«То, что поймано, должно быть либо съедено, либо отпущено», — решил я. Сунув в костёр несколько палочек, я дождался, пока появятся пригодные угли, разровнял их и положил усопшего. Спустя буквально пару минут мой товарищ стал издавать восхитительный аромат. Я сглотнул слюну. Подождал ещё несколько минут, пока сквозь сочленения краба не пошла желтоватая пена. Всё, можно трапезничать! Выковырял краба из костра на плоский камень, отнёс к лежанке и подождал, пока завтрак остынет. Естественно, не дождался. Обжигаясь и урча, будто кот, выковыривал белое мясо палочками и с наслаждением совал в рот. Это было восхитительно… Нежное-нежное, сладкое, совершенно не требующее никаких специй. Я выпил ароматный бульон и расколотил клешни камнем. Вскрыл панцирь и съел боковые кусочки мяса. Соскрёб буро-желтоватый жир с головной части, на закуску высосал лапки. Ох! Давненько не брал я в руки шашек! В последний раз я ел что-то похожее в юности. Не сравнить с бледными крабовыми палочками и замороженными конечностями по цене самолёта. Чем свежее морепродукты, тем они вкуснее. Даже банальные мидии, размороженные из пакета и свежепойманные, отличаются по вкусу, как небо и земля. Что уж говорить об остальном. Хотелось ещё.

— Из-за стола следует вставать с чувством лёгкого голода, — провозгласил я.

Поднялся и оттащил остатки завтрака в море. Умылся и принялся размышлять, чем заняться дальше. С парусом мне невероятно повезло. Необходимо состряпать какую-никакую одежду, пока солнце не сожгло меня окончательно. Чтоб сшить одежду, нужны были нитки, иголка, раскроечный инструмент и масса терпения. Где взять нитки, я примерно представлял — распустить кусок бечёвки и покатать волокна в ладонях. С иголкой тоже решаемо: алеуты, например, вполне себе успешно пользовались костяными и деревянными иглами. А вот с раскроечным инструментом была беда. Я задумчиво посмотрел на ковырятор. Если его наточить с внешней стороны, будет вполне неплохой нож. Не очень удобный, конечно, но за неимением гербовой… Чтобы наточить нож, требуется две вещи: подходящие камни и опять терпение. Что поделать… В диких условиях, без подходящего оснащения, терпение — главный инструмент.

Первым делом я снова обмазался глиной и только потом отправился искать. Через полчаса поисков нашёл достаточно ровный зернистый камень, смочил водой и стал точить. Заточку решил делать одностороннюю. Править гораздо проще, и режет она эффективнее. Доказано якутами.

Спустя час встал и размял затёкшие мышцы. Грубо, вчерне, но внешний край ножа начал принимать необходимый вид. Хорошо. Помахал руками, отдохнул и продолжил заточку. Затем нашёл более гладкий плоский камень и уже аккуратнее принялся править лезвие. Камень, конечно, был не чета земным наждакам, но в конце концов я добился нужного результата. С гордостью осмотрел нож. Да, теперь это можно назвать ножом. Подошёл к парусине, развернул и, прилагая некоторые усилия, сумел отрезать кусок ткани шириной сантиметров семьдесят и длиной в метр.

Завязал узлы по краям и прикрепил верёвку. Теперь у меня была неплохая ловчая сумка! Надев её через плечо, попробовал, как висит. Перевязал верёвку чуть покороче. Отхватил от тюка ещё полосу, трижды свернул и завязал вокруг талии. Примотал верёвкой ковырятор к рукояти, а другой конец закрепил на поясе. Можно было отправляться за обедом.

Смыв подсохшую грязь, я погрузился море и судорожно вздохнул. Вода обдала разгорячённое тело ледяным обручем. Продышавшись и умывшись, лёг на воду и неспешно поплыл. Сегодня водичка была даже теплее, чем вчера. Ну, или я привык к температуре. Сделал пробный нырок. Сумка совершенно не мешала, пояс держался надёжно. Единственное, немного перекрывала обзор верёвка, привязанная к ножу. Она пыталась всплыть, но я просто обмотал её вокруг правой руки, оставив нож свободно болтаться у запястья. Нырнул ещё раз. До чего же здесь вода чистая! Эх, маску бы мне, трубку и ласты…

Ещё, акваскутер, палатку, пивка и малиновый ероплан!

Ну да ладно. Грех жаловаться.

Подводный мир по-прежнему ошеломлял красками и буйством жизни. Я заметил длинные змееобразные тела рыб, весьма похожих на угрей. Разглядел странных плоских рыбёшек неоново-кислотных цветов, увидел крупных морских улиток на дне — те явно охотились. Да, в отличие от двустворчатых, практически все крупные улитки в море — хищники. И обладают соответствующим арсеналом. Те, которые жрут других моллюсков, имеют на вооружении сверло и яд, обычно безопасный для человека, но есть и такие тварюки, что охотятся на рыбу и мелких ракообразных, — вот эти ребята стопроцентно опасны. Чтобы обездвижить свободно плывущую добычу, некоторые из них выработали такой коктейль из нейротоксинов, что способны убить человека за несколько минут, вызвав паралич дыхательной системы и даже остановить сердце. На Земле таким ядом обладает семейство конусов, самый опасный из них — географический. Противоядия не существует. Потому, взяв такую милаху на пляже в руки, легко получить с десяток уколов стрекалом и, не дождавшись врачей, начать клеить ласты через минуту. Поэтому пока я оставил улиток в покое — нужно понаблюдать. Если они просто ползают по дну и застывают, можно попробовать взять, а вот если кинется на проплывающую мимо рыбёшку, лучше не стоит трогать эту прелесть — себе дороже. В общем, пока, несмотря на размеры проползающих товарищей, относился к ним с крайней осторожностью и прицеливался только на вчерашних знакомых. Сумка приятно потяжелела. Заметил множество морских ежей. Брать не стал — уж больно велики колючки, к тому же, что в них можно есть, не имел ни малейшего представления. Взяв ещё несколько знакомцев, я отправился обратно, медленно проплывая над кораллами.

Моллюсков оказалось приличное количество. Сумка на суше потяжелела килограммов до десяти. Решил часть съесть сейчас, а часть оставить на вечер, высыпал половину на песок, а половину оставил в сумке, прижав её парой камней прямо в воде. Взяв будущий обед в руки, я принялся тщательно его изучать. Ракушки были как на подбор, каждая величиной с мой кулак. Вглядевшись в ребристую раковину, попытался вспомнить, как называется этот крупный родственник черноморской скафарки. Помню, название было как-то связано с Чукоткой. Как же там… Помню село Омолон. Село Уэлен… Уэленка? Не… Городов там вроде три, но я помнил только два. Билибино и Анадырь. Точно! Анадара! Кровавая ракушка!

Выпив кровь из десятка моллюсков, я действительно ощутил прилив сил. Может, и не ошибаются японцы, считая их кровушку энергетиком. Морская нация, как-никак. Должны разбираться. В этот раз я не жрал всё целиком, а аккуратно убрал чёрные внутренности — они отдавали железом и марганцем, хотя и были вполне съедобны. Во всяком случае, никаких вредных последствий вчера не было. Выложил желтоватые ноги с десятка раковин на две половинки одной. Получилось четыре тарелочки, грамм на сто каждая. Поджарил на углях чуть-чуть, только чтобы мясо побелело, взял острую палочку и, смакуя каждый сладковатый кусочек, съел. Не сказать, что наелся досыта — мог бы ещё пару десятков употребить, однако могут быть последствия. Белковое отравление — ни фига не шутки. Это только северные народы благополучно чувствуют себя, употребляя только мясо и жир месяцами. Нам нужна клетчатка и углеводы. Углеводов взять негде. Фруктов пока не встречал, разве что желудей пожевать, а вот клетчатку можно было пополнить, употребив водоросли. Помнится, видел что-то похожее на морскую капусту и морской виноград. Но за ними надо идти на каменный пляж. А там — мессершмитты.

Вздохнув, я поднялся и подошёл к парусу. Вот чем-чем, а кроем одежды ещё ни разу не занимался. Самый простой вариант — пончо. Режешь прямоугольник размером с одеяло, а посередине делаешь отверстие. Можно чуть извратиться и пришить капюшон. Но мне хотелось что-то вроде длинной пляжной рубахи. И штанов. Как бы мне сделать раскрой? Мелькнула мысль просто лечь на холстину и обвести себя угольком. Секунду поразмыслив, я от неё отказался. Холстина фактурой и плотностью походила на джинсу. Следовательно, и шить её надо как джинсу — складывая шов, как складывают жесть на ведре: два загнутых края один в один. Я начал с того, что взял верёвку и измерил длину рукава от середины шеи до ладони, завязал узелок. Затем измерил себя от ямки на шее вниз примерно до середины бедра — это длина планируемой рубахи. Ага. Вроде нормально. Ну, на крайний случай — ткани ещё много.

Я разложил парус на ровном участке пляжа, отмерил на парусине две длины рукава с хорошим запасом — мало ли, подкатить понадобится, затем отмерил две длины рубахи и начертил линии углём. Взяв нож в руку, я, насколько мог, аккуратно начал резать. Пришлось прижимать ткань коленями, чтоб натянулась, и потом резать. Дело пошло веселее, но идеально отрезать не вышло. Затем сложил получившийся прямоугольник вчетверо, призадумался. Ещё поразмыслил. Измерил талию. Отложил четверть размера на ткань, поставил метку. Добавил ладонь запаса, чтобы рубаха легко снималась через голову. Отрезал у выкройки угол — получилась горловина. Подняв получившуюся выкройку, я накинул её на плечи. Вроде пойдёт. Хорошо. Теперь — рукава. Расставил руки в стороны — пойдёт. Снял выкройку, опять сложил её вчетверо, тщательно совместив края, ладонью отмерив сантиметров двадцать, определил ширину рукава и провёл дугу от края рукава к низу будущей рубахи. Посмотрел, поправил, чтобы было поровнее, и решительно начал резать, натягивая ткань. Выкройка рубахи есть.

Теперь штаны. Ибо кто ты без штанов? Так, инфузория.

Уютно устроившись на сложенном вдвое куске парусины, очертил ноги и бёдра. Сделал запас на два пальца по швам. Поразмыслил над поясницей и увеличил запас. Не. Херня какая-то. Я стал вспоминать, как выглядят джинсы. Так. Джинсовый шов там только снаружи. Внутренний не помню. Но брюки точно состоят как минимум из четырёх кусков. А вот как сшито у самой драгоценной части? Я поднялся и начал размышлять, время от времени поглядывая на рисунок. Не. Что-то не так. Перед глазами внезапно всплыла задница Кристины, моей бывшей. Точно! Сверху должна быть отдельная вытачка под задницу! Я подошёл к рисунку и стёр линии. Затем поделил напополам рисунок штанов. Добавил запас и стёр вторую брючину. Выкроил переднюю часть. Затем отрезал точно такую же. Потом ещё две с клиньями в районе схождения штанин. Нарисовал пояс, прикладывая будущие штанины. Всё. Можно начинать шить!

Иглу я решил сделать из дерева. Долго выстругивал самые крепкие щепки, шлифовал камнем. Сделал четыре, на всякий случай. Толщиной они, конечно, были с бивень мамонта, но самое главное — ушко. Лишнее сточим. А вот над ним я завис надолго. Ни проволок, ни свёрел под рукой не было. Попробую прожечь и доковырять ножом. Взяв тонкую щепку, я поджёг её в костре и попытался прикоснуться к иголке. Уголёк погас. Я выматерился. Спустя полчаса убедился, что так ничего не выйдет. Тогда я вырезал длинную палочку с острым кончиком и попробовал просверлить ушко. Пусть и медленно, но дело пошло. Наконец первая игла была готова. Я отшлифовал её гладким камнем до масляного блеска. Нитки, по здравому размышлению, решил просто начесать с парусины.

Свернув боковой шов рубашки по угольным линиям, я убедился, что проткнуть четыре слоя ткани деревянной иглой не просто сложно, а практически невозможно. Тогда я взял палку-сверлилку, вновь наточил кончик и стал протыкать шов по меткам. Пройдя одну сторону, кончик сломался. Снова подточил. Чтобы пройти шилом все швы, ушло ещё два часа. Но я справился. Попробовал иголкой. Входит! Метки углём я ставил крупные, через палец — не хотелось шить годами. Но, вытащив иглу через другое отверстие, я призадумался. Ткань собралась в гармошку. Я задумался. Так… Не пойдёт. И тут я вспомнил, как шьют сапожный шов. Сапожный крюк засовывают в отверстие, проделанное шилом, подцепляют нитку, вытягивают петлю, а в петлю просовывают ещё одну нить и затягивают. Крюка у меня нет, но что мешает сделать? Я вырезал насечку на шиле, зашлифовал края, чтоб не цеплялись, и попробовал. Отлично! Через двадцать минут сторона рубахи была полностью готова! Вторая получилась даже быстрее. И вот, вполне годная рубашка, правда незаконченная, но для первой примерки сойдёт. У меня — получилось!

Остаток дня я возился с манжетами и брюками. Когда начало темнеть, я почти закончил. Даже удивился, насколько быстро всё вышло. Встал, приготовил моллюсков, подкинул в костёр две толстые ветки и отправился спать с чувством выполненного долга.

Проснувшись рано утром от холода, я по уже заведённой традиции побегал и попрыгал, чтобы согреться. Но теперь у меня был костёр! Поворошив тёплую золу, я отыскал непотухшие угли и раздул костёр заново. Когда весёлые языки пламени заиграли на берегу, я взял копьё и отправился на поиски крабов. Но теперь у меня была сумка! Далеко идти не пришлось. Крабы нашлись у первой же кучи. Плотно позавтракав, я справился со штанами и полностью оделся. Да, моим творениям было далеко до работы профессиональных портных, но это была одежда! И она была неплоха. Во всяком случае, была достаточно свободной и гнулась. Повертев шеей, я понял, что без воротника сотру её в кровь. Ещё нужно сделать петельки для пояса на брюках. И капюшон неплохо бы. Или просто сделать дождевую накидку? Ткани много. И рюкзак нужен. Нахрен! До обеда буду плавать и валяться! Самое главное сделал, можно и людей поискать. Пройдусь чуть выше берега. Стоило начать подниматься, как я понял, что неплохо бы обзавестись обувью. Склон состоял из острых камней чуть ли не полностью. Ударившись пару раз пальцами и чуть не разрезав стопу, я плюнул и пошёл плавать.

Наловив раковин и наплававшись до синих мурашек, я вдруг осознал, что без дела мне до одури скучно. Да и крабово-анадарная диета немножко приелась. После обеда я вздохнул и решительно сел за доделку снаряжения. Плащ-накидка вышел очень быстро. Чего там: разрезать холст, сделать шов на капюшоне и приладить верёвку вместо фибулы. Так как холстина здорово кололась кострикой — мелкими щепочками льняного остова, вплетенными в ткань, замочил одежду в ручье, густо натёр глиной, пописал на неё и отправил отлеживаться. Пока одежда кисла, занялся рюкзаком. За основу взял старый дедовский вещмешок — всего три шва. Сшить прямоугольный отрез ткани по бокам и сделать петельки под верёвку на горловине. Затем вырезать длинную полосу ткани и сшить её в стропу. Два конца стропы пришиваются к дну мешка, а петля обхватывает горловину узлом. Два часа работы — и рюкзак готов. Вынес и расстелил одежду на солнышке.

Сел думать над обувью. Решение родилось быстро. Отрезал от каната два куска, распустил на пряди, сплёл пряди бечёвкой — получилась неказистая подошва толщиной в два пальца. К подошве прямо по ноге пришил две полоски ткани — шлёпки готовы! Потом, когда будет скучно, доделаю до сандалий. Паруса осталось столько, что я даже не знал, куда девать. Вырезал огромный кусок под палатку. Нарезал несколько полотнищ под полотенца, портянки, одеяло и ещё кусок под подстилку в два слоя. Глина на одежде высохла, и я отбил её палкой, простирал, выколачивая камнем на камне. Промыл, высушил, замочил золу в глиняной ямке, чтобы получить слабый щёлок, и положил туда откисать.

Потом поужинал поднадоевшими моллюсками и лёг спать. С утра пробежался за крабами, позавтракал уже без большого удовольствия и занялся одеждой. Снова замочил в глине, высушил, отбил камнями, прополоскал и высушил ещё раз.

После всех этих манипуляций парусина стала в разы мягче и сияла почти белоснежной чистотой. С рюкзаком и плащом я не стал так заморачиваться. И так сойдёт. Жаль, нет фляги, чтоб набрать воды. Ракушки брать с собой бесполезно — без воды они задохнутся в течение пары часов. Я загрузил рюкзак отрезами, бечёвкой, положил две дощечки для добычи огня, сунул пучок сухих водорослей, с сожалением посмотрел на остатки паруса. Брать с собой канат или нет? Возьму. Выкинуть недолго, а попробуй найди. Надел чистую одежду, обул шлёпанцы, вволю напился, повесил нож на пояс, взял копьё, подошёл к воде.

— Спасибо тебе, морюшко, накормило, одело, одарило! — сказал я, ничуть не лукавя.

Отвесил морю земной поклон и отправился в путь.