Понятия не имею, что произошло с орком, но его вдруг будто подменили. Он то ли спорил, то ли вообще ругался с кем-то невидимым, настолько увлечённо, что напрочь прозевал появление учителя, хотя ещё пару мгновений назад держался настороже, готовый, казалось, к чему угодно.

Когда в его бок впился ледяной шип и он непроизвольно, всего на миг, выпустил меня из поля зрения, я сразу атаковал. Подобное стечение обстоятельств по своей редкости вполне возможно превосходило даже выпадение полноценных рун из тварей. Нельзя было снова упустить повторно представившийся шанс.

На сей раз мне никто не помешал.

Полупрозрачное воздушное лезвие на удивление как-то совсем беззвучно скользнуло к орку, разрезая воздух без единого свиста или шороха, будто сама тишина всего мира на мгновение сгустилась вокруг этого удара.

Тот заметил атаку лишь когда уже стало слишком поздно — после её завершения.

— Чудовище! — вырвалось у меня, глядя на частично перерубленного орка.

Мне не удалось пробить его насквозь — слишком крепким он оказался. Из вскрытого живота вывалились внутренности, свисая гирляндой до самой земли, дымящиеся на свежем воздухе. Грудную клетку просто разворотило, обнажив расколотые рёбра и ошмётки мышц. И только голову разделило надвое ровно, будто по линейке, она прямо на моих глазах начала медленно расходиться в стороны, точно кто-то невидимый аккуратно раскрывал книгу.

При этом отступник не спешил подыхать. Готов поклясться, что в его взгляде, устремлённом на меня из-под расколотого черепа, присутствовала осмысленность — не животный, предсмертный ужас, а что-то похожее на удивление, будто он до последнего мгновения не мог поверить в случившееся.

Впрочем, бить повторно не пришлось. Он медленно осел на землю, вокруг которой уже расползалась тёмная лужа, и затих, уставившись на меня глазом с одной половины лица.

Радоваться победе было некогда, и я сразу взмыл в небо, чтобы нагнать эльфов. Те так резво сбежали, запрыгнув на уцелевших скакунов, что могли уже уйти достаточно далеко.

Но едва передо мной промелькнули нижние ветви высоченной ели, как я будто в стену с разгону влетел. По ощущениям внутренности закрутились каруселью и, пробежав несколько раз по кругу, завязались тугим узлом. Я мгновенно потерял всякое понимание, где верх, а где низ, мир вокруг закружился размытым, пёстрым пятном, в котором невозможно было разобрать ни единой чёткой детали. Небо, земля, деревья — всё смешалось в одну сплошную, головокружительную круговерть.

Сразу после столкновения неведомая сила швырнула меня на землю. При этом в падении я ещё и заметно ускорился, отчего кубарем покатился по земле, пересчитывая рёбрами каждую кочку и корягу на своём пути.

Дыхание сбилось напрочь, а в ушах шумело так, будто внутри черепа кто-то без остановки бил в огромный барабан. Каждая косточка, казалось, отозвалась собственной, отдельной болью, а во рту появился характерный металлический привкус — то ли прикусил язык, то ли просто голова гудела настолько сильно, что даже вкусовые ощущения тоже перепутались.

Когда кувыркание наконец прекратилось, я так и остался лежать неподвижно, уставившись в мутное, плывущее перед глазами небо, не в силах пошевелить даже пальцем. Разум отказывался цепляться за происходящее, соскальзывая куда-то в вязкую, дезориентированную пустоту.

Не знаю, сколько прошло времени, когда ко мне подскочило четверо гоблинов. Все как один взволнованные, суетливые, они что-то наперебой говорили друг другу, размахивая руками и склоняясь надо мной с разных сторон. Один из них даже, как мне почудилось, принялся ощупывать мою голову когтистыми пальцами, а другой или тот же самый, судя по знакомому голосу, с эхом что-то возмущённо выговаривал третьему. В ушах звенело, и я вообще не разобрал ни единого слова из этой бессвязной, доносящейся будто сквозь толщу воды болтовни.

Только когда по телу пробежала исцеляющая благодать, тёплой волной прокатившись от груди к самым кончикам пальцев, затуманенное зрение начало понемногу проясняться. Картинка перестала плыть и размытые силуэты постепенно обрели чёткие границы, тогда и стало наконец понятно, что гоблинов вовсе не четверо, а всего двое — учитель и Арах. Последний меня и лечил, склонившись надо мной с сосредоточенным, встревоженным лицом, а остальные фигуры мне попросту привиделись из-за сотрясения и мутной пелены в глазах двоилось.

— Что… что случилось? — даже после исцеления подняться на ноги оказалось не так-то просто. Земля предательски покачивалась под ногами, будто я всё ещё продолжал катиться по ней кубарем.

Нас никто не пытался атаковать, и оба гоблина выглядели весьма расслабленно, даже отчасти довольно. Потому у меня никак не получалось сообразить, что же со мной произошло. Во что я умудрился врезаться, если вокруг, насколько хватало взгляда, не наблюдалось ни единого препятствия?

— Я жизнь тебе спас, вот что случилось, нэк.

Я непонимающе уставился на учителя, всё ещё пытаясь сфокусировать взгляд на его лице, которое почему-то никак не желало оставаться в одной точке.

— Арах, ты что, схалтурил при лечении? — старик перевёл взгляд на гоблина.

— Нет, наставник, — мотнул головой Полуухий, обиженно засопев. — Влил полный заряд руны, как полагается. Ни капли не пожалел.

— Тогда почему у него выражение лица настолько пришибленное? — хмыкнул старик, указывая на меня пальцем. — Будто он вдруг перестал мою речь понимать вовсе, при том, что я говорю ясно и предельно разборчиво.

— Мозг не поспевает за изменениями тела, отсюда и небольшая рассинхронизация, — с важным видом завернул Полуухий, будто настоящий учёный муж, так что даже сам учитель на мгновение удивлённо приподнял бровь от подобной отповеди.

— Это я тебя остановил. Вернул с небес на землю… хе-хе, — хохотнул над собственной шуткой шаман, снова уже обращаясь ко мне.

— А как вы… неужели руна «взрывного притяжения»? — опешил я, начиная понемногу связывать произошедшее воедино.

— Она самая.

— Но зачем?

— Сказал же, жизнь тебе спасал. Второй раз за сегодня, между прочим, если считать орка.

— Я же собирался преследовать эльфов, пока не ушли далеко, — я всё ещё не до конца понимал логику подобного вмешательства, чувствуя, как во мне закипает досада от сорванной погони.

— Ты их скакунов вообще видел? — гоблин с лёгкой ухмылкой кивнул на мёртвую лошадь, лежавшую в паре десятков шагов от нас, среди прочих следов недавней бойни. — Имоссизские рысаки. За такими тебе ни в жизнь не угнаться. Эту породу специально выводили веками ради выносливости и скорости. Это во-первых, — он загнул мизинец.

— У меня крылья, — упрямо возразил я.

— Ненадолго, Менос. По моим прикидкам, у тебя осталось от силы пара минут, — старик покачал головой с таким видом, будто разговаривал с несмышлёным ребёнком, не желающим признавать очевидное.

— В смысле?

— Совсем скоро твоя сцилла окажется полностью заблокирована. Ненадолго, но это неизбежное следствие приёма «слезы богов», нэк. Такова цена подобной силы — сперва щедро одаривает, а после столь же щедро забирает обратно, причём безо всякого предупреждения. Нужно объяснять, что бы с тобой произошло, случись это прямо в полёте посреди погони за резвыми скакунами?

Скудностью фантазии я никогда не страдал, так что и сам прекрасно мог представить, во что превратился бы, упади я с высоты да ещё на бешеной скорости, без единого шанса замедлить падение. Внутри похолодело от одной только мысли, насколько близко я подошёл к подобному исходу, даже не подозревая об опасности.

— Ты так резво сорвался с места, я даже слова сказать не успел, — старый гоблин развёл руками, будто извиняясь за собственную же поспешность. — Только рот открыл, чтобы предупредить, а тебя уже и след простыл. Пришлось действовать таким вот способом, нэк.

— Спасибо, — процедил я, потирая ноющую спину и морщась от каждого резкого движения. Слишком уж способ оказался болезненным, потому, несмотря на спасение, особой благодарности к старику я не чувствовал. — О таком лучше говорить заранее. Тогда бы не пришлось тормозить меня, используя такую опасную руну.

— Мы бы тогда до сих пор там у ручья спорили и уговаривали тебя принять снадобье, — влез Арах.

— Смотрю, вас совсем не беспокоит то, что эльфы сбежали, — сменил я тему.

— С чего мне беспокоиться, если прекрасно знаю, где их найти, — довольный произведённым впечатлением, наставник продолжил. — Они потеряли большую часть отряда и ранены. Второе копьё… учитывая, что отступник здесь, а их нет, можно предположить, что ждать их уже и не стоит. В такой ситуации единственное место, куда они могут отправиться, — это Улмор.

— Но разве эльфам не опасно находиться в городе гоблинов? Рискнут ли они туда сунуться?

— Улмор несколько отличается от иных поселений тёмных рас, нэк. Да и война уже давно окончена, так что эльфы вполне могут в нём жить. Однако при этом у многих обитателей города отношение к светлым, мягко говоря, не самое дружелюбное, потому остроухие смогут чувствовать себя в безопасности лишь в нескольких кварталах. А это существенно сужает зону наших поисков.

— Тем более что надо переждать, пока сциллы вновь станут активными, а уже тогда шастать по лесу, — это Арах решил сверкнуть своей мудростью.

— Понятно, — только и оставалось сказать мне.

— Раз тебе наконец всё понятно, может, уже займёмся делом?

— А?

— Менос, я, конечно, всякого на своём веку повидал, но чтобы Высший напрочь позабыл про сбор трофеев, такое встречаю впервые.

— Что? — вырвалось у меня само по себе, хотя я и так всё прекрасно понял.

Над убитым отступником словно пушинки в воздухе парили две рунные сферы, лениво покачиваясь на невидимых потоках воздуха. Одна переливалась тёмно-синим цветом и периодически вспыхивала яркими тонкими росчерками, пробегающими по всей поверхности. А вторая…

— Эту заберу себе я! — поставил перед фактом учитель, когда я заинтересованно уставился на абсолютно чёрный шарик. — Не дорос ты ещё владеть паразитной руной.

Не очень-то и хотелось совать подобную мерзость в свою сциллу. Уж точно не после того, как из-за неё орк-шаман обратился такой вот тварью. Потому и спорить я не стал. К тому же наставник привнёс в победу над Золидом огромный вклад, так что заслуживал забрать часть добычи.

Разделив руны, я уставился на свою и уже собирался её «прочесть», когда получил весьма неприятный укол когтем чуть ниже рёбер.

— А остальное кто собирать будет? — на мой возмущённый взгляд шаман ткнул рукой на дохлого волка.

Срезанную черепушку уже успели облепить крупные трупные мухи, а чуть выше парило несколько рунных сфер. Я даже глазам своим не поверил в подобную удачу, но стоило подойти немного ближе, и понял, что слегка поспешил. Сферы были покрыты узорами трещин — это были лишь рунные осколки. Впрочем, даже так это огромная удача, что сразу с двух врагов что-то выпало.

Осколки я сгрёб и, под завистливые взгляды Полуухого, спрятал в карман.

Пока я собирал трофеи, Арах занимался куда менее приятной работой — отделением щупалец Золида. Гоблин заметно морщился, орудуя кинжалом над остывающей тушей, то и дело отдёргивая руку, будто боялся, что мёртвая плоть внезапно оживёт и вцепится в него сама.

— Фу, гадость какая, — бормотал он себе под нос, с явным отвращением наблюдая, как из-под лезвия сочится густая, тёмная жижа вперемешку с обычной кровью. — Почему именно я этим должен заниматься, нэк? Это же тоже часть трофеев, а значит…

— Потому что Менос устал после боя, — невозмутимо отозвался Зуг’Гал, устроившийся неподалёку на обломке камня и с явным удовольствием наблюдавший за мучениями своего ученика. — А у меня преклонный возраст и слабая спина.

Шаман явно решил над ним поиздеваться. Возможно именно так начал наказывать за то, что Полуухий разболтал мне историю с Аю.

Арах возмущённо засопел, но спорить не стал, продолжая с гримасой отвращения отпиливать одно щупальце за другим и аккуратно сворачивать их в промасленную тряпицу, извлечённую откуда-то из бездонного мешка наставника. Каждое движение сопровождалось тихим, влажным чавканьем, от которого меня самого невольно передёргивало, хотя вида крови я никогда особо не боялся. Отрезанные щупальца всё ещё слабо подрагивали, будто в них теплились остатки жизни, отчего гоблину приходилось время от времени придавливать их сапогом, прежде чем продолжить резать.

— Готово, — Полуухий наконец отступил от туши, вытирая испачканный кинжал о траву с явным облегчением. — Больше никогда в жизни не притронусь к этой гадости, нэк.

— Это станет весомым доказательством того, что поблизости с городом рыскают твари, — напомнил учитель. — И это твой вклад, чтобы после получить свою долю.

На этих словах гоблин сразу повеселел. Как же сильно он обожал золото.

— Не только поблизости, но и в самом городе планируют устроить встречу Ковена, — добавил я.

— Эту информацию мы пока что придержим при себе. Это весьма ценный товар, нэк.

— Эльфы могут растрепать.

— Не станут. Им бы лишь свои раны зализать, не привлекая лишнего внимания, чтобы можно было поскорее покинуть Улмор.

— До сих пор не верится, что Золид погиб настолько легко, — Арах наконец озвучил то, что, судя по всему, крутилось у него в голове всё это время. — Всё-таки такая туша, столько силы в нём было, а тут раз — и всё, нэк.

Старик на мгновение задумался, будто прикидывая, стоит ли вообще отвечать на подобный вопрос, а затем неспешно опустился обратно на камень, явно настроившись на небольшую лекцию.

— Знал я одного Высшего, — начал он, глядя куда-то вдаль, будто вспоминая давно минувшие дни, — которого прикончил нищий попрошайка. Обычный, ничем не примечательный оборванец, каких в любом городе тысячи. Сунул заточку в спину — и всё, был Высший, да весь вышел. При том, что у него сцилла обладала уже семью орбитами. Представили?

— Как это вообще возможно? — Арах недоверчиво нахмурился, явно ожидая какого-то подвоха в этой истории. — Высший же…

— Вот именно поэтому и возможно, нэк, — перебил его старик. — Высшие слишком привыкают полагаться на собственную силу. Перестают оглядываться, перестают ждать удара оттуда, откуда его в принципе не должно быть. А нищему попрошайке терять нечего, ему что какой-то Высший, что такой же уличный попрошайка — все едино, была бы возможность урвать монету-другую и купить немного хлеба.

Я слушал, не собираясь перебивать, но всё-таки не удержался:

— Но правда, как так? Разве у столь сильного рунника не было ни одного щита?

— Я тоже совсем не понял, учитель, — честно признался Арах и тогда я снова кивнул.

— Да был у него щит, конечно. Притом не один, и все от третьей орбиты и выше.

— Тогда как же нищий сумел их пробить? — округлил я глаза.

— Сколько ещё повторять — во всём всегда есть баланс, — продолжил Зуг’Гал, теперь уже глядя прямо на меня. — На великую силу всегда найдётся сущая мелочь, способная разрушить всё в один миг. Чем выше поднимаешься, чем больше мощи копишь в себе, тем незаметнее становится та трещина, из-за которой в итоге всё и рушится. Щиты того Высшего способны были остановить даже выстрел баллисты с расстояния в пару десятков шагов. Но пропустили самодельную заточку из кости бродячей собаки — и всё именно потому, что силёнок у голодранца было всего ничего. Из-за крайне низкой скорости удара защита попросту не расценила это как угрозу и пропустила её, будто комариный укус.

— То есть чем слабее удар, тем он опаснее? — Арах явно пытался переварить услышанное, наморщив лоб.

— Не опаснее. Незаметнее, — поправил его наставник. — Вот в чём разница, нэк. А Золид… щитов у Плети нет, так что пропустить столь мощную атаку Меноса с настолько близкой дистанции — это чревато гибелью. Потому он, собственно, и помер, нэк.

— Понятно, — повторил я и выставил перед глазами свою новую руну.

Уж больно мне не терпелось заглянуть внутрь сферы.