Мне снились стада белых бизонов, скачущих по звёздным туманным прериям. Они неслись по равнине огромным плавным валом, а потом рассыпались морской волной и звенели колокольчиками. За ними двигались звёздные люди с копьями в руках и протыкали их туши, заставляя истекать светящейся голубой кровью. Потом охотники подхватывали туши бизонов и несли домой на могучих плечах, а у белых огней их встречали женщины с белыми волосами в странных одеждах и принимались разделывать сочащиеся светом тела. Вокруг ног женщин вились пушистые серебряные ласки, лакая кровь длинными чёрными языками. Затем картина превратилась в клочья тумана, которые сложились в большой красивый корабль, несущийся по играющим оранжевыми и красными огнями волнам. Его паруса были надуты космическими ветрами, а за штурвалом стоял огромный скелет с наполненными мраком глазницами. Корабль сопровождала тоскливая мелодия и горящие зелёным светом пышногрудые русалки с бриллиантовыми глазами. За кораблём, в кильватерном следе, прямо по волнам и пене шла высокая женщина с посохом в руке и печальным взглядом. За женщиной летели синие дельфины. Дельфины превратились в рыжих коней, волокущих за собой диск солнца, солнце превратилось в колесницу, на которой стоял смеющийся златокудрый юноша — атлет в набедренной повязке и с сияющим луком в руках. Юноша посмотрел на меня и рассмеялся. Колесница умчалась, оставляя огненный след, что осыпался золотыми искрами и упал на меня, коснувшись сердца, головы и ладоней…

Я проснулся с первыми лучами солнца. Голова не болела, но ощущалась лёгкая ватная слабость в руках и ногах. Угли костра давно превратились в пепел. По поляне были разбросаны мужики, спящие в самых неудобных и неожиданных позах. Я встал и размял затёкшие ноги. Синдара не было видно, но Шангай, сидящий, облокотившись спиной на дерево, тут же открыл глаза и посмотрел на меня. Я улыбнулся и махнул ему рукой. Тот кивнул и продолжил спать.

Сходив по нужде, я вернулся на поляну. Море манило тёмной водой, просвечиваясь золотым и красным, ловя свет поднимающегося солнца. У края воды висела молочная дымка. Я потянулся и зашагал к воде. Берег был густо покрыт гуляющими крабами. Задумался было поймать парочку, но есть не хотелось. Я стянул рубашку, штаны и вступил в парящую воду. Та обдала мои ноги мягким теплом. Не спеша зашёл по пояс и умылся. Затем лёг на воду и поплыл неспешным, ленивым брассом.

Отплыв от берега метров на пятьдесят, решил понырять и полюбоваться подводным миром. Окунулся в волшебное многоцветие и забыл о времени. Каждый раз не перестаёт удивлять… Насколько здесь, внизу, всё сказочное и спокойное. Иная жизнь, по иным законам. Рассматривая подводных обитателей, я вдруг заметил некоторую неправильность. Прямо подо мной был остов большого старого корабля, весь обросший ракушками. Я нырнул поближе. Глубина здесь была уже серьёзная: от блистающей солнечными лучами поверхности до корпуса корабля было метров двенадцать-пятнадцать. Чистая прозрачная вода обманчива. Без хорошей техники дыхания и определённых манипуляций с ушами нырять уже опасно. На такие подвиги спокойно идти можно, только имея серьёзный опыт, здоровый организм и минимум неделю предварительных погружений. Я решил рискнуть. Ныряю я уже дня три, организм немножко адаптировался.

Лёг на воду и успокоил дыхание. Сначала подышал глубоко, потом начал замедлять вдохи и выдохи, стараясь сделать дыхание практически незаметным. Когда окончательно успокоился, сделал один глубокий вдох, выдохнул и дожал остатки воздуха диафрагмой. Полный медленный глубокий вдох и расслабленные плечи. Нырок. Продувка. Ещё одна. Корпус корабля медленно приближался. Ещё продувка. Ещё. Давление стремительно нарастало. Ещё продувка. Вода старалась вытолкнуть тело без груза. Ещё. Ещё. Лучи солнца стали тусклее, а спину и грудь сжало стальными ледяными ладонями. Вода была холодна. Но это даже хорошо. Все процессы в организме замедляются.

Вот он — корабль. Не рискуя доныривать до самого дна, я медленно-медленно шевелил ногами и боролся с подъёмной силой. Корабль затонул давно. Возможно, десятилетия тому назад. Корпус был весь покрыт ракушками и водорослями. Я заметил на кормовой надстройке что-то, воткнутое в притолоку у зияющего тёмного входа в трюм. Топор. Мои пальцы сомкнулись на скользкой и шершавой от ракушек рукояти. Покачал вверх-вниз. Плотно сидит. Влево-вправо. Лёгкие начало жечь огнём. Неожиданно легко вдруг топор выскочил, подымая клуб дымной пыли. Я ухватил его понадёжнее и стал медленно-медленно подниматься.

В ушах шумело. Позывы вдохнуть стали совершенно нестерпимы. Я стал выдыхать воздух мелкими порциями и неспешно приближался к поверхности. Тело пробил спазм. Я выпустил весь воздух и стал сражаться с собственным телом. Ещё два-три таких спазма, и мозг просто отключается. Блэкаут. Страхующих у меня нет. Подниматься быстрее — стопроцентная баротравма. Не торопись. Терпи. Всё хорошо. Спокойствие и холод. Я максимально расслабился. Ноги работали будто сами по себе всё в том же неспешном плавном ритме. Второй спазм. Вода, наконец, потеплела. Ну же! Ещё немного. В мозгу нарастала животная паника, я противопоставлял ей холодный разум. Спокойствие. Стук сердца нарастал в ушах, как шум товарного поезда. Блэкаут. Слово, при котором качают головой самые опытные аквалангисты и фридайверы. Без напарника тебя спасёт только чудо или удача. Глаза заволокло красным. И… Солнце!!! Голова пробила поверхность воды! Полуослепший я боролся с позывами организма вдохнуть как можно глубже! С рыдающим всхлипом втянул порцию воздуха. Резко выдохнул. И наконец вдохнул полной грудью…

Лёжа на спине и успокаивая сердце и организм, я чуть не выпустил ручку топора. Дыши, дыши. Тише, спокойнее. Мда уж… Переоценил я себя. Глубина была явно более серьёзной, чем казалась вначале. Метров восемнадцать минимум. Мне повезло. Обманчивая прозрачность воды чуть не оставила меня в тёмном холоде навсегда. Глубина ошибок не прощает.

Почти десять минут я покачивался на спине, вяло шевеля ногами и приходя в себя. Перевернулся лицом к берегу и слегка напрягся. На пляже стоял весь состав каравана с Синдаром во главе. Неторопливо возвращаясь, я вглядывался в их лица, пытаясь предугадать, к чему мне готовиться. И то, что я видел, нехило меня напрягло. Лица караванщиков были полны священного ужаса. Только глава смотрел на меня задумчиво и спокойно. В чём проблема, интересно? Может быть, я случайно нарушил какой-то священный запрет? С религией ведь не угадаешь. Казалось бы, общаешься с вполне адекватными людьми, рассказываешь какой-нибудь случай, и — бах! Срабатывает триггер, и перед тобой полубезумное визжащее существо. Вспомнился случай с веганкой, которой я нечаянно рассказал, что устриц обязательно надо кушать живыми с каплей соевого соуса и лимонного сока. А потом сказал, что это очень вкусно. Казалось бы: мирное диетическое движение с просветлением, духовностью и всеми делами, а запрета на убийства людей — нет. Как-то странно, я считаю.

Вылезая на берег, махнул рукой всему честному собранию и поскорее надел штаны. Неуютно как-то. Наверное, всё же нужно организовать себе хоть набедренную повязку для плавания. А то случись что, а ты — с голой жопой. Не комильфо, однако. Ненавязчиво придерживая топор рукой, кивнул Синдару. Тот ответил, развернулся и ушёл в лагерь. За ним потянулись остальные, о чём-то возбуждённо переговариваясь. Ага, значит, убивать меня погодят. Хорошо.

На песке остался стоять Шангай и усач-повар. Я кивнул им и уселся на песок. Подыскал острый камень и принялся отдирать ракушки с топорища. Нужно было оценить состояние древка. Скорее всего, менять придётся, ну а вдруг? Чем чёрт не шутит. Парочка тоже уселась на песок, внимательно наблюдая за моими действиями. Топорище действительно оказалось вполне годным, что удивительно. Дерево было странное, не слишком тяжёлое, но удивительно твёрдое. Солёная вода его не испортила, а даже сделала крепче. Но это ещё не факт. Нужно дождаться высыхания древесины. Тут-то обычно и начинаются проблемы. Дерево ведёт в разные стороны, оно может рассохнуться и даже лопнуть. Наверное, стоит его туго обмотать мокрой тканью и поставить в тенёк на первое время. Затем я принялся аккуратно отчищать лезвие. Сквозных ржавых дыр на нём не было. Я поскрёб топор камнем. Ракушки и слой ила неожиданно отвалились, открыв блестящее лезвие.

Шангай удивлённо выдохнул:

— Васмаатар!

Я посмотрел на него. Он жестом попросил взглянуть на оружие. Я отдал, Шангай провёл ногтем по лезвию. Сталь мелодично зазвенела, оставляя долгое резонирующее эхо. Шангай восхищённо поцокал языком.

— Олег, ва-тасса пиир хатан?

Я указал на море. Затем нарисовал на песке затонувший корабль и как нырнул. Шангай покачал головой.

— Оо-хта эрек!

— Вана! — я кивнул. — Понимаю.

Шангай ткнул пальцем в корабль:

— Ладанур. Нагасса ва дастар ладанур?

— А. Как далеко? Ну…

Я встал и сделал широкий шаг, ткнул в землю и показал один палец. Потом растопырил пальцы и показал их. Сомкнул и разомкнул пальцы пятнадцать раз. Потом показал, что ныряю вниз, и дважды разомкнул ладони. Шангай восхищённо выдохнул:

— Энга иштаа… Марашта герек ую дас, Олег. Энге иштаа…

Он покачал головой.

— Скажи, а почему все так на меня смотрели? — я пантомимой изобразил толпу с открытыми ртами и ужасом в глазах. — Я чем-то напугал вас? Оскорбил?

— Ма баламар, Олег. — он положил руку на усача. — Ханвар — баламар. Синдар — хаборанг. Дас, — его палец уткнулся в мою грудь, — Вааранг.

Он помолчал.

— Баламар ннээ вассио ва маарэ кон ладанур. Ваамар — иннаа дан Вестари.

— А, то есть, вы все не умеете плавать? Васио марэ?

Шангай кивнул:

— Баламар — ннээ вассио маарэ. Кон ладанур, — он указал на нарисованный корабль.

— Понял. Вана. Ннээ вассио маарэ. Не плаваете. Без корабля. Кон ладанур.

Шангай заулыбался и затряс головой.

— А что такое — баламар? — я вопросительно поглядел на него.

Воин ткнул ладонью в землю:

— Бал, — сказал он, потом приложил ладонь по очереди ко всем. — Амар. Потом он коснулся себя и усача: — Баламар. — указал на меня: — Ваамар.

— Люди земли? Баламар?

Он снова расцвёл улыбкой и кивнул.

— Вааранг, ваамар? Что это значит?

Он указал на море:

— Маарэ. — потом на реку: — Салваа. — снял кожаную флягу с пояса и налил в ладонь воду: — Ваа. Ваамар.

— Люди воды? Ваамар? — я изобразил, что плыву. Он закивал.

Я показал на усача:

— Ханвар?

Усач радостно улыбнулся и протянул руку. Я пожал и кивнул.

— А «хаборанг» что такое?

— Синдар — хаборанг. Хабор, — он нарисовал пламя. Затем вытянул руку и показал, как вспыхивает костёр от жеста. — Хаборанг.

— А, значит, Синдар — повелитель огня. Хаборанг? А я — повелитель воды? — я приложил ладонь к груди. — Вааранг?

Ханвар и Шангай кивнули.

— Но я не управляю водой! Вот смотри, — я вытянул в сторону моря руку и сказал: — Ваа!

Они переглянулись и заржали, будто молодые кони.

— Ннээ, Олег! — Шангай указал пальцем на голову, сердце, вытянул руку и нежно позвал: — Ваадари…

Потом предложил попробовать мне. Я закрыл глаза и попробовал сосредоточиться на ощущении воды. Перед глазами тут же возникла морская глубина. Неспешное покачивание водорослей. Прохлада на коже ощущалась, как прикосновение чьих-то ладоней, гладящих моё тело. Сердце замедлило бег, как при погружении.

— Море… — позвал я…

И нас тут же окатило волной. Когда вода отступала, я будто услышал чей-то серебристый смех. Я ошарашенно открыл глаза. Шангай и Ханвар вскочили и вытряхивали воду из одежды, смешно тряся головами. Я засмеялся. Быть не может! Совпадение. А с другой стороны… Море накормило и одело меня. Дало первые инструменты. Теперь ещё и оружие. Многовато удачи для отдельно взятого человека. Оно будто опережало мои пожелания. Я посмотрел на безмятежную воду. Море молчало. На поверхности весело играли солнечные блики. Мы вернулись в лагерь.

Ханвар немедленно принялся покрикивать на помощников и занялся завтраком. Кажется, никто никуда не торопился. Странно. Я ожидал, что караван тронется в путь, как только рассветёт, но нет, похоже, мы далеки от сборов. Те, кто не занимался завтраком или мелкими походными делами, просто валялись, добирая сон, или сидели, общаясь с соседями. Я пожал плечами и принялся шлифовать топор мелким песком. Лезвие точить совершенно незачем. Не знаю, что за сплав, но от морской воды он не пострадал совершенно. Топор весил примерно полкилограмма. Длинное плоское топорище доходило мне до пояса. При желании о него можно было опираться, как на трость при ходьбе. Лезвие загибалось вниз, оканчиваясь светлым полумесяцем, на обухе был немного вытянутый плоский круглый боёк. Головка топора была размером чуть длиннее ладони. Такой топор назвали бы несерьёзным большинство геймеров, а фэнтезийные гномы расхохотались бы во всё горло. По их канонам нормальный боевой топор должен весить не меньше тонны, иметь два лезвия и копейное остриё на всякий случай. Тогда им удобно крушить скалы и ворота. А если раскрутить вокруг себя, то и перемолоть в фарш пару полков орков по инерции. Ну, я не гном, мне компенсировать нечего. И такой топорик подойдёт.

Ханвар крикнул что-то, и мужики растолкали спящих. На завтрак была всё та же каша с мясом и лепёшки. Может быть, попробовать наловить рыбы? Сеть плести долго, а вот острогу я сделать уже могу. Только едят ли люди земли морскую живность? Надо уточнить у Ханвара. Вдруг он не против разнообразить меню? Попив зелёного вара, я направился прямиком к нашему повару. Путём получасовых пантомим и нескольких уже понятных мне слов, я выяснил, что рыбу они едят. Как и ракушки, только крабов отчего-то не любят. Да и вообще членистоногих. Выяснил, что большие морские улитки называются «хван» и вполне годны в пищу. Рыба имела разные названия, я запомнил только «малан» — что-то похожее на тунца, и «касари» — нечто волнообразное и, судя по размахам рук повара, довольно большое.

Уточнив эти моменты, я отправился мастерить острогу. Вытащил из рюкзака обломанное звено цепи, кинул его в костёр и нашёл большой ровный камень. Подыскал две прямые ветки, соорудил клин и петлю из верёвки, чтобы получился зажим для заготовки, сжимающийся при забивке клина. Отправил зажим мокнуть в котёл с водой. Заготовка грелась плохо, потому я нагрёб немного углей из потухших костров и соорудил опахало вместо мехов. Спустя полчаса маханий заготовка раскалилась до жёлтого свечения, я отрубил топором половину и начал вытягивать обухом тело будущего гарпуна. Синдар, глядя на мои потуги, заинтересовался и пришёл посмотреть. Видя, что я изо всех сил машу веером, чтоб нагнать температуру, он просто вытянул ладонь и прибавил пламени мощности. «Удобно», — подумал я. — «Будто кислородная горелка». С хаборангом дело пошло много быстрее, только щипцы прогорали всё дальше и дальше.

Выковывая наконечник гарпуна, похожий на древесный лист с зазубринами, я ощутил, что кожу рук уже конкретно припекло, да и верёвка грозила развалиться. Наконец форма была готова. Осталось закалить. Я немного подогрел воду. Когда сталь засветилась вишнёвым цветом, ухватил её остатками зажима и сунул в котёл. Зашипело, но щелчков не было. Значит, закалка прошла нормально — ничего не треснуло. Хотя я вообще не был уверен, что от закалки будет хоть какой-нибудь толк. Сталь явно мягкая. Вытащил гарпун и бросил остывать на траву. Чуть кривовато. Постучал по стержню, выровнял. Перевернул. Норм.

Срубил не слишком толстую ветку, очистил от коры и сделал неглубокие насечки, действуя топором, как ножом. Обмотал будущее древко на ладонь от конца ветки бечёвкой, чуть расщепил конец. Полил гарпун водой. Вставил расплющенный прут в древко, чуть подбил поплотнее. Ещё чуток. Плотно замотал бечёвкой, перекрещивая концы. Получился не очень красивый, но вполне себе гарпун. Подшлифовал лезвие камнем. Нормально. Можно и на охоту. Разделся, соорудил набедренную повязку и подобие пояса из верёвки. Повесил нож, взял ловчую сумку и шнур. Парочка Шангай-Ханвар решили составить мне компанию.

Мы добрели к берегу, где я ещё раз проверил, как сидит снаряжение. Взял гарпун в руку и неспешно поплыл. Эх, ласты бы мне… И маску с трубкой. Подо мной проплывал знакомый пейзаж. Светлое песчаное дно, странные морские создания и кораллы. Рыбки стайками плавали и таились в их ветвях. Не бойтесь, глупые, мне нужна добыча побольше. Заметил кучку крупных улиток. Нырнул и собрал крупных моллюсков. Действительно крупных: самая мелкая раковина своим размером превышала мой кулак, а крупные имели длину в две ладони. Сумка заметно потяжелела. Спустя ещё минут десять она была полна. Моллюски сквозь ткань скребли мне раковинами по животу, и можно было бы и возвращаться, однако с грузом было комфортно держаться на глубине, и я решил подождать.

Ага! Вот и добыча. Крупная серебристая рыба длиной с мою руку стояла среди водорослей. Теперь аккуратно. Ложимся на дно и медленно приближаемся. Гарпун давал мне метра полтора. Швырять его бесполезно. Ближе… Ближе… Я замер, а затем резко выбросил руку вперёд! Попал очень удачно, практически сразу за головой рыбы. Пара секунд трепыханий, неспешные облачка крови, расплывающиеся в воде, и добыча уже висит на поясе. Я вынырнул и продышался. Ещё пару таких, и можно возвращаться. Ребята вообще непугливые здесь, смотрю. Охота прошла легко, и через полчаса я вылез на берег, имея полную сумку улиток и три крупные рыбины. Ханвар обрадовался и тут же разделал рыбу. Я так не умею. Он крикнул, и подростки забрали добычу в котёл. Я посидел, греясь на солнышке с полчаса, а потом совершил второй заход.

Моллюсков получилось набрать быстро, а вот рыбы всё не попадалось. Я плыл и плыл, но знакомых серебристых батонов не было видно нигде. Когда почти уже отчаялся и собирался разворачиваться, вдруг слева показалось тёмное пятно. Явно что-то очень крупное. Я опустился на дно и замер, держась за водоросли. Пятно приближалось. Ого! Рыба, похожая на дирижабль формой и чуточку размером, проплывала мимо меня. Больше всего меня поразила её толщина. Обхватом побольше меня будет. И длиной не меньше. А я вообще справлюсь с ней? Меня охватил азарт. Такого трофея не добывал ни один из мне знакомых подводных охотников. Это морской окунь? Ух, хорош… Я медленно поднялся и поплыл навстречу. О-хо-хо! Над мальчиком явно держали опеку минимум восемь бабушек. Иначе где бы он взял столько пирожков? Чей-то любимый внучек неспеша приближался, а я изготовился к броску. Вот проплыл круглый большой глаз, и моя рука тут же устремилась в точку, где начинались жабры! Рраз! Чёрт! Недоткнул! Я навалился на рукоять, стремясь вонзить гарпун глубже. Рыба дёрнулась! И меня начало мотать, будто венчик миксера! Я поскорее отпустил гарпун и всплыл. Внизу расплывалось мутное кровавое облако. Быстро глотнув воздуха, я снова нырнул. Лишь бы на дно не ушёл! Эх, надо было буй придумать и верёвку к гарпуну привязать! Хотя не. Глупости. Лески у меня нет. Только ждать теперь. Будет очень обидно потерять гарпун.

Спустя минуту облако разошлось, и я увидел мой трофей, медленно опускающийся на дно. Ну уж нет! Без подготовки я нырнул следом. Ох и туша! Ну и как, Олег Андреевич, ты собираешься тащить его к берегу без лодки? Об этом я не подумал. Как-нибудь уж дотащу! Это было тяжело. Толкать перед собой норовящую утонуть тушу было очень непросто. Я обвязал рыбищу верёвкой под жабрами, смастерил поводок и изображал плавучего бурлака уже минут сорок. Пёр к берегу на морально-волевых, не обращая внимания на обстановку. Потому сказать, что весьма удивился, услышав над собой голос, было бы недостаточно.

Я услышал голос, поднял голову и охренел. Рядом со мной плыл большой вёсельный баркас. На баркасе у низких бортов стояли люди и весело переговаривались, указывая на меня. Высокий рыжебородый человек помахал мне рукой, предлагая приблизиться. Я, хочется надеяться, немного подумал и передал кому-то окровавленную верёвку. Потом протянул гарпун, поднял уставшие конечности, и меня в несколько рук втащили на борт.