Донесение застало Лариоса на середине утренней трапезы, и с этой минуты завтрак можно было считать оконченным.

Гонец — молодой эльф из младшей ветви, только поставленный на должность, судя по тому, как дрожали у него руки, — замер у порога, не решаясь заговорить первым. Лариос отставил чашку и произнёс:

— Ну?

— Группа не вернулась, — выпалил тот, будто боялся, что промедление лишит его остатков смелости.

Лариос ничего не ответил.

— Продолжай.

— Они вошли в гостиницу, а потом…

Сын Дома Валари лишь чуть склонил голову набок — привычка, которую подмечали все, кто имел несчастье служить под его началом даже совсем недолго, чтобы выучить её значение. Означало это ровно одно: сейчас лучше говорить быстро, по существу, и не заставлять его ждать.

— Они просто бесследно исчезли.

— Парень, если мне придётся тащить из тебя информацию клещами, то будь уверен, я возьму настоящие и это перестанет быть простой метафорой.

Гонец сглотнул.

— Вскоре после того, как рунники ушли на задание в гостинице поднялся переполох, милорд. Постояльцы слышали в коридоре крики. Страшные, будто кого-то режут. Вот только кто именно кричал и почему не известно. Жильцы говорят, что сразу же выглянули в коридор, но там оказалось пусто. Это вся информация.

— Как это вся?

— Кто-то кого-то обязательно должен был видеть.

— Свидетели видели лишь размытые силуэты убегающих.

— Хочешь сказать, что кто-то уничтожил моих рунников и сбежал незамеченным?

— Я… то есть мы… мы не знаем, что именно там произошло, но… не похоже, что отряд вступил в бой. На месте не обнаружили ни одной капли крови, ни единого следа применения рунной магии или обычного оружия.

— А крики, значит, были, — задумчиво произнёс Лариос. — Крики были, а следов нет.

— Так точно.

— Как такое вообще возможно? Если боя не было, они что действительно взяли и исчезли? Растворились в воздухе? Ты это хочешь сказать?

Молодому эльфу хватило ума не отвечать на вопрос. Он продолжил доклад.

— Стража обыскала всё крыло. Ничего. И никого постороннего. Только… — гонец замялся.

— Только что?

— Взрывчатку нашли. Заложенную заранее в нескольких местах по всему этажу, милорд. Достаточно, чтобы обрушить половину крыла.

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — Лариос повернул голову.

Балеор, до этого молча наблюдавший за разговором со своего края стола, отложил нож и вилку. Он не вмешивался, но и не отводил взгляда от посланника, слушая с той же напряжённой сосредоточенностью, что и гость его дома.

— Вообще ничего, — покачал он головой.

Лариос медленно откинулся на спинку кресла, и на мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня в камине.

— Взрывчатка, — повторил эльф, будто пробуя слово на вкус. — Но при этом никакой борьбы. Никакой крови. И пятеро опытных Высших просто растворились в воздухе, не оставив после себя ни единого доказательства собственного существования.

— Именно так, милорд.

Лариос поморщился и прикрыл глаза. Он попытался отстраниться, чтобы ещё раз прокрутить в голове имеющиеся факты.

Не важно с кем, с гоблинами или с другими Высшими, если бы эльфы с кем-то сцепились, то гарантированно остались бы хоть какие-то следы.

Кровь, сломанная утварь, хотя бы царапина на стене от клинка. Пятеро обученных бойцов, к тому же рунников — это грозная сила. Они бы не сдались совсем без сопротивления.

Но тогда что? Ещё и эта взрывчатка.

Одно с другим попросту не сходилось, сколько бы он ни пытался подогнать факты под удобную, приемлемую версию.

— Кто-то пострадал? Из жильцов гостиницы, — спросил Лариос вслух, хотя уже предчувствовал ответ.

— Никто, милорд. Ни один из постояльцев не убит и не ранен. Все в один голос твердят одно и то же — услышали крики, выбежали в коридор, никого не застали.

Лариос медленно провёл пальцами по краю опустевшей чашки, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения, смешанная с чем-то куда более неприятным — растерянностью. А он ненавидел растерянность. Ненавидел моменты, когда мир вокруг переставал подчиняться логике, переставал складываться в понятную, предсказуемую картину.

Он ничего не добился, при этом лишился своих сильнейших воинов.

Череда болезненных провалов пополнилась ещё одним.

Похищение самих похитителей? Абсурд.

Бегство? Ещё нелепее. Высшие эльфы не бегут. Тем более, что тогда они уже стояли бы перед ним, объясняя почему так поступили. Но ни один не вернулся в особняк.

— Не зря не пустил тебя с ними, — произнёс Балеор.

Лариос посмотрел на эльфа. А ведь и правда: если бы тот не настоял, что он ещё недостаточно здоров, и не пригрозил не пустить его обратно в особняк, покинь тот территорию, Лариос сейчас тоже бесследно исчез бы.

— Спасибо, мой друг. Ты вновь спас мне жизнь.

Он тогда злился на подобную заботу, считая её излишней, почти оскорбительной для собственной гордости. Четвёртый сын Дома Валари, вынужденный сидеть дома, точно немощный старик, пока его люди рискуют жизнью ради возвращения фамильной чести. Помнится, он едва сдержался чтобы не наговорить глупостей.

И вон оно как всё сложилось.

Мысль об исчезновении отдавала неприятным холодком.

— Милорд? — гонец, всё ещё топтавшийся у порога, робко напомнил о своём присутствии, явно не понимая, что делать дальше.

Лариос поднял на него взгляд, вновь обретший привычную холодную сосредоточенность.

— Мне нужны бумага и чернила, — произнёс он наконец, поднимаясь из-за стола, и впервые не покачнулся. Похоже раны наконец полностью зажили. — Ступай!

Балеор, оставшись с ним наедине, некоторое время молчал и лишь задумчиво барабанил пальцами по краю стола, а затем осторожно спросил:

— Что намерен делать теперь?

Лариос долго не отвечал, взгляд его был устремлён куда-то в пустоту, будто он пытался разглядеть что-то сквозь стены дома.

Весь тот запутанный клубок событий, что разворачивался где-то там пока он беззаботно спал, теперь уже оказался вне его контроля.

— Если подумал, что отправлю весть домой, то это не так.

— Только не говори, что собираешься написать очередное послание гоблинам? — Балеор нахмурился.

— Именно, мой друг, всё именно так. Но не только им. У меня появилась одна занимательная идея. Хочу пригласить сюда кое-кого, ты не против?

— Конечно, но кого, если не секрет?

* * *

— Читать? — спросил я, покосившись на учителя.

— Да, лучше ты прочти, — крякнул старик, откинулся в кресле и прикрыл глаза, словно ожидал услышать совсем дурные вести и боялся упасть в обморок прямо здесь, за столом. — Давай, я готов слушать.

— Вы словно уже знаете, что там.

— Так и есть. Разве это не очевидно? В записке угрозы, мой несмышлёный ученик.

— Почему тогда выглядите расстроенным, если для вас это не новость?

— Потому что раз эти идиоты вздумали писульки с угрозами слать, то значит о новом нападении пока не помышляют. Иначе не стали бы они нас пугать.

— С чего такие выводы? — почесал я затылок, устраиваясь с письмом в руках. — Зачем им так поступать?

— Похоже, Лариос здесь на птичьих правах и, потеряв ночью большую часть своей свиты, он пока не способен организовать новое нападение. И это всё, что ему остаётся, — учитель, не открывая глаз, указал пальцем куда-то в сторону письма. — Значит, придётся таки самим за ним идти, нэк. Раз уж он сам не спешит к нам.

— Ну ладно, сейчас посмотрим, — я развернул листок и быстро пробежался взглядом по тексту. — Какие-то это совсем неправильные эльфы, наставник.

— Ну что там? Певучие угрозы в форме стихов? — старик хмыкнул собственной шутке, всё ещё не открывая глаз.

— Нет, наоборот. «Уважаемые гоблины…» — прочёл я первые строки вслух. — Короче, они нам опять деньги предлагают.

— Они там совсем уже что ли? — встрепенулся старик. Он резко открыл глаза и выхватил у меня из рук письмо с такой поспешностью, что едва не порвал бумагу.

Судя по тому, как забегали его глаза по строчкам, перечитал он его не менее трёх раз подряд, то и дело хмурясь и снова возвращаясь взглядом к началу. Оно и неудивительно — я сам не сразу поверил написанному. Вместо ожидаемого «гнусные воры» значилось «уважаемые», а вместо «языки вам поотрезаю» — «согласен выплатить ещё шесть сотен фениксов». Тон письма и вовсе разительно отличался от всего, что можно было ожидать от разъярённого, потерявшего пятерых Высших аристократа.

А ещё в самом низу листа находилась приписка с извинениями за то, что общение происходит посредством подобных записок, а не личной встречи. Оказалось, что автор письма всё ещё ранен и потому не может явиться самолично…

— Стоп! — осенило меня. — То, что он был ранен, мы и так знали. Но это же случилось не вчера! Столько времени с тех пор прошло, что его бы уже даже Арах на ноги поставил одной только руной первой орбиты, не особо напрягаясь.

— Вот я старый дурак, — учитель шлёпнул себя ладонью по лбу. — И как только не сообразил сразу. Ну точно глупею из-за вас двоих. С кем поведёшься, как говорится.

— Да, можете не объяснять ничего, я не спешу, сам всё пойму через пару-тройку лет.

— Тебе известно, сколько живут эльфы?

— Очень долго, — пожал я плечами, не понимая, к чему клонит наставник.

— Завидная особенность физиологии, вот только у всего, как известно, имеется и обратная сторона. Не любят они исцеляющую рунную магию, нэк. Всё она лечит, и весьма быстро, вот только при этом общий отведённый им срок жизни сокращает. Потому, если это не вопрос жизни и смерти, эльфы предпочитают обходиться традиционной медициной, сколько бы времени та ни отнимала. У них-то его ого-го сколько в запасе.

— То есть он специально не лечится магией, чтобы не укоротить себе жизнь ради пары дней экономии времени? — я недоверчиво покачал головой. — Даже сейчас, когда каждый лишний день промедления играет против него?

— Ну он-то не ожидал, что его воины вдруг того, — старик кивнул, указывая куда-то себе под ноги, — на ту сторону волкам на корм отправятся. Вот и лечился без рунной магии, нэк.

Что ж теперь хотя бы всё встало на свои места.

С ответом решили не спешить и сперва дождаться возвращения Араха, а там уже решать будем, что делать дальше.

— Кстати, Менос, насчёт твоих сумеречных зверушек. Ты что-то начал совсем часто их использовать.

— А почему нет? — я непонимающе покосился на наставника, не совсем улавливая, к чему он клонит.

— Любая заёмная сила, а открытие прохода в теневое измерение и подобие временного призыва волков — это одна из её форм, всегда требует оплаты. И вот здесь, в твоём случае, кроется одна очень коварная особенность. Ты тратишь силы не только на само открытие и последующее закрытие прохода, но и «оплачиваешь» отдельно каждый переход на ту сторону. Из плюсов — не важно, кто именно пересекает границу: малое дитя, ещё неспособное стоять на ногах, или могущественный орк-отступник. Сил отъест одинаково. Счёт идёт просто на количество пересечений границы, нэк. Трупы не считаются, только живые. Я это к чему — пять эльфов разом могло оказаться многовато для одного раза.

— Ну и пусть, — я равнодушно пожал плечами, не видя в этом особой проблемы. — Даже если бы проход закрылся и волки смогли утащить только четверых или всего троих, то в любом случае мне было бы проще справиться с оставшимися в живых, чем драться сразу против всей пятёрки.

— Хе-хе… какой ушлый, — оскалился старик. — А с чего ты взял, что проход закроется, если у тебя закончатся силы? Уверен, что «дверца» наоборот не распахнётся полностью? Что станешь делать, если на эту сторону хлынут волки?

Кричать? Страдать? Умирать? Да, думаю, что именно в так и именно в таком порядке. А какие ещё могут быть варианты, если к эльфам добавится ещё и целая стая голодных сумеречных волков.

Внутри неприятно похолодело от одной только мысли об этом. Понятно, что ушастым стало бы резко не до меня, но волки рвали бы не только их, а и меня тоже.

— Я не говорю отказаться от такого козыря, он слишком ценен, чтобы просто выбросить его из арсенала, но ты должен научиться чувствовать сколько существ можешь скормить волкам и при этом удержать теневой барьер, не пускающий сюда хищников. Иначе однажды случится беда.

Ещё он сказал, что я слишком рисковал открывая проход при тусклом освещении в гостиничном коридоре. Если границы отбрасываемой мною тени размыты, то волки имеют куда больше свободы.

Что ж тут было над чем поразмыслить.

Наставник подозвал разносчицу и заказал себе горячий отвар, а я выбрал прохладный настой из мятных водорослей. Солнце уверенно ползло вверх, так что стало заметно жарче.

— Хорошо, — довольно прокряхтел учитель, отпив горячий напиток, несмотря на духоту.

— Рад, что вам нравится в нашем городе, — раздалось сбоку.

Я сосредоточился на мыслях о волках, потому и не заметил, как к нам подошли городские стражники. Дюжина хобгоблинов, причём, судя по их размерам, каждый прошёл уже далеко не через одну трансформацию тела. И четверо Высших — кто они, влёт читалось по их надменным физиономиям.

— Да, чудесный город, — кинул Зуг’Гал, даже не повернув головы в их сторону.

Я тоже обозначил кивок, вроде как поприветствовав всех разом.

— Мы расследуем события этой ночи, произошедшие в гостинице «Требис», — один из рунников вышел немного вперёд, встав прямо рядом со мной.

У меня от этих слов по спине пробежал холодок. Само расследование меня бы нисколько не волновало, но размеры пожаловавшей делегации наводили на не самые приятные мысли.

— Боюсь, мы уже рассказали обо всём, что нам было известно, — спокойно ответил учитель и потянулся к стакану с отваром.

— И вам ничего не известно про взрывчатку? — Высший переставил напиток наставника в сторону, вынудив того на несколько секунд замереть с протянутой рукой.

Старик ничуть не смутился.

— Взрывчатка — это смесь веществ, способных под влиянием внешнего воздействия…

— Заткнись! — вскипел рунник, вставший с другой стороны стола.

— Сами же спросили, — мастер Зуг’Гал был сама вежливость. Он оставался абсолютно спокоен, и я тоже сумел обуздать волнение и взять себя в руки. Мы ведь не зря закупали ингредиенты в разных точках по всему городу, так что при всём желании подкопаться ни у кого не получится.

Видать, как-то прознали, что наставник шаман, вот и решили, что он наиболее подходящая кандидатура за неимением иных подозреваемых.

— Мы спрашиваем про взрывчатку, найденную в тайниках на вашем этаже гостиницы.

— Об этом мне ничего не ведомо, нэк.

— Будет хуже, если сам не признаешься.

— Чужую вину на себя брать не стану, — мотнул головой гоблин и скрестил на груди руки.

— Это мы ещё посмотрим, чужую ли! — улыбнулся Высший и кивнул стражникам. — Обыскать!

Хобгоблины вывернули всё из наших карманов и сложили на стол.

У меня нашли шесть бронзовых и девять серебряных монет, а также шестнадцать мёртвых мух. Это точно не моё. Наверное, Арах балуется и подбросил.

Хобгоблин смерил меня таким взглядом, будто голым застал посреди улицы, но ничего не сказал.

А вот наставник оказался словно волшебный мешочек — куча напротив него всё росла и росла. Кольца, булавки, какие-то камешки, порошки и сушёные травы. Чего только не было в его сумке. Особенно в глаза бросалась артефактная монетница, которую мы купили, чтобы хранить там фениксы. Таскать с собой несколько мер золота было крайне неудобно и небезопасно.

Так что я даже на миг подумал, не собираются ли нас банально ограбить. Ведь взгляды стражей словно прикипели к монетнице. Может, это и не стража вовсе⁈

— Как видите, ни взрывчатки, ни чего-либо хоть как-то с ней связанного.

— Зато есть кое-что поинтереснее, нэк, — Высший с самодовольной улыбкой постучал когтем по монетнице.

Сердце пропустило удар. Неужели и правда не стража, а ряженые, решившие вот так ограбить нас посреди белого дня?

— Это моё золото, — процедил Зуг’Гал с такой интонацией, что становилось понятно: он за него будет зубами глотки рвать.

— Вот и замечательно, что сам в этом сознался. Свидетели всё слышали? — гоблин обернулся куда-то за спины хобгоблинам. Оттуда вышли подросток-крысолюд и гоблин уже в летах, они оба кивнули.

— Слышали.

— Да.

— Что вообще происходит? — не выдержал наставник и попытался встать, но пара хобов его придержали за плечи.

— На пространственной монетнице пять сотенных отметок, значит, внутри примерно полтысячи монет.

— И что?

— А вот бумага, из которой становится ясно, что это плата за изготовление пакетов со взрывчаткой.

— Что за ересь, — фыркнул учитель. — Это записка от…

Он не договорил. Наверное, тоже понял, что написанное в ней можно истолковать двояко.

Да эльф же нас подставил.