — прохрипел я, подползая к дереву и прислонившись спиной к стволу. Теперь, когда пытка миновала, я принялся думать, как мне сбежать.

Единственным вариантом виделся всё тот же полёт. Вот только стоит мне взлететь и оказаться над кронами деревьев, и эльф наверняка снова запустит световое копьё. Так что оставался только вариант с полётом ниже уровня леса. Пожалуй, крайне нереалистичный, но единственный возможный способ сбежать.

Придётся выложиться по полной.

Огибать деревья, вообще их не задевая, точно не выйдет, повезёт если хотя бы ограничусь ветками и не стану пересчитывать собой каждый ствол. Тогда… под усилением «тени» появится хоть какой-то шанс прорваться напролом сквозь заросли. Да, пролетев сквозь сотни веток, я превращусь в окровавленный ошмёток мяса, но зато выживу, а на большее сейчас можно даже не рассчитывать.

Обо всём этом я успел подумать, пока переводил дыхание, привалившись спиной к шершавой коре. Больше задерживаться было нельзя, голоса звучали уже слишком близко.

Напитав посильнее теневой скелет чистой стихией, я призвал сциллу, чтобы вернуть крылья.

Вот только она не призвалась.

Вообще никакого отклика, ни намёка на привычное чувство где-то в центре груди, ни лёгкого покалывания под кожей, каким обычно сопровождается пробуждение орбит. Пустота, глухая и абсолютная. По ощущениям я как будто лишился рунного сердца вовсе, будто его вырезали из груди вместе с остальными потрохами, пока я валялся, корчась от боли.

— Сука! — вырвалось у меня.

Способности Лариоса оказались намного опаснее, чем можно было представить. Наверняка сцилла заблокирована лишь временно, но в бою всё определяют секунды, а лично у меня их совсем не осталось.

— Так значит, это был ты.

Первыми показались пара копейщиков — двигались они уверенно, оружие держали наготове, но без лишней спешки. Считали, что добыча уже никуда не денется. Следом за ними вышел Саги, всё с той же перебинтованной культёй, прижатой к нагруднику, а позади него, никуда не торопясь, шёл сам Лариос. Тот, судя по довольному выражению лица, нисколько меня не опасался, и его сейчас даже раздражало, что воины по привычке продолжали загораживать собой своего господина, отчего ему то и дело приходилось выглядывать у кого-то из-за плеча. Он явно хотел поскорее добраться до меня сам, а ему мешали.

— Даже сумел извлечь мой выстрел, — он покосился на лежавший под ногами световой штырь. — Знаешь, сейчас, глядя на тебя, мне становится особенно горько осознавать, что всё могло сложиться совсем иначе.

Я ничего не ответил. Хотя уже понял, о чём он. Видимо, стало обидно, что он вместе со своим копьём огрёб от Золида, а я, сам или с гоблинами, не суть важно, сумел прикончить Плеть.

— Если бы проклятый отступник не атаковал из засады первым именно меня, тогда мои воины…

Значит, я всё правильно понял. Обида, задетая гордость, желание свести счёты за унижение перед собственными людьми — вот что скрывалось за всей этой любезной беседой о судьбе и роковых случайностях.

Потому и не стал сдерживать улыбку. Пресмыкаться и изображать испуг перед остроухими уже потеряло всякий смысл. Мирной беседы всё равно не получится.

— Впрочем, если бы победили орка своими силами, то я не встретился бы с тобой. Ты ведь Высший, но умеешь это скрывать. И я хочу знать, как ты это делаешь. Эта информация станет достойной платой за жизни моих эльфов.

— Выкуси! — оскалился я.

— Ох как страшно, — Лариос картинно всплеснул руками, изображая испуг, и тут же покачал головой с наигранным сожалением. Эльфы дружно прыснули со смеху. — Моя атака нарушила привычное течение рунных каналов, так что об использовании сциллы можешь даже не мечтать.

— Он считает нас беспечными идиотами, — недовольно фыркнул Саги.

— Ты уничтожил её? — уточнил я. Почему не спросить, если могу это сделать.

— Нет, она лишь временно заблокирована, — развёл руками альвэ. — Сказал бы, что тебе не о чём переживать, но это не так, ведь до восстановления связи со сциллой ты попросту не доживёшь.

— Тогда мне действительно не стоит переживать, — улыбнулся я и полоснул ножом себя по ладони. — Призыв!