— Сколько у нас времени?

— Думаю, не меньше четырёх часов в запасе есть. Они из низины поднимаются в гору, — ответил старику Полуухий.

Кивнув самому себе, наставник отошёл в сторону, ловко запрыгнул на невысокий валун, торчавший у самой кромки нашей прогалины, и сложил руки за спиной, уставившись куда-то вдаль, поверх плотной стены деревьев, обступавших нас со всех сторон. Где-то там петляла дорога, которую разглядел с верхушки дерева Арах, а ещё дальше, у самого горизонта, терялся в дымке едва различимый силуэт Улмора. Наверняка прямо сейчас старик прикидывал в уме, стараясь подсчитать прошедшее время, могли ли это оказаться те самые эльфы, за которыми мы гнались с самого начала этого злополучного пути.

По всему получалось, что могли. Или всё-таки нет? Я тоже задумался.

Прошло трое суток с того самого момента, как мы разделились у мёртвого города — за это время, по словам учителя, эльфы должны были только-только добраться до Улмора, никак не раньше. А эти, судя по рассказу Араха, уже двигались в обратном направлении и находились притом достаточно далеко от самого города.

«Значит, всё же не они», — выдохнул я про себя, прикрыв глаза от накатившего облегчения.

Арах тихо мурлыкал какой простенький мотив себе под нос, поедая мясо.

— С ними были пленные? — всё же спросил я у него, потому что сомнения никак не желали до конца униматься, царапая где-то на самом краю сознания.

— Не знаю. Может, и были. А может, и нет, — гоблин пожал плечами, продолжая жевать. — Говорю же — далеко они ещё очень, не рассмотреть деталей отсюда.

— На кой ты вообще про них сказал? — прошипел я и ткнул гоблина локтем по рёбрам, не сдержавшись.

— Вот лез бы сам на дерево и не увидел бы никаких эльфов со своими слабенькими глазами, нэк, — гоблин в отместку больно впился когтями мне в ногу. — Город в той стороне, и остроухие едут с той же самой стороны. Дорога отсюда всего в пяти минутах ходьбы. Так или иначе старик бы их сам заметил, когда достаточно приблизятся. Так уж лучше заранее предупредить, чем ждать до последнего и потом оправдываться, почему я промолчал.

Это, впрочем, было верно. Если стычка так или иначе неминуема, то лучше дать наставнику время всё как следует обдумать заранее. Авось и придумает что-то толковое, а не будет действовать сгоряча.

Я замахнулся, делая вид, что снова собираюсь врезать ему по рёбрам, но вместо этого, когда гоблин испуганно шарахнулся в сторону, ловко украл у него из руки последний кусок мяса и быстро забросил в рот.

— Ты… ты… — Полуухий надулся от возмущения, не в силах с ходу подобрать достаточно едкое выражение.

— Перед смертью имею полное право вкусно и сытно покушать, — прочавкал я с набитым ртом, старательно изображая беспечность.

Так-то я отшутился, конечно, чтобы прикрыть собственное волнение. Умирать в мои планы не входило совершенно. Вообще никак. И уж тем более не сегодня, не здесь, не на каком-то безымянном горном склоне посреди леса.

Но прежде чем горячиться сперва нужно было дождаться и узнать, к какому именно решению придёт шаман. Если он решит напасть на эльфов прямо сейчас, я его не поддержу и пойду своим путём. Заставить меня силой он всё равно не сможет. Да и что толку вынуждать, если я всё равно сбегу при первой удобной возможности, стоит только отвернуться.

Но это лишь в самом крайнем случае. Надо будет для начала выслушать Зуг’Гала, да и самому на дерево слазить не помешало бы, чтобы своими глазами увидеть, что там и как, а не полагаться целиком на чужой пересказ.

Арах, судя по всему, не придумал ничего лучше, чем воспользоваться моментом, пока я отвлёкся собственными мыслями, и напал со спины. Он крепко обхватил меня руками за шею и принялся душить, требуя, чтобы я немедленно выплюнул украденное мясо. Неужели действительно станет его есть теперь? Или это лишь бы никому больше не досталось, раз уж самому не повезло?

Я безуспешно пытался отцепить его, но гоблин держался мёртвой хваткой, будто от исхода этой борьбы зависела его жизнь.

— Ну-ка оба заткнулись, — не сдержался старик, до этого сосредоточенно вглядывавшийся в даль, услышав поднявшийся за спиной шум нашей возни.

Это и предопределило исход нашей маленькой схватки. Арах, вздрогнув от окрика, разжал хватку и меня отпустил, а сам, воспользовавшись заминкой, поспешно сунул в рот ещё один, припрятанный от меня кусок, будто боялся, что и его тоже отнимут.

— Как далеко до дороги? — спросил учитель, не оборачиваясь.

— За пять минут должны дойти, — отозвался гоблин.

— Отлично. Доедайте быстрее оба. Нужно спуститься туда и осмотреться на месте, чтобы грамотно спланировать засаду.

— Учитель… — я прочистил горло, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать беспокойство. — Вы всё же планируете драку?

— Ещё бы, — старик даже не удосужился повернуться к нам лицом.

— Как, если мы с Арахом совсем без сил после забега по шахтам?

— Да, будет непросто, признаю. Но силы я вам верну. Об этом можешь не беспокоиться, нэк.

С этими словами старик наконец спрыгнул с валуна и снова высыпал на плоский камень перед собой содержимое своего заветного мешочка. Закусив губу от сосредоточенности, он принялся отмерять и перемешивать какие-то ингредиенты, время от времени принюхиваясь к получившейся смеси.

Мы с Арахом переглянулись.

Я даже и близко не шаман, ничего не смыслю в тонкостях алхимического ремесла, но за это время успел усвоить хотя бы одно простое правило: если что-либо действительно мощное создаётся слишком быстро, наспех, то это почти всегда происходит в ущерб чему-то или за счёт чего-то ещё. А значит, порошок или настойка, которой старик собирался вернуть нам растраченные силы, гарантированно будет иметь не просто скромный побочный эффект, а нечто с куда более устрашающими последствиями для организма.

Судя по тому, как Полуухий едва заметно кивнул, одними глазами предлагая отойти в сторонку для короткого совещания, он полностью разделял мои опасения.

— Вообще я полностью доверяю учителю, — тихо начал гоблин, стоило нам отойти на несколько шагов, — но сейчас он в таком состоянии, что…

— Я понял, Арах, можешь не продолжать, — оборвал я его. — Значит, вместе со мной уйдёшь, если что?

— Что? Нет! — натурально возмутился гоблин, замахав руками. — Я вовсе не собираюсь никуда уходить. Мы просто должны придумать, как его остановить, а не бросать одного.

— А вот если бы ты не сказал ему про эльфов…

— Тогда у нас было бы гораздо меньше времени, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, Менос. Сам подумай.

— Ладно, тогда давай поступим так, — я на мгновение задумался, прежде чем озвучить пришедшую в голову мысль, заведомо понимая всю её абсурдность. — Я подхожу к нему и просто говорю, что всё отменяется, что никто никуда не идёт.

— Он и слушать не станет.

— Разумеется, но зато отвлечётся на меня, вот тогда-то ты и оглушишь его со спины.

— Совсем уже спятил, нэк? — Арах уставился на меня так, будто я предложил ему разогнаться и сигануть в пропасть.

— Либо так, либо уходить, — развёл я руками. — Заметь, я даже не рассматриваю вариант сражения с эльфами. Догадываешься почему?

— Да уж точно не потому, что тебе меня жалко.

— В точку. Потому что ты идиот, но не настолько, чтобы пичкать себя этой алхимией, — я кивнул на учителя. Тот как раз самозабвенно что-то толок в небольшой ступке. — Если повезёт сердце не выдержит и смерть будет быстрой. А про оглушение… это я просто хотел показать наглядно, что выхода у нас, по сути, попросту нет.

— Но если мы скажем, что уходим, то на этом всё, — Арах помрачнел. — Даже если он в итоге не рискнёт нападать на целое копьё в одиночку, наши с ним пути точно разойдутся после такого.

— Если не сдохнет понапрасну, то посердится немного и забудет. Он же не маленькая обиженная девочка, чтобы дуться на нас вечно.

На самом деле старый шаман, если говорить начистоту, был в разы хуже даже целой сотни маленьких обиженных девочек разом. Сила и власть развращают почти любого, кто их долго удерживает в своих руках. Он ещё не раз припомнит нам обоим, случись что, как мы посмели отказаться повиноваться в решающий момент. Но это будет уже когда-то потом, если вообще будет.

Сейчас же нам нужно было выступить единым фронтом, только так имелся хотя бы призрачный шанс достучаться до старика — точнее, до его инстинкта самосохранения — и надеяться, что тот всё же окажется сильнее многолетней, всепоглощающей жажды мести.

— Так вы меня отблагодарить решили за спасение? — внимательно выслушав нас, учитель отложил пестик в сторону, аккуратно отодвинул ступку подальше от края камня и прохрустел шеей, будто разминаясь перед предстоящей дракой. — И хватит шептаться.

Полагаться на Полуухого в подобном разговоре я не стал и сам попытался как можно взвешеннее обосновать наше общее нежелание принимать участие в заведомо проигранной битве.

— Мы почти без сил, нас меньше, и при этом мы ещё должны будем постоянно сдерживаться и аккуратничать, чтобы ненароком не убить эльфийского наследника, — я принялся загибать пальцы для пущей убедительности. — Иначе вся эта затея окажется бессмысленной.

— Сказал же, что верну вам обоим силы, нэк, — вызверился старик, резко вскочив на ноги.

— Этим? — я указал на камень, временно превратившийся в подобие алхимического стола, уставленного пузырьками и склянками.

— Конечно этим, а чем же ещё, по-твоему?

— Я не согласен принимать какую-то отраву ради временной, заёмной силы, — я говорил твёрдо, стараясь смотреть прямо в глаза.

— Ты вообще что такое сейчас мелешь? Какую отраву? — старик потянулся к ступке, осторожно опустил в неё два пальца и бережно, боясь даже лишний раз дышать, извлёк наружу небольшое соцветие. Он держал его перед собой так, будто одно неловкое движение способно было мгновенно уничтожить нечто бесценное. — Ты вообще представляешь, какими свойствами обладает эта вещь и сколько она стоит?

— А что это вообще такое? — искренне полюбопытствовал я, разглядывая крохотный предмет в морщинистых пальцах наставника.

Вопрос произвёл эффект настоящего удара под дых. Старый гоблин несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, явно не находя подходящих слов, чтобы выразить всю глубину собственного возмущения подобным невежеством, а затем медленно повернул ладонь так, чтобы утреннее солнце падало на соцветие под нужным углом.

Оно и вправду выглядело весьма необычно, стоило приглядеться внимательнее. Скорее напоминало искусную стеклянную или даже хрустальную поделку, чем живое, некогда сорванное растение. Лепестки будто светились изнутри тонким, едва уловимым сиянием, переливаясь на солнце всеми оттенками бледно-голубого, будто внутри застыла капля утренней росы, так и не успевшая испариться. Ничего подобного мне прежде видеть не доводилось, ни в Зергшаме, ни за всё жизни в деревне у гоблинов.

— Слеза богов, — выдавил наконец из себя наставник, будто сам не веря, что приходится объяснять подобные азы взрослому человеку. — Цена измеряется рунами, Менос. Не золотом. Рунами. Причём во множественном числе.

— Значит, приготовленное из него снадобье способно вернуть силы и восполнить наши истощённые магические резервы за столь короткий промежуток времени, и при этом впоследствии не убьёт нас и даже не покалечит? — уточнил я, стараясь звучать как можно более наивно.

Глядя на то, как лицо старика медленно, но верно наливается яростным багрянцем, а руки начинает мелко трясти от с трудом сдерживаемого гнева, я невозмутимо добавил:

— Мне Арах так сказал буквально минуту назад. Я же не шаман и совершенно не разбираюсь во всей этой вашей алхимии.

— Арррраххххх… — угрожающе прошипел учитель сквозь стиснутые зубы, растягивая имя провинившегося ученика.

Дружба дружбой, конечно, но бывают в жизни случаи, когда каждый вынужден быть сам за себя. И этот случай оказался как раз одним из них.

Чуть повернувшись, я украдкой подмигнул стоявшему рядом гоблину.

Полуухий отчаянно пытался отнекиваться, валя всё произошедшее исключительно на меня, а когда окончательно осознал, что наказания уже не миновать, даже попытался было удрать в сторону леса, петляя между деревьями. Вот только старик оказался проворнее. Несмотря на свой преклонный возраст, он в мгновение ока настиг незадачливого ученика. Собственно, а почему нет, если кнут молний захлестнул, обвившись вокруг ног беглеца и тот кулем повалился на землю.

Всего пара шагов и шаман крепко ухватил Араха за здоровое ухо, безжалостно выкручивая его так, что бедный гоблин взвыл и привстал на цыпочках, силясь хоть немного унять пронзающую боль.

— Больно же, нэк! Отпустите, я всё понял! — из глаз гоблина покатились слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках.

— Впредь думай, прежде чем вслух сомневаться в мастерстве собственного наставника, — процедил старик, ничуть не ослабляя хватку и слегка приподнимая гоблина ещё выше.

Пока Араха воспитывали за якобы чудовищно слабые познания в алхимии и восполняли обнаруженный в знаниях пробел, я внимательно вслушивался в каждое слово.

Оказалось, эта самая «слеза богов» была и вправду убойной по своим свойствам штукой. Она не просто восполняла магические резервы, но и оказывала своеобразный эффект «обнуления» самой платы за использование рун на определённое время. По сути, пока действовало снадобье, получалось применять руны практически без всякого расхода собственных сил, будто черпая их из бездонного колодца.

Нечто такое я уже испытывал в лесу Обречённых во время боя с кобольдами. Но тут вроде эффект будет даже куда более сильным.

И это в корне меняло весь дальнейший расклад.

Даже с учётом того, что воздействие распространялось исключительно на сциллу, а значит, стихия тени останется на прежнем, истощённом уровне, и мне по-прежнему не светит забрасывать врагов целым градом теневых копий, всё равно получалось весьма и весьма недурно. Я смогу использовать крылья столько, сколько потребуется, не опасаясь внезапно рухнуть с высоты от истощения.

А самое главное, при этом ещё получится атаковать воздушными лезвиями, снова и снова, без оглядки на привычную прожорливость этой руны, которая прежде опустошала меня всего одной такой атакой.

Если всё действительно так, как расписывал старик, то я, пожалуй, и в одиночку сумел бы неплохо потрепать большую часть эльфийского копья. От этой мысли внутри что-то тревожно и одновременно азартно екнуло — я поймал себя на том, что предстоящая стычка больше не кажется мне заведомо самоубийственной затеей.

Я передумал. И помогу учителю разобраться с эльфами.

Главное, чтобы теперь не оказалось, что это какие-то другие остроухие, а не те, на которых мы собирались охотиться. Хотя, если начистоту, я с удовольствием убью абсолютно любых. Но, конечно, куда сильнее хотелось бы добраться именно до Лариоса, чтобы тот привёл нас к Фурелу из Дома Дельмис.

Наставник тем временем вернулся к изготовлению снадобья. Арах стоял рядом с ним и внимательно следил за процессом, то и дело подавая какие-то мелкие предметы по первому же знаку старика. При этом гоблин что-то тихо шипел себе под нос, каждый раз бросая на меня злобный взгляд исподлобья. Наверняка уже вовсю планирует какую-нибудь пакость, чтобы отомстить за подставу.

Забавно, но теперь, когда мы перестали враждовать всерьёз, дразнить его стало ещё интереснее.

Создание чудо-средства затянулось, оказавшись не таким быстрым делом, как это виделось поначалу. Прошло уже более двух часов. Старик то и дело останавливался, нюхал получившуюся смесь, недовольно морщился и начинал заново отмерять пропорции, бормоча что-то на родном наречии. Вскоре мне наскучило просто сидеть и наблюдать за этим неторопливым священнодействием, и я решил тоже взглянуть на отряд эльфов своими глазами.

Так как вскоре всё равно предстояло полное восстановление магического резерва, я решил не размениваться по мелочам и использовать крылья. Зачем экономить силы и карабкаться на дерево, цепляясь за ветки и обдирая ладони, если можно одним рывком взмыть в воздух?

Верхушка ели, на которую я приземлился, подобно маятнику принялась опасно раскачиваться из стороны в сторону под моим весом. Пришлось не сразу развоплощать крылья, опасаясь рухнуть вниз с приличной высоты. Но обошлось — если не считать лёгкого покачивания на ветру, спустя несколько секунд всё успокоилось, и я наконец сумел как следует осмотреться.

— Там это… — я почесал затылок, вновь оказавшись на земле рядом с гоблинами. — Арах, тебе придётся снова залезть на дерево.

— Что? Зачем?

— Либо эльфы решили устроить привал и разлеглись отдыхать прямо посреди дороги, либо мы опоздали и кто-то всех их уже перебил.

— Бегом! — учитель так зыркнул на гоблина, что даже мне на мгновение стало не по себе, а Полуухий, не проронив больше ни слова, бросился к дереву.