Высокие шпили множества зданий терялись где-то в беззвёздной темноте ночного неба. Каменные постройки с трёх и четырёхскатными черепичными крышами тянулись вдоль улиц ровными, почти вычерченными по линейке рядами, а мостовая оказалась выложена идеально подогнанной брусчаткой, что я невольно засмотрелся под ноги, сравнивая её с разбитыми, растрескавшимися дорогами, по которым нам довелось идти последние несколько дней.

Трудно было поверить, что этот город возвели зеленокожие коротышки.

Учитель, заметив моё нескрываемое недоумение, усмехнулся и пояснил, что строили город вовсе не гоблины. Изначально он назывался Троиендалис и принадлежал расе тёмных альвэ. Но во время Великой войны, когда отовсюду на обитаемые земли наступали полчища Плетей, эльфы покинули город, решив сплотиться и собраться в более удобном для обороны месте. Сам же Троиендалис они не просто бросили на произвол судьбы, а даровали гоблинам — щедрый, на первый взгляд, жест, за которым, впрочем, крылся вполне прагматичный расчёт. Остроухие рассчитывали, что демонические легионы потеряют хоть какую-то часть сил, увязнув в штурме и разрушении города, прежде чем доберутся до более важных, стратегических рубежей.

— Подарок с подвохом. Гоблины не догадались об истинных мотивах подобной щедрости? — спросил я, разглядывая массивные, укреплённые ставнями окна ближайшего дома.

— Разумеется, они всё поняли. Но взгляни на этот город. Разве можно было отказаться от такого, нэк? Тем более что у гоблинов особо выбора-то и не было. Не встречать же неприятеля в лесных деревушках?

Действительно, гоблинские лесные поселения, которые мне уже не раз доводилось видеть, да и пожить в них тоже успел, совсем не предназначались для ведения осадных боевых действий. Жиденькие частоколы да наспех сколоченные хижины едва ли выдержали бы даже небольшой набег, не говоря уже о полноценной войне.

— Вот все гобы из окрестных земель и перебрались за высокие каменные стены, превратившись в подобие настоящего войска, — продолжил Зуг’Гал, неспешно шагая по опустевшей в ночной час улице. — Они даже успели успешно отразить несколько малых волн тварей. А потом в войне произошёл перелом, и Троиендалис, на тот момент уже переименованный в Улмор, так никто всерьёз и не штурмовал.

— И эльфы не пытались вернуть свой город?

— Пытались, даже вели какие-то переговоры, но были вынуждены отказаться от этой затеи. Без боя город никто возвращать не собирался, в принципе. За него всё ж было пролито не так и мало гоблинской крови. А ещё гоблины такого успели нарыть под землёй за прошедшие годы, что потери тёмных альфов грозились стать даже выше, чем если бы они сами отражали нападение Плетей напрямую. К тому же это в принципе испортило бы отношения со всем Ковенантом. Поэтому всё так и осталось — город с тех пор считается полноправным гоблинским владением, признанным даже теми, кто некогда его построил.

Мы шли дальше местами совсем пустынным улицам, и я то и дело ловил себя на желании остановиться и получше рассмотреть очередной причудливый архитектурный завиток на фасаде какого-нибудь особенно приметного здания. Эльфийские зодчие отличались изяществом, совершенно чуждым грубоватой застройке человеческих городов. Резные наличники, витые чугунные решётки на окнах первых этажей, тонкие, почти невесомые на вид колонны, поддерживающие балконы, всё выдавало руку мастеров, привыкших работать не столько ради практичности, сколько ради самой красоты формы.

Но красота эта, надо признать, местами уже успела изрядно потускнеть под гоблинской рукой. Кое-где изящные фасады были грубо залатаны неотёсанным камнем, явно не в тон общей кладке, а на паре домов и вовсе красовались пристроенные наспех деревянные надстройки — начисто лишённые изящества оригинального замысла. Будто кто-то натянул поверх дорогого бального платья грубую рабочую куртку, не особо заботясь о том, насколько нелепо это смотрится со стороны.

Прохожих на улицах в столь поздний час встречалось немного — редкие фигуры в плащах спешили куда-то по своим делам, лишь мельком окидывая нашу троицу равнодушными, а иногда немного опасливыми взглядами. Гоблины здесь, судя по всему, давно привыкли к разношёрстной публике, стекающейся в город со всех окрестных земель, и человек в компании двух зеленокожих спутников не вызывал у местных ни малейшего удивления.

Заселяться мы отправились в один из центральных районов. На окраине города наставник категорически отказался провести даже одну-единственную ночь, хотя усталость после долгого перехода валила с ног всех троих. При том что в Сольге мы преспокойно жили в натуральном клоповнике, кишевшем блохами и прочей неприятной живностью, а здесь старик уперся — и всё, никаких компромиссов. Подобную категоричность он не счёл необходимым нам объяснять, лишь коротко бросил, что «так надёжнее», и на этом разговор был закрыт.

А мне бы очень хотелось услышать, по какой такой причине он в итоге решил выложить по золотому за комнату для каждого из нас. Да, там оказалось очень чисто, простыни свежие, ни намёка на насекомых, но это цена лишь за одну седмицу вперёд. Грабительские расценки, особенно учитывая, что сама комната была совсем крохотной и обставлена так, будто в неё предполагалось заселять неприхотливых солдат. Кровать, небольшая тумбочка и стул — вот и всё убранство, никаких излишеств. Даже пообедать было негде: приходилось спускаться в общий зал на первом этаже, где вечно толпился народ.

И это за целый золотой феникс!

Арах, узнав цену, едва не задохнулся от возмущения, долго что-то бормотал себе под нос о дикарских порядках и жадных до чужого золота гоблинах-хозяевах, но старик лишь отмахнулся, велев не устраивать сцен посреди приличного заведения. Я же, признаться, слишком устал, чтобы всерьёз возмущаться суммой, после стольких дней, проведённых под открытым небом, простая мягкая кровать казалась настоящей роскошью, вне зависимости от цены за неё.

Хозяин гостиницы, пожилой гоблин с аккуратно подстриженными бакенбардами и цепким, оценивающим взглядом, проводил нас до дверей комнат лично, не доверив это дело прислуге. Он то и дело искоса поглядывал на меня — единственного человека в компании двух гоблинов, но вопросов задавать не спешил, видимо, давно привыкший не совать нос в чужие дела, если постояльцы исправно платят звонкой монетой вперёд.

С утра, сразу после завтрака, мы отправились сбывать эльфийское оружие. После первых двух десятков оружейных лавок стало окончательно понятно, что ходить дальше особого смысла нет, никто нам больше не предложит. Ценник прыгал совсем незначительно от лавки к лавке, в сумме за всё имевшееся у нас снаряжение разница достигала где-то в пределах трёх-пяти золотых, не больше. Но старик упрямо тащил нас к следующему торговцу, а после того к ещё одному, и явно не собирался останавливаться, сколько бы мы ни возмущались.

— Учитель, что на вас нашло? Давайте уже наконец продадим снаряжение! — взмолились мы вместе с Арахом, порядком вымотанные бесконечным хождением по узким торговым улочкам.

— Болваны, — прорычал наставник, продолжая идти, ориентируясь на вывеску очередной лавки, что виднелась чуть впереди. — Мы сейчас не трофеи продаём, а эльфов ищем, нэк.

Оказалось, торговать вооружением в Улморе дозволялось всего в нескольких, строго определённых районах города. А значит, побитые эльфы непременно наведаются в одну из этих лавок. Если не купить новые клинки взамен утраченных, так хотя бы привести в порядок то, что уцелело после стычки с Золидом.

— А почему им не пойти сразу к кузнецу, если нужен ремонт? — поинтересовался я, всё ещё не до конца понимая логику учителя.

— Всё, что касается оружия, только в этих районах и только через лавки торговцев. Так издавна повелось, и никто не станет ничего менять, пока это приносит деньги городской казне. Торговая гильдия — это сила, с которой вынуждены считаться, нэк.

— А кузнецы не против такого порядка?

— У них и другой работы хватает с избытком. К тому же кто, по-вашему, занимается ремонтом прямо в самих магазинах? Никто же не запрещает кузнецам работать сообща с торгашами. Они друг друга неплохо кормят.

Я страдал куда сильнее Полуухого во время всех этих хождений. Мне приходилось всё время расхаживать в плаще с накинутым на голову капюшоном, чтобы скрыть свою расу от посторонних взглядов, а плотная ткань в духоте многолюдных торговых рядов быстро превращалась в настоящую пытку — пот струился по спине, а капюшон то и дело норовил сползти в самый неподходящий момент. Вряд ли эльфы успели толком рассмотреть моё лицо, когда я спикировал прямиком за спину к Золидуя, но то, что с неба на поле битвы упал именно человек, они наверняка приметили и запомнили, а подобная деталь слишком приметна, чтобы рисковать раскрытием раньше времени.

Торговые ряды, где велась вся эта негласная монополия на оружейное дело, представляли собой узкий лабиринт крытых галерей, битком набитых лавками самого разного пошиба — от захудалых, где на прилавках громоздилось ржавое, давно вышедшее из моды снаряжение, до роскошных, украшенных резными вывесками заведений, куда без кошеля с парой десятков фениксов лучше было и не соваться простому путнику. Запах металла и кожи висел в воздухе плотной, почти осязаемой пеленой, смешиваясь с гомоном торгующихся покупателей и зазывными выкриками помощников лавочников.

И мы действительно наткнулись на купца, что сразу же зацепился взглядом за характерные эмблемы на ножнах мечей, разложенных перед ним на прилавке. Он тут же узнал герб, потому что не далее как вчера принял заказ на починку у господ из того же самого Дома.

— Быть не может, — изобразил крайнее удивление учитель, всплеснув руками с таким мастерством, что даже я на мгновение засомневался, не разыгрывает ли он и вправду искреннее потрясение. — Мы как раз в нескольких днях пути от Улмора наткнулись на побоище, где и подобрали всё это сокровище. Даже не подозревали, что вещицы окажутся настолько ценными и найдётся их хозяева.

Слово за слово, и вот два старика — купец и наш наставник — уже деловито сговаривались между собой, что торговец за некий процент от сделки свяжется с эльфами и сообщит им, что те смогут выкупить оружие своих павших товарищей обратно. Ну а если те по какой-то причине откажутся от подобного предложения, купец заплатит уже из собственного кармана, забрав себе и клинки, и пики.

Торговец, судя по всему, довольный перспективой неплохо заработать на посредничестве, тут же распорядился принести бутыль вина и угощения.

Уже к вечеру в нашу гостиницу прибежал запыхавшийся посыльный гоблинёнок, едва доставая макушкой до стойки у входа. Мелкий передал записку от торговца, в которой корявым почерком сообщалось, что остроухие желают сперва увидеть товар воочию, прежде чем договариваться о цене выкупа.

— Ну вот, — довольно потёр руки старик, разворачивая клочок бумаги поближе к свече. — Клюнули, нэк. Теперь дело за малым.

Арах тут же принялся строить предположения, каким именно образом мы теперь заманим Лариоса в ловушку, но наставник лишь отмахнулся, велев набраться терпения и не забегать вперёд, пока сама встреча не состоялась.

Она должна была пройти в той же лавке, где мы накануне заключили сделку с купцом.

На сей раз меня оставили в гостиничном номере, учитель переживал, что моё присутствие может насторожить и спугнуть эльфов. Но там и без моего присутствия всё с самого начала пошло не по плану.

Во-первых, Лариос не появился лично, прислав вместо себя каких-то мелких служек, судя по описанию Араха — совсем молодых и явно не наделённых хоть сколько-то серьёзными полномочиями.

Во-вторых, те сразу же, без всяких предисловий, потребовали передать им немедленно всё, что имелось у нас на руках. Мол, данная сталь принадлежит их Дому по праву, и в подтверждение своих слов начали тыкать в собственные гербы на одеждах, требуя сравнить узоры и осознать, почему всё должно быть возвращено бесплатно. Иначе, мол, они обратятся к городской страже и заявят о якобы совершённой краже.

Разумеется, их послали.

Не завуалированно, не обиняками, а самым что ни на есть прямым текстом, используя выражения, от которых даже у бывалого вояки могли бы покраснеть уши. Мол, раз вы такие ушлые, то вперёд, бегите жаловаться страже, посмотрим, как та отреагирует на подобные обвинения. Ведь мы, если потребуется, готовы прямо указать место, где эльфам недавно «надрали зад» — именно так, слово в слово, и выразился учитель, судя по пересказу Араха, явно не стеснявшегося в формулировках даже перед представителями знатного Дома. А там уже и последнему дураку станет ясно, что мы ничего не крали и всё это было найдено.

На этом старик не остановился, разошедшись не на шутку.

— Решили обмануть старого гоблина, нэк? — прорычал он, напирая на опешивших служек. — Хотите вернуть оружие задаром и оставить себе денежки, которые выделил ваш хозяин на оплату? Смекалистые, ничего не скажешь.

Те опешили от подобного напора и не успели ничего толком возразить, когда шаман продолжил, уже с явным наслаждением от происходящего:

— Раз так, то в бездну ваше эльфийское золото. Пущу ваши железки на переплавку и справлю себе ночной горшок. С этим красивым гербом, — он ткнул пальцем на эмблему на груди одного из альвэ, — внутри, прямо по центру дна, чтобы каждое утро любоваться им.

Такой знакомый мотив.

Атаковать дерзкого гоблина посреди белого дня, в людном торговом квартале, остроухие при всём желании не могли — слишком много свидетелей, слишком велик риск. Как и проигнорировать подобную вопиющую угрозу с его стороны, ведь оскорбление фамильного герба — дело нешуточное даже для рядовых слуг знатного Дома, воспитанных в строгом почтении к подобным символам. Потому, скрипя зубами и обмениваясь друг с другом красноречивыми, полными бессильной злости взглядами, они всё же согласились обсудить выкуп клинков по озвученной стариком цене. При этом местом проведения самой сделки предложили выбрать совсем другое место, подальше от лавки купца-посредника. Объяснили это тем, что не желают ущерба для репутации собственного Дома, если вдруг станет известно, что оружие было возвращено именно через гоблинов. Потому нельзя, чтобы здесь видели их господина.

К заброшенному зданию на окраине, почти у самой городской стены, где в итоге назначили встречу, я пришёл заблаговременно — за целый час до назначенного времени, чтобы как следует осмотреться на месте.

Хорошо всё-таки быть человеком. Эльфы при виде меня не особо-то и скрывались, не считали нужным прятаться. Для них было очевидно с первого взгляда, что я никак не связан с гоблинами, а оказался здесь по каким-то своим личным делам, не имеющим отношения к их засаде.

Потому я неспешно прогулялся по прилегающим улицам, старательно изображая праздно шатающегося зеваку, и хорошенько осмотрелся, приметив без малого почти два десятка остроухих бойцов, рассредоточенных по окрестным переулкам и крышам. Судя по одеяниям, большинство из них были Высшими — почти без брони, лишь с короткими кинжалами на поясах, а значит, полагались они в первую очередь на что-то иное: магические щиты и боевые руны.

Один прятался за наспех сложенным штабелем пустых бочек у входа в переулок, другой устроился на плоской крыше двухэтажного дома, откуда открывался хороший обзор на всю прилегающую площадь. Третий, самый неосторожный из всех, то и дело выглядывал из-за угла заброшенного здания, явно не слишком опытный в подобных засадах. Расставлены так, чтобы перекрыть все возможные пути отступления с площади перед самим зданием, оставив жертве иллюзию свободы передвижения ровно до того момента, пока не захлопнется ловушка.

Но сколько я ни бродил вокруг, разглядывая каждый закоулок, а самого Лариоса так и не заметил. Похоже, он просто не считал нужным лично присутствовать при разборке с какими-то безродными гоблинами, доверив это дело подчинённым. Потому учитель с Арахом, дожидавшиеся от меня условного сигнала, так и не появились — какой смысл ввязываться в драку, если сама цель нашей охоты попросту не соизволила явиться.

Впрочем, в некотором роде так было даже к лучшему. Потому что напористость старика меня немного пугала.

Нам требовалось придумать другой план.

— Вообще-то, за такие выкрутасы они нас сразу убивать придут, — я не скрывал своего скепсиса, осматривая «подарок», который посыльный совсем скоро доставит эльфам.

Мы решили, что переводить добротное, а главное дорогое оружие не обязательно. Потому дешёвый горшок для туалета, купленный за восемь медных воронов украшал герб Дома Валари, взятый с ножен меча.

— Очень на то надеюсь, нэк. Тогда высокородный наследник явится к нам лично.