Несмотря на неприглядный, обветшалый фасад снаружи, что достался зданию после проживания многих поколений гоблинов, которые никогда и думать не думали о ремонте, внутри дом выглядел совершенно иначе.

Стараниями новых владельцев здесь полностью восстановили изначальный, эльфийский облик покоев: высокие сводчатые потолки, расписанные искусной вязью, тонкие витражные окна, пропускавшие ночью приглушённый свет уличных фонарей, гобелены ручной работы вдоль стен, изображавшие сцены давно минувших, ещё довоенных времён. Мебель, судя по изяществу резьбы, наверняка была привезена откуда-то издалека, а не изготовлена местными мастерами, слишком уж тонкой и безупречной казалась работа.

Двери гостевой опочивальни распахнулись. В неё быстрым шагом вошёл хозяин дома. Судя по одеянию и взъерошенному виду, того внезапно вытащили прямиком из постели в разгар сна — халат наспех запахнут, а на щеке ещё виднелся отпечаток смятой подушки.

Он прошёл в центр комнаты и остановился. В этот же момент за спиной тихо затворились двери. Немногочисленная свита осталась ждать своего господина в коридоре, не решаясь переступить порог без приглашения.

— Что ты натворил? — после недолгой паузы выкрикнул эльф, впившись взглядом в лежащее на полу тело.

— Прости. Я куплю новую, — ответил Лариос, покосившись на белоснежную шкуру белого медведя у себя под ногами, по центру которой расползалось тёмное, ещё не до конца впитавшееся кровавое пятно.

При этом он вполне безмятежно, будто ничего и не случилось, продолжал очищать платочком лезвие своего стилета, сидя в кресле у окна. Левая рука его покоилась на подлокотнике, туго перебинтованная чистыми лоскутами ткани, а сам он то и дело слегка покачивался, будто хмельной, хотя причина крылась вовсе не в вине, просто тело всё ещё не до конца оправилось после недавних ран, и равновесие давалось ему с явным, хоть и тщательно скрываемым трудом. Даже сейчас, сидя неподвижно в кресле, он морщился, стоило неосторожно шевельнуть перебинтованной рукой, но старательно прятал эту слабость за маской спокойствия.

— Плевать мне на шкуру! — прорычал Балеор в ответ, и голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости, а взгляд метался между трупом на полу и невозмутимым Лариосом, будто он никак не мог решить, что вызывает у него большее возмущение — сам факт убийства или то, с каким спокойствием собеседник к этому относится. — Ты убил эльфа в моём доме после того, как я приютил тебя и твоих воинов! Под моей крышей! За моим же столом ты ел хлеб, а теперь оставляешь мне труп на память!

— Признаю, я немного не сдержался, и потому приношу тебе, хозяину этого радушного дома, свои искренние извинения.

— Плевать мне на извинения! Ты что, правда не понимаешь, в какой ситуации оказался? Мы оба оказались! Это, — он небрежно взмахнул рукой, указывая на лежащий на полу труп, чьё лицо застыло в гримасе ужаса, а на месте левого глаза зияла тёмная дыра, оставленная ударом стилета, — дальний родич моего вассала. И теперь тот вправе стребовать с тебя долг крови. Ты это понимаешь?

— Не получится. Я ведь тоже был в своём праве.

Лариос наконец убрал стилет за пояс и упёр тяжёлый, холодный взгляд в Балеора, не спеша подниматься с кресла.

— Объяснись. Немедленно. Я уже совсем ничего не понимаю, — потребовал тот, нервно меряя шагами пространство между дверью и телом.

— Конечно, мой друг, — улыбнулся четвёртый сын Дома Валари, и в этой улыбке не было ни капли раскаяния. — Балеор, ты любезно предложил помощь и сказал, что Кайрос, — кивок на окровавленное тело, — сам во всём разберётся, а мне нужно сосредоточиться на восстановлении, потому что нет ничего важнее здоровья.

— Ну и? — его оппонент терял терпение.

— И вот результат. Пожалуйста, возьми, полюбуйся.

— Что это?

— Это, друг мой, ночной горшок. В него принято справлять нужду.

— Я и без тебя это понимаю. Лучше скажи…

— Просто загляни внутрь, — перебил разъярённого эльфа Лариос, кивком указывая на предмет.

Балеор слегка повернул горшок и непонимающе уставился на герб одного из великих домов светлоликих. Откуда-то взятую явно оригинальную эмблему, отлитую из чистого золота и лунного серебра, грубо вплавили в саму основу дна дешёвого, простецкого горшка. Контраст был настолько нелепым, что Балеор на мгновение потерял дар речи.

— Это результат работы Кайроса. Что теперь скажешь? — поинтересовался Лариос, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Не понимаю, — покачал тот головой, всё ещё разглядывая изувеченный, унизительно применённый герб.

— Доставили сегодня рано утром, вместе с запиской от гоблинов. Полностью её содержание раскрывать не буду. Скажу лишь, что эти зеленокожие отродья крайне недовольны тем, что Кайрос притащил на место предстоящей сделки едва ли не половину всех Высших из твоей гвардии.

— Насколько мне известно, оба гоблина тоже Высшие, — возразил Балеор, наконец отставив горшок в сторону. — Потому подобные меры предосторожности…

— Предпринятые им меры оказались избыточны, — уже во второй раз Лариос перебил хозяина дома, и в его голосе впервые прорезалось нечто похожее на раздражение. — Гоблины просили золото и всего две руны — первой и третьей орбиты. Так что нетрудно догадаться про их истинный уровень развития. Твой же подчинённый повёл целую армию против пары слабаков. Он явно сделал это в своём желании выслужиться перед тобой, между прочим. Видимо, решил не платить, а просто отнять моё оружие у коротышек, чтобы показать свою полезность. Для этого пригласил их в один из удалённых районов города. Вот только он не учёл, что эльфы крайне редко забредают так далеко от центра, из-за чего скрыть присутствие сразу нескольких десятков солдат, распределённых по небольшой территории, оказалось невыполнимой задачей. Вот гоблины и заметили западню до того, как в неё угодили. Как ты понимаешь, они очень обиделись на то, что их собирались ограбить, а после и убить. Теперь стараниями Кайроса я оказался необычайно близок к отлучению от дома и изгнанию из семьи. Если мой дед узнает о случившемся, то…

Балеор проникся услышанным, и весь его гнев будто разом схлынул, сменившись искренней тревогой за друга.

— Вопрос со своим вассалом я улажу и помогу тебе вернуть родовые клинки, — произнёс он уже примирительным тоном.

— Благодарю, мой друг, но вынужден отказаться. Я сам разберусь с этой проблемой. Теперь на кону стоит не только моя добрая репутация, но и вся моя жизнь.

— Я понимаю твои волнения, но ты сгущаешь краски, ведь это всего лишь гоблины.

— Я бы и рад с тобой согласиться, но сейчас мы в городе гоблинов, на их территории, где наши возможности весьма ограничены. Потому у меня нет права на ещё одну ошибку.

Балеор ещё раз взглянул на искалеченный герб на дне горшка.

— Если вдруг понадобится помощь, сразу обращайся! — сказал он, покидая гостевую опочивальню.

— Тогда не мог бы ты…

«Уже? Так скоро?» — мысленно удивился Балеор, останавливаясь в дверях.

— … приказать, чтобы здесь прибрались, — Лариос улыбнулся и обвёл здоровой рукой комнату. — А ещё… занять мне немного денег.

— Да, разумеется, — кивнул он прежде чем выйти.

* * *

— Похоже, она проклята.

Драконид нарочно громко захлопнул книгу, приподнял её на уровень глаз и, прищурившись, осмотрел обложку со всех сторон, будто и правда опасался.

— Не понимаю, господин… — слуга застыл в растерянности.

— Тебе известно о моём пристрастии к чтению. Я с лёгкостью могу проглотить несколько томов всего за вечер. А здесь же… — Адаль Асим Кадха будто задумался. — Чтение одной книги затянулось уже более чем на седмицу. Стоит мне только открыть сказание о путнике из деревни трёх рек, как тут же появляешься ты. И так каждый раз. Это не может быть простым совпадением.

— Прошу меня простить, господин. — Слуга согнулся в поклоне. — У меня и в мыслях не было мешать вашему чтению, но… Но появившаяся информация требует безотлагательного…

— Да-да, — лениво взмахнув рукой, перебил его драконид. — Давай, выкладывай, что там у тебя.

— Мы опросили всех вернувшихся в город рубак. И даже выборочно провели проверку нескольких руной правды. История Шонца полностью подтвердилась, господин.

— А вот это уже любопытно.

Зрачки Адаль Асим Кадха принялись пульсировать, наглядно подтверждая его заинтересованность.

— Оставь меня. Мне нужно всё обдумать.

— Да, хозяин. Как пожелаете.

И слуга, не разгибая спины, начал пятиться, пока не вышел из комнаты и не закрыл за собой двери.

Драконид поднялся с кресла, сделал несколько шагов и потянулся, разминая тело после нескольких часов, проведённых практически неподвижно.

Он уже успел смириться с тем, что упустил выгоду. Впрочем, при этом сумел не только разорвать договор с гномами без ущерба для деловой репутации, но и стребовать с них небольшую компенсацию. Мотивировал тем, что именно подосланные ими убийцы, пытавшиеся взорвать человека и гоблинов во время последней стоянки перед солончаком, помешали его агентам провести захват. Иначе он уже вернул бы беглецов обратно в Сольк.

Да, слишком громкое и ничем не доказуемое заявление. Потому он и не мог требовать, чтобы гномы из-за своей оплошности выплатили ему всё причитающееся по условиям договора в полном объёме. Но полностью от компенсации бородачам отвертеться не удалось.

«Меньше, хуже, чем всё, но лучше, чем ничего».

Именно так рассуждал драконид, решив, что на этом история со старым гоблином и его учениками окончилась. И теперь ему следует переключиться на иные проекты, которым до этого момента он не мог уделить необходимого времени.

Однако тем же вечером, спустя всего несколько часов, как разрешил спор с гномами, к нему на аудиенцию едва ли не силой попытался пробиться рунник, которого они вместе с напарником подослали в наскоро набранный отряд Ковенанта, чтобы те следили за беглецами.

И уже оказавшись наедине, гоблин по имени Шонц — ну что за дурацкое имя — поведал ему одну крайне увлекательную, но при этом странную, а скорее даже невероятную историю.

Гоблин утверждал, что человек оказался Высшим, способным скрывать свою силу. Он клялся перед богами, что Менос, будучи едва ли не парализованным эффектом одной из рун Шонца, смог не только подняться на ноги, но и атаковал гоблина стихией тени. Человек швырнул в коротышку копьё из тени и тем самым вызвал обвал в шахте.

Тогда Адаль Асим Кадха воспринял его слова не более чем как попытку обелить себя, списав свой собственный провал на подобную мистификацию. Ведь драконид лично видел глаза этого человека, и в них не было блеска, присущего зрачкам Высших, пробудивших рунные сердца. Но при этом Шонц не выглядел безумцем, решившим, что сможет избежать наказания после подобной наглой лжи прямо в лицо самому Адаль Асим Кадха.

Потому-то, прежде чем покарать гоблина, драконид и приказал слуге проверить эту историю и досконально во всём разобраться.

И вот теперь оказалось, что гоблин не соврал, и человек действительно обладал такой силой. Тут же сразу вспомнилось и то, как Менос попал в темницу по подозрению в двойном убийстве, и внезапная гибель гнома из соседней камеры, которую повесили на орка.

Но теперь весь пазл сложился воедино, и Адаль осознал, что Менос и правда не тот, за кого себя выдавал всё это время. Он, как это у них говорят, волк в овечьей шкуре.

Вот только новое открытие никак не отменяло факта случившегося обвала. А потому о дальнейшей судьбе Меноса не было никаких достоверных сведений. Он мог запросто погибнуть, погребённый под тысячами мер упавшего камня… но мог и выжить.

От этой мысли по телу Адаль Асим Кадха пробежала дрожь предвкушения.

Да, если парень выжил, то он обязан его найти. Куда там старый гоблин агитировал обычных солдат отправиться продать свои трофеи? Вот с Улмора, пожалуй, и стоит начать поиски.

* * *

— Что это? — Арах всё пытался заглянуть наставнику через плечо, привставая со стула и вытягивая шею.

Пару минут назад, прямо во время завтрака, к нашему столу подошёл посыльный и передал учителю небольшой конверт, после чего так же быстро скрылся, не дожидаясь вопросов.

— Вот же сволочь, нэк!

Старик скомкал прочтённую записку в тугой шарик, а на второй лист бумаги уставился с непонятным выражением лица.

Странно это всё и вообще непонятно.

В отличие от Араха, я молча ждал развязки, продолжая неспешно доедать остывающую кашу. Так или иначе, дед обо всём расскажет сам, а вот если его торопить, то можно и нарваться.

— Нужен новый план, — наконец со вздохом произнёс Зуг’Гал, откладывая и второй лист на стол. — Не будет эльф на нас нападать. Вот, можете сами прочесть, — он катнул скомканную в шарик бумажку через стол.

— А это что? — Полуухий ткнул пальцем во второй, аккуратно расправленный лист.

— Вексель, — снова тяжело вздохнул шаман. — На пять сотен золотых.

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно расслышал каждое слово.

Просто физиономия старика выглядела настолько кислой, что впору было подумать, будто на нас навесили обязательство выплатить целую тысячу фениксов. Да ещё и времени на всё отвели всего пару часов, судя по нетерпеливому постукиванию пальцев наставника по столешнице.

— Мы богаты, — по щекам Араха уже стекали настоящие слёзы радости, а руки сами потянулись к драгоценному листу.

— Вы идиоты! — вызверился дед, шлёпнув гоблина по загребущим пальцам прежде, чем тот успел схватить вексель. — Неужели непонятно, что это значит? Всё, не видать нам эльфа!

— Почему? — спросили мы одновременно, недоумённо переглянувшись.

— Перемудрил я с угрозой. Оказался эльфёныш слабоват духом, вот и решил откупиться, лишь бы не рисковать дальше.

Я быстро развернул смятую записку.

В ней красивым, вихрастым почерком сообщалось, что представитель Дома Валари сожалеет о случившемся недоразумении и потому согласен выплатить втрое больше от изначально запрошенной нами суммы. В подтверждение серьёзности намерений прилагается банковский вексель на пятьсот золотых монет. Оружие он просит принести в лавку торговца, через которого с ним и связались. Там же мы получим ещё один вексель на такую же сумму.

Не будь нашей целью именно эльф, впору было бы считать, что мы сорвали настоящий куш. Но по всему выходило, что Лариоса мы теперь вообще не увидим. Он решил завершить конфликт по-тихому, просто откупиться, не рискуя тем, что по городу разойдутся ночные горшки с гербом его Дома.

— Вот именно, — подтвердил мою догадку учитель, забирая наконец у меня записку обратно. — У нас нет никаких причин требовать с ним личной встречи. Если только заикнёмся о подобном, то лишь вызовем ненужные подозрения. Потому нам нужен новый план, причём срочно.

— Вот же невезение, — Арах раздосадованно ударил кулаком по столешнице, отчего даже подпрыгнули стоявшие на ней миски.

— Скалиться не надо, если и правда расстроен, нэк, — старик влепил ему звонкий подзатыльник.

Но даже получив по шее, Полуухий не перестал улыбаться, продолжая коситься на вексель алчным взглядом. Вот настолько сильно гоблин любил золото, что ничего не мог с собой поделать, даже пытаясь изобразить подходящую случаю досаду.

— А можете ещё раз проговорить свой план, мастер? Хочу убедиться, что понимаю его правильно, — попросил я, отодвигая опустевшую миску в сторону.

— Разве непонятно? — покосился он на меня с явным раздражением. — Лезть в логово к эльфам — это самоубийство. Поэтому нужно, чтобы они сами за нами пришли. Мы живём в одном из центральных районов, так что напасть здесь большими силами не получится. Похитить тоже не выйдет — надо ведь как-то пленников к себе дотащить, а тут куда ни глянь, везде патрули городской стражи. Значит, чтобы поквитаться с нами лично, этому Лариосу пришлось бы самому сюда заявиться, при этом лишь с небольшим отрядом.

— А вы точно уверены, что отряд будет небольшим? Просто не хотелось бы, чтобы нас атаковала целая толпа.

— Ты что-то придумал? Говори, Менос! — шаман вмиг считал к чему я задал вопрос и тут же вцепился в мой воротник.

— Так ведь это проще простого. Разве не очевидно?