Нельзя закрыть дверь, пока кто-то стоит в проходе. Не из-за чёртовых манер, а просто потому что этот «кто-то» физически мешает двери закрыться.

Так произошло и с сумеречным волком.

В надежде мгновенно избавиться от возникшей угрозы, я попытался сразу же захлопнуть проход меж мирами. Но тварь никуда не исчезла. Впрочем, хвала богам, она оказалась «зажата» и не смогла выиграть даже несколько дюймов пространства, чтобы дотянуться клыками до моей шеи.

Ощутив холодное прикосновение — похоже, тварь таки лизнула меня через теневой покров, обтягивающий её морду, — я резко крутанулся и со всей дури врезал кулаком прямо ей в морду.

Удар получился что надо.

Громыхнуло добротно. Яркая вспышка на короткий миг ослепила, я даже испугался, что могу лишиться руки. Молния, что по идее должна была протянуться на полтора-два десятка шагов вперёд, полыхнула прямо в узком промежутке между кулаком и волчьей мордой, разрядившись почти в упор, оттого и меня самого зацепило, задев волной жара.

Заскулившего волка снесло, и он провалился под землю, обратно в теневой мир. Меня тоже отбросило в сторону, и я плашмя упал на землю, выбив из лёгких остатки воздуха. Уже сидя на заднице посреди примятой травы, я с изумлением смотрел, как покрасневшая от кончиков пальцев и до самого локтя кожа правой руки дымилась, словно её на холодном воздухе окатили кипятком. Но боль, как ни странно, оставалась терпимой — куда меньше, чем можно было бы ожидать при взгляде на подобные ожоги.

— Каждый раз удивляюсь, как ты до сих пор умудрился не помереть, нэк.

— Уж точно не вашими стараниями, — огрызнулся я, морщась от покалывания в обожжённой руке.

— Да что ты говоришь, — покачал головой старый гоблин с наигранным сожалением, поднимаясь с камня и неспешно приближаясь ко мне.

— Вместо того чтобы предупредить, наоборот, только отвлекли, указывая на труп орка.

— Не отвлёк, а дал подсказку. И только потому что тебе ничего не угрожало из-за моего барьера.

— Какого ещё барьера?

— Я рунный щит между тобой и зверем поставил. Или ты думаешь, почему у тебя только часть руки обгорела?

А ведь действительно, ожог обрывался ровной полосой, будто его ножом отсекли. Значит, учитель с самого начала всё контролировал, просто решил проверить, как я себя поведу в неожиданной ситуации. Вот же хитрый лис — устроил испытание.

— Я бы сказал, что нужно учиться на чужих ошибках, а не совершать собственные. Но какой в этом смысл, если вы всё равно никогда меня не слушаете и творите что вздумается, — старик покачал головой с видом существа, повидавшего на своём веку слишком много подобных упрямцев.

— Наставник, я вас всегда слушаю, нэк.

— Конечно, именно потому ты мой любимый ученик, — в ответ на явную лесть старик ласково потрепал гоблина по щеке, чем изрядно того смутил, заставив попятиться на полшага назад.

После такого Арах, ожидаемо, счастливым не выглядел.

Где-то глубоко внутри, на уровне подсознания, он понимал, что подобное поведение Зуг’Гала — сигнал о надвигающейся буре. Но он пока не знал, что я успел разболтать старику про наш откровенный разговор о трагическом прошлом учителя, потому и не понимал, что именно не так, отчего его тревога казалась ещё более острой — беспокойство без ясной причины всегда неприятнее.

— Менос, так о чём ты хотел спросить?

— Что?

— Ты ведь повернулся ко мне, чтобы что-то спросить, или просто так подставил волкам спину?

— А, да, хотел, — я вновь переключился на волнующий меня вопрос, отвлёкшись от разглядывания обожжённой руки. — Молния ведь тоже отчасти свет. Не станет ли из-за этой руны деградировать моя сцилла?

— Если коротко, то не будет. Так что пользуйся.

— А если немного подробнее?

— Отрадно, что хоть один из вас задаёт правильные вопросы, — старик одобрительно кивнул мне, а затем смерил Араха выразительным взглядом.

Арах встрепенулся, даже открыл было рот, явно чтобы возразить, но вовремя одумался. Хватило-таки ума понять, насколько нелепо будет выглядеть, если вдруг заявит, что тоже хотел попросить старика поделиться мудростью, но чуть-чуть не успел, и я его опередил.

— Я бы уже не прочь и подкрепиться, нэк, — неожиданно заявил наставник, меняя тему со свойственной только ему лёгкостью.

— Но у нас совершенно ничего нет, — ответил я, разводя руками.

— После недавнего боя и появления здесь целой своры волков охотиться бесполезно, — добавил Полуухий, кивая куда-то в сторону деревьев. — Живность со всей округи разбежалась.

— Ну так проверьте седельные сумки, — закатил раздражённо глаза шаман. — Эльфы же должны были чем-то питаться, не воздухом же они насыщались всю дорогу.

Мы с Арахом переглянулись и, не сговариваясь, направились к лошадиным тушам.

Находки превзошли все ожидания.

Судя по всему, эльфы, в отличие от нас, не привыкли экономить на дорожных удобствах — в сумках обнаружился целый небольшой склад провизии. Аккуратно упакованный, туго перевязанный мешочек с крупой, ещё один — с сушёными травами и кореньями, пахнувшими чем-то остро-пряным, незнакомым, явно привезённым откуда-то издалека, а не собранным по пути. Полоски вяленого мяса, завёрнутые в промасленную ткань, несколько плотно закупоренных бурдюков с чистой водой и даже вином, а на самом дне — небольшой кожаный мешочек с солью, ценность которой в наших нынешних странствиях трудно было переоценить. Нашлись даже несколько лепёшек хлеба, мягких и пахучих, словно их только недавно из печи достали, да маленький, туго свёрнутый свиток с какими-то заметками, написанными изящным, витиеватым почерком — судя по всему, личные записи кого-то из погибших солдат.

— Ничего себе, — присвистнул Арах, деловито перебирая находки одну за другой, будто сразу же оценивая их. — Не то что мы. У остроухих и в походе всё как у знатных господ.

Меж тем, пока мы обыскивали мёртвых лошадей, а Полуухий тут же принялся сосредоточенно разводить костёр из подобранных поблизости веток, учитель продолжил прерванную лекцию, устроившись на камне неподалёку, откуда и наблюдал за нами обоими.

— Так вот, с одной стороны и огонь, и молния выглядят как проявление света. При этом молния длится всего ничего, но зато в тысячи раз ярче обычного пламени.

— Но? — спросил я, не оборачиваясь к старику и продолжая разбирать содержимое очередной сумки.

Пусть стая волков, насытившись, и отступила обратно в лесную чащу, терять бдительность я больше не собирался — урок, полученный минуту назад, оказался достаточно болезненным, чтобы запомниться надолго.

— Но если разбираться в истинной природе этих явлений, то становится очевидно, что это вовсе не так. Арах!

— Да, наставник? — гоблин на мгновение оторвался от костра, вскинув голову.

— Расскажи про огонь.

— Про огонь? — гоблин непонимающе моргнул и озадаченно почесал затылок куском найденной солонины, явно застигнутый вопросом врасплох.

— С точки зрения алхимии, нэк.

Я вообще мало что понял из последовавшего рассказа. Учитель тоже явно остался не очень доволен — он несколько раз даже зевнул, демонстративно прикрывая рот тыльной стороной ладони, но всё же не перебивал и продолжал слушать.

— … процесс окисления? — не столько сказал, сколько с надеждой спросил Полуухий после пяти минут сбивчивого пересказа своими словами когда-то давно прочитанных текстов, и громко вздохнул.

— Наконец-то добрался до главного, — старик махнул Араху рукой, давая понять, что продолжать не стоит.

— Я просто… — гоблин неразборчиво забормотал что-то в своё оправдание.

— Готовкой лучше займись, — перебил его шаман. — Жидкого посербать хочется.

И опять Арах недовольно покосился на меня, словно это я был виноват во всех его бедах, прежде чем со вздохом вернуться к разгорающемуся костру. И сразу же последовал ещё один вздох, только куда более громкий — это он сообразил, что сперва предстоит отыскать среди этого хаоса котелок.

— Не стану углубляться в технические тонкости и нагружать тебя незнакомой терминологией, — продолжил Зуг’Гал, обращаясь уже только ко мне, пока я устроился напротив него на земле, скрестив ноги. — Если говорить очень упрощённо, то обе стихии светятся из-за взаимодействия с воздухом. Вся разница в том, как и почему они это делают.

— Я вообще ничего не…

— Тогда заткнись и слушай дальше.

— Извините.

Он ткнул пальцем в сторону Араха, уже обстоятельно колдовавшего над котелком, куда полетела первая горсть крупы вперемешку с раскрошенными кореньями, наполняя воздух вокруг слабым, но приятным ароматом закипающего варева.

— Огонь не существует сам по себе. Огонь — это реакция. Он рождается в момент контакта с воздухом, тогда запускается то самое окисление, и пламя начинает излучать свет. То есть если убрать весь воздух, то не станет и огня, а следовательно, не будет и никакого света.

— Как это убрать воздух? — не понял я, честно пытаясь представить подобное и одновременно наблюдая за тем, как Арах сосредоточенно помешивает похлёбку.

Я и про окисление не понял. Как огонь может быть кислым? Но спрашивать не решился. Не хватало ещё, чтобы старый заставил меня проверять и лизать пламя. Этот и не на такое способен.

— Не забивай голову, потом как-нибудь покажу тебе колбы с вакуумом. Так вот, без воздуха не будет огня, но вот молния будет. Только при этом она будет невидимая, нэк. В этом и есть основная разница между ними: свет — это неотъемлемая часть огня, а для молнии это лишь просто сопутствующий, вторичный эффект.

— Ого. Круто, — я невольно проникся восхищением к услышанному.

— Основы алхимии, — гордо произнёс старик, явно довольный произведённым на меня впечатлением.

— А сколько стоит колба с вакам… вакум…

— С вакуумом, — терпеливо поправил меня учитель, наслаждаясь моей неуклюжей попыткой выговорить незнакомое слово.

— Хочу себе одну такую.

— И зачем она тебе? — теперь уже он удивился.

— Чтобы мои молнии стали невидимыми, — оскалился я, уже прикидывая в уме, насколько полезным могло бы оказаться подобное преимущество в бою против того же Лариоса или его подручных. — Сложно уклониться от того, что не видишь.

Арах, к этому моменту уже помешивавший в котелке деревянной ложкой, прыснул со смеха, едва не расплескав содержимое, и закашлялся, пытаясь совладать с приступом веселья.

— Менос, вакуумная колба — это нечто похожее на… Ты же видел мои пробирки? Вот почти такое же изделие, только полностью закрытое со всех сторон, словно литое. Её не получится использовать так, как ты задумал, нэк.

— Очень жаль, — вздохнул я, отбрасывая заманчивую, но неосуществимую идею.

Арах тем временем снял котелок с огня, осторожно пробуя простенькое варево на вкус и одобрительно причмокивая — судя по всему, стряпня удалась на славу. Хотя и не удивительно, учитывая набор ингредиентов.

— Готово, — объявил он, разливая дымящееся содержимое по паре найденных в тех же сумках мисок.

Запах, доносившийся от котелка, оказался и вправду соблазнительным — крупа вперемешку с незнакомыми пряными травами создавала аромат, который заставил желудок жалобно заурчать, хотя лично я и успел перекусить жареной зайчатиной, по сути в одиночку умяв большую часть мяса.

Ели молча.

Учитель лишь единожды нарушил молчание, чтобы похвалить стряпню Араха и повозмущаться из-за того, что остроухие даже в походе жируют, будто на увеселительной прогулке.

Трудно было не согласиться.

Мы, конечно, тоже не голодали, но тут разница сразу очевидна. Эльфийские продукты на голову превосходили те скудные припасы, с которыми мы обычно путешествовали, даже простая крупа у них оказалась какой-то особенно наваристой, с приятным ореховым привкусом.

Быстро пообедав, начали потихоньку собираться в путь.

Наставник велел ещё раз пройтись по полю боя и собрать всё ценное.

— Мы лишились большинства наших вещей, а жизнь в Улморе далеко не бесплатная. Чем-то нужно платить за жильё и еду.

— А деньги? Золото за мой артефактный клинок? — запереживал я.

— Золото на месте, — шаман похлопал по небольшому мешочку на поясе, и внутри глухо звякнуло. — Но его всегда мало.

Кошельки с покойников срезал Арах, с удовольствием обшаривая тела, а я тем временем собрал их клинки, аккуратно связывая по несколько штук найденным ремнём, чтобы удобнее было нести.

— А что с доспехами? — спросил Полуухий.

— Здесь оставим.

Мы переглянулись и улыбнулись.

Тащиться к городу, груженными словно мулы, совсем не хотелось. Одного оружия с лихвой хватит — у каждого павшего эльфа имелись лук, пика и меч. Да и кое-кто из раненых то ли обронил, то ли намеренно бросил своё снаряжение при бегстве, так что скарб мы собрали приличный, разложив его аккуратными кучками на примятой траве.

— Вы куда пошли? — окликнул нас наставник, стоило нам направиться обратно. — А доспехи?

— Вы же сказали, что их оставим.

— Оставим, а не бросим, нэк. Так что давайте живо снимайте, а я пока подумаю, где их лучше припрятать.

В следующие полчаса мы переместились в лес с противоположной стороны от дороги и уже там, обливаясь по́том и то и дело чертыхаясь, вырыли схрон, стаскивая туда комплекты доспехов.

— И впредь, Менос, сперва собирай трофеи, а уже после корми своих волков, — не преминул упрекнуть меня старик.

Ну да, как-то не подумал, так что часть брони ушла в теневое измерение.

К городу мы подошли к исходу второго дня, аккурат к начавшим сгущаться сумеркам. Вдалеке уже проступали неровные, будто вырубленные прямо в скальной породе очертания стен, а над ними курились редкие дымки очагов.

Словами не передать, насколько приятно было увидеть обитаемый город, а не очередные заброшенные руины.

— Учитель, что с вами? — не удержался я, покосившись на наставника.

Стража нас изрядно помурыжила, совсем не спеша пропускать через ворота. И ладно бы дело было в деньгах, но нет же. Они жаждали вовсе не выбить взятку в пару серебряных орлов, а отнять почти всю эльфийскую сталь. Мол, обычным путникам, коими мы назвались, не положено иметь более одного предмета оружия при себе.

Но в итоге всё обошлось, и мы попали-таки в город, оставшись при своём. Потому мне было решительно непонятно, по какой причине у старика вдруг сделалось такое выражение лица, будто ему только что сообщили, что родную деревню сожгли, всё население вырезали и выкрали его личный ларец, доверху забитый рунами девятой орбиты.

— Не самые приятные воспоминания об этом месте.

Расспрашивать дальше я не стал. Во-первых, воспоминания о былом меня не страшили сами по себе, чего их опасаться⁈ Во-вторых, чревато было огрести, если старик вдруг психанёт от неосторожного вопроса.

Любопытство того не стоило.

Но он вдруг сам продолжил, будто разговаривая скорее с самим собой, чем с нами.

— Я покинул город ещё совсем юным, когда решил сбежать от своего учителя.

Ничего себе!

Я немного сдвинулся, желая оказаться чуть поближе к шаману, чтобы ничего не упустить. Говорил он довольно тихо.

— А почему сбежали?

— Почему? — он как-то странно на меня посмотрел. — Мой учитель… я больше не мог терпеть его тиранию, нэк. Издевательства и унижения каждый день, от зари до зари…

Каких неимоверных усилий мне стоило сдержаться и не ляпнуть — «прекрасно понимаю!».

— Но сбежал я даже не из-за старика, а потому что разочаровался в самом городе, в его гоблинах.

— А что не так с местными гоблинами?

— Что не так? — старик улыбнулся, и от этой самой обычной, казалось бы, улыбки мне вдруг стало не по себе — слишком уж холодной она вышла. — Они не поддержали нас, — он выделил интонацией последнее слово, — когда мы оказались на пороге новой войны с чёртовыми орками. Эти просто объявили нейтралитет и на этом всё.

Судя по уровню ненависти, сквозившему в каждом слове, тутошних гоблинов наш учитель ненавидел ничуть не меньше эльфов, а быть может, даже сильнее, если такое вообще было возможно.

Чувствую, наше пребывание в Улморе тихим не будет. Одним глазом придётся высматривать эльфов, а вторым — следить, чтобы наставник не пустил кого-нибудь из местных под нож из-за старых обид.