— Что значит «учителя арестовали»? — Арах плюхнулся напротив.

— То и значит, — я дождался Полуухого, сидя за тем же столиком. — Пришли, обыскали, заковали в ограничители и увели.

— Но это же полный бред! — Гоблин задыхался от возмущения. — Настолько нелепо, что я даже не знаю.

— Согласен, — вздохнул я. — Но это для нас нелепо, потому что мы знаем правду. А вот для стражи всё выглядит очень даже обоснованно.

— Из-за артефактного кошеля и дурацкой записки? Ты серьёзно, Менос?

— Представь себе, я серьёзно. Этот эльф только выглядит молодо. Зато судя по его хитрости и коварству, они с учителем одного возраста.

— Да что такого было написано в том письме, что оно могло послужить столь весомой уликой, доказывающей вину учителя? — уставился на меня Арах.

— Ну смотри. Эльф написал про аванс в пятьсот золотых, который мы уже получили за предоставленный ему образец. Образец, Арах! Он использует именно это слово, не герб и не ночной горшок.

— И что? — перебил Арах.

— А то, что дальше он пишет, что сожалеет о сорвавшейся сделке в гостинице.

— Так ведь речь о торговце-оружейнике, который пришёл обменять оружие на второй вексель.

— Да, но стража ведь этого не знает! Ну и в конце приписка о том, что он вынужден с нами переписываться и не может встретиться лично, потому что ещё не оправился от полученного ранения. Ранения от взрыва, Арах! Мы со стариком когда читали, и подумать не могли, что здесь какой-то скрытый смысл. Вот и пропустили мимо внимания это уточнение о взрыве, как нечто незначительное. Потому и от записки не избавились.

— Но эльф же сам себя этим тоже подставил.

— Как, если письмо без подписи? Автор неизвестен.

Арах сцепил пальцы в замок на затылке и откинулся на спинку кресла.

— Если так посмотреть, то всё плохо, нэк.

— И очень.

— Кстати, а тебя почему не задержали?

— Да знаешь, я как-то и не решился спросить, не забыли ли уважаемые господа стражники и меня арестовать.

— А если серьёзно?

— Думаю, Лариос, когда составлял это письмо ещё не знал обо мне, мы ведь поселились отдельно и все эти дни на людях держались порознь.

— А что насчёт меня? — спохватился Арах. — За мной тоже придут, нэк?

— Расслабся, — успокоил я. — Ты им не нужен, иначе бы спросили где искать. Но никто о тебе даже не вспомнил. И это вполне ожидаемо, ведь ты нужен эльфу на свободе.

— Почему? Зачем?

— Вспомни где сейчас находятся эльфийские клинки.

По пути из старой гостиницы и до заселения в новую, гоблины заскочили в отделение торговой гильдии и арендовали там небольшое хранилище. В нём и оставили всё оружие. Не таскать же его с собой постоянно, а учитывая, что переселялись в заведение классом пониже оставлять там столь ценный груз без присмотра было чревато. Вот и потратились немного, зато сохранность гарантировалась договором о выплате очень крупного штрафа гильдией в случае утери или порчи наших вещей.

— Наказать наглого старого гоблина, упрятав за решётку это только часть мести, но ещё эльфы хотят вернуть своё железо, и для этого им нужен тот, кто сможет открыть ячейку хранилища.

— И что нам теперь делать?

— Допью чай и пойдём к тому торгашу.

— Зачем?

— А как ещё передать весточку Лариосу? Скажем, что всё осознали и готовы заключить честную сделку. Пусть освободят старика и тогда получат своё оружие.

— Как они его теперь освободят? Улики ведь…

— Лариос меньше чем за минуту сможет легко доказать страже, что это его письмо. Добавь сюда показания того же торгаша, который подтвердит, что речь про сделку с оружием и учитель будет полностью оправдан.

— Думаешь эльфы согласятся на это?

— Никуда они не денутся. Иначе нам и делать ничего не придутся. Достаточно чтобы истёк срок аренды хранилища и тогда через день-другой все вещички окажутся на аукционе. А это не намного лучше для репутации их Дома, чем ночные горшки. Это ведь гоблинский аукцион.

— Ну да. И золото мы возвращать не станем! — этот гоблин неисправим.

Я только покачал головой и поднялся.

Мы связались с эльфом, он попытался давить, требуя немедленной передачи оружия ещё до освобождения учителя, но мы дали понять, что это он зря старается. Нам тогда проще действительно заключить сделку с торговой гильдией, пусть и получим меньше, но и эльф своего не добьётся.

В итоге, после недолгого, но напряжённого обмена записками через того же злополучного торговца, он согласился на наши условия.

Я оказался прав, и вызволить старика получилось всего за каких-то два часа. Стража не слишком охотно рассталась с единственным и таким удобным подозреваемым. Видно было по кислым лицам, оформлявших освобождение, что расставаться с уже пойманным виновником для них равносильно личному провалу.

Наверняка ведь наверх уже ушёл доклад, что злодей пойман, и все причастные доблестные стражи получили награды — кто золотом, кто повышением по службе. А тут такое: нужно отыграть всё вспять, признать ошибку перед начальством, объяснять, откуда взялось анонимное письмо и почему подозрение оказалось безосновательным. Ну да то уже совсем не наши заботы, пусть сами разбираются с собственной бюрократией.

Шаман покривился, выслушивая, как именно его удалось освободить.

Не иначе он ожидал, что ради любимого учителя мы вдвоём с Полуухим возьмём штурмом здание городской тюрьмы, вырежем добрую половину солдат и вынесем его на руках под победные крики восторженной толпы. Но ворчал он больше по привычке, для порядка, всё-таки рад был снова обрести свободу и размяться после суток, проведённых в тесной, зловонной камере. А ведь отсидел всего-ничего, не то что я в своё время.

Ему даже не пришлось привыкать к вкусу тюремной баланды.

Но это всё никому не нужная лирика. Просто забавно было глянуть на недовольство наставника, выискивающего повод для придирки даже в собственном освобождении.

По итогу всего с эльфами мы разошлись мирно.

Они нам старика, мы им оружие. Среди белого дня, в помещении гильдии, под присмотром охраны и кучи случайных свидетелей, никто ни на кого не то что не нападал, но даже голоса не повышал. Сплошная деловая обходительность, будто и не было между нами конфликта и вся эта история с самого начала была лишь скучной коммерческой сделкой между добропорядочными партнёрами.

На сей раз Лариос прибыл лично. В окружении охраны. Судя по другим гербам на доспехах сопровождавших его солдат, мои волки схарчили последних из его собственной свиты, вот и пришлось одалживать чужих людей у кого-то из знакомых Домов.

— А ведь могли сразу всё полюбовно решить, — заметил эльф, окинув нас оценивающим взглядом. — Но вы решили, что самые умные, и захотели больше. И вот как всё сложилось.

Лариос попытался тонко поддеть гоблинов этим замечанием, и, признаться, доля правды в его словах была. Ведь по золоту мы действительно получили меньше, чем могли бы выторговать при более жёсткой позиции.

Арах был категорически против того, чтобы идти на уступки, до последнего настаивая на первоначальной сумме, но я рассудил, что рискуем этим настроить эльфа на продолжение конфликта. В его глазах мы не то что мелочь, а всего лишь грязь под ногтями, и если продолжим упрямо пытаться его строить, торгуясь за каждый феникс, он может запросто взбеситься и предпочесть новую попытку силового решения вопроса, а не мирную сделку.

В итоге наглеть мы не стали. Пять сотен фениксов уже получили и хватит с нас.

— Эй! — окликнул эльфов наставник, когда мы уже вышли на улицу, оставив позади прохладу зала гильдии.

Те отошли на добрых полсотни шагов, но всё равно остановились и с удивлением обернулись, явно не ожидая продолжения разговора после уже состоявшегося обмена.

— А остальное своё барахло получить хотите, нэк?

Лариосу хватило всего десяти секунд, чтобы сообразить, о чём толковал шаман. Он быстрым шагом подошёл к нам, оставив охрану чуть поодаль.

— Броня… где она?

— В надёжном месте. За городом. Место мы на карте покажем, не ошибётесь, — старик добавил с ухмылкой. — Если в цене сойдёмся.

— На карте? — эльф прищурился с явным недоверием. — Думаешь, после всего что было, я вам поверю и заплачу вперёд хоть один феникс? Гоблин, твоё слово не стоит даже медного ворона.

— Положим, мы тоже тебе не особо доверяем, — невозмутимо парировал наставник. — Так расчёт будет на месте, по факту, когда обе стороны увидят товар воочию.

— Что ж… я не против прогуляться, — улыбнулся эльф, явно уже успев что-то прикинуть в уме.

— Не спеши, — осадил его учитель. — Только ты и он, — палец старика уткнулся мне в грудь.

— Что?

— Есть у меня резоны думать, что если поедем все вместе, то мы с учениками назад уже не вернёмся, — старик развёл руками с таким видом, будто извинялся, хотя в голосе не было и намёка на извинения. — Так что за стену отправишься только ты и Менос, а мы с твоими телохранителями останемся ждать в городе, нэк.

— Намекаешь, что я с ним ровня по силе? — гордость Лариоса оказалась уязвлена, и он вскинул подбородок с явным вызовом.

— Не ровня, — мотнул головой наставник. — Но вы оба не рунники, и ты ещё не восстановился после ранения. Так что вздумай чего, то Меносу должно хватить сил, чтобы отбиться и удрать целым и невредимым.

У эльфа задёргался глаз. Он явно порывался что-то такое ответить, судя по тому, как сжались его тонкие губы, но сумел сдержаться, взяв себя в руки.

— Я согласен, — процедил он сквозь зубы.

Уже через двадцать минут мы вдвоём прошли через городские ворота, оставив позади и наставника, и охрану эльфа, и весь этот суетливый, многолюдный город, растворившийся за спиной в мареве полуденной жары. Я с собой взял только бурдюк с колодезной водой и немного вяленой рыбы, завёрнутой в промасленную бумагу. Аристократ ограничился только водой, демонстративно проигнорировав любые съестные припасы, будто сама мысль о совместной трапезе с человеком казалась ему унизительной.

Прогулка всего на пару дней предполагалась, видать, эльф решил, что лучше немного поголодает.

Первые сутки пути прошли на удивление тихо. Мы почти не разговаривали, шагая по едва заметной лесной тропе, петлявшей меж высоких сосен и старых дубов параллельно основной дороге, просто чтобы находиться в тени, а не на раскалённом от зноя камне.

А если и обменивались короткими репликами, то исключительно по делу: куда сворачивать или стоит ли обходить показавшийся впереди овраг.

Лариос держался особняком, то и дело морщась при резких движениях — рана, судя по всему, всё ещё давала о себе знать. Я украдкой наблюдал за ним, оценивая противника.

На второй день, после полудня, когда мы углубились в лес настолько, что городскую стену перестало быть видно даже на просветах между деревьями, эльф внезапно обнажил свой клинок и направил на меня, останавливаясь посреди тропы.

— Надеюсь, ты умнее гоблинов и понимаешь, что на самом деле у тебя нет шансов против меня?

И дураку понятно, что даже раненый эльф за счёт силы и навыков фехтования на голову превосходит простолюдина вроде меня.

— Думаешь, я не понимаю, что ты уводишь меня в сторону от нужного нам места?

Я остановился в паре шагов от него, стараясь держаться спокойно.

Мы и правда постепенно отклонялись всё дальше от основной дороги, забирая в сторону густого подлеска, минуя приметные ориентиры.

— Тебе нужны доспехи, я к ним и веду, — невозмутимо парировал я, наблюдая за тем, как клинок в его руке чуть подрагивает.

— Вы бы не стали так далеко хоронить тела от места схватки, — эльф прищурился. — Говори правду, что задумал? Солжёшь ещё раз — и порублю на куски!

— А кто сказал, что мы кого-то хоронили? — я невольно усмехнулся такой прямолинейной логике. — Тебе обещали только доспехи. Без тел.

— Вы их раздели и бросили? — в голосе Лариоса прорезалось нечто похожее на испуг.

Расшаркиваться перед ним я не собирался. Его участь уже была предрешена, и объяснять истинную судьбу его отряда не имело ровным счётом никакого смысла.

Он сильнее и более умел как мечник, куда опытнее меня в открытом бою на клинках, отточенном годами тренировок с самого детства, но он не рунник, а со мной сила стихии «тени».

У этого выродка не было ни единого шанса, сколько бы он ни бахвалился превосходством своей выучки.

Единственная причина, по которой я до сих пор его не пленил прямо здесь, на месте, он ведь не сдастся добровольно, даже когда в полной мере осознает, насколько слабее оказался на самом деле перед лицом настоящей силы. Гордость подобных ему аристократов редко позволяет трезво оценивать собственные шансы, предпочитая красивую, но бессмысленную смерть унизительному поражению.

И если случайно покалечу его сверх меры, то скорость нашего дальнейшего продвижения рискует снизиться в разы. Раненый пленник быстро идти не сможет. А до места встречи с учителем топать ещё довольно прилично, не меньше суток пути по пересечённой местности. Так что лучше, если он продолжит передвигаться сам, на своих двоих, хотя бы до тех пор, пока не решится напасть, вынудив меня действовать в ответ.

— Да, ими уже давно лесное зверьё отобедало. И если хочешь вернуть хотя бы их доспехи, иди за мной.

За следующие половину суток пути Лариос совсем извёлся.

Эльф то и дело порывался выхватить клинок, подозрительно озирался, но моя подчеркнутая невозмутимость и спокойствие сбивали его с толку всё сильнее. Он уже не был так твёрдо убеждён, что держит ситуацию под контролем. Что этот «человечишка» просто выполняет роль проводника.

Лишь вопрос времени, когда он наконец сорвётся. Потому передо мной встал сложный выбор: успеть без остановки пройти как можно больше или же объявить привал, позволив эльфу отдохнуть.

Ни один из вариантов не гарантировал, что эльф продолжит вести себя адекватно. Немного поразмыслив, решил сделать небольшой перерыв. Если драка неизбежна, то к чему лишняя усталость. Тем более, что темп мы досель держали высокий, так что уж как-нибудь доковыляем вовремя.

И я не прогадал. Отдохнувший Лариос заметно расслабился. Он даже не отказался от остатков вяленой рыбы. Хотя и старался зачем-то всем видом показать, как сильно она ему не по вкусу.

Так что к исходу дня мы наконец вышли на нужную поляну.

Вот она — та самая исполинская ель. Её раскидистые, темные лапы цеплялись за небо, закрывая от заходящего солнца плотную ковровую подстилку из старой хвои. Именно на эту верхушку в своё время взбирался Полуухий, а затем и я сам, чтобы осмотреть окрестности.

Лариос остановился в десятке шагов. Взгляд его прищуренных глаз метнулся по пустым кустам, прошёлся по заросшей травой поляне и снова вернулся ко мне.

— И где вы выкопали схрон?

— Совсем рядом. Утром покажу. В темноте не смогу отыскать.

— Откуда тогда знаешь, что уже рядом?

— Так вот же мой ориентир, — я похлопал ладонью по стволу дерева.

— Всё равно костёр разводить. Соорудим и факелы заодно, — не унимался эльф.

— С факелами ночью по такому лесу бродить только ноги переломать, а мимо схрона впритык пройдём и не заметим.

— Да что ты, — он склонил голову набок и улыбнулся. — Сдаётся мне, нет здесь никакого схрона.

— Если вру, так и порубишь меня утром. Только какой смысл мне обманывать?

— Не знаю, но очень хочу это выяснить. И не собираюсь ждать до утра.

— Давай выясним, — улыбнулся я в ответ, поднимаясь на ноги. — Я не против.

Идти уже никуда не нужно, так что можно преспокойно перебить ему ноги.

Эльф медленно вытащил клинок из ножен. Несколько раз ловко крутанул им в руке, так что лезвие со свистом рассекло воздух и неожиданно воткнул его в землю.

— Я заметил, ты нисколько меня не боишься, хотя далеко ведь не дурак, а значит… значит я чего-то не знаю. Но раз меч тебя не страшит, то какой от него прок. Я не из тех, кто откладывает самое вкусное напоследок, поэтому не стану сдерживаться.

И эльф засветился. Вокруг него сформировался ареол желтоватого света, с каким обычно на фресках принято изображать богов.

Свечение делало всё вокруг каким-то неестественно чётким. Каждая травинка, каждый лист на поляне около альвэ будто стали острее. И сам Лариос — уже не усталый путник, а кто-то совсем другой. Сияющий и опасный.

— Он же не рунник, Менос. Чего тебе бояться, нэк? — передразнил я слова учителя.