Утром мы вновь вернулись в харчевню здоровяка, где позавтракали и отправились смотреть дома. Адресов в привычном понимании здесь не существовало, потому с нами был отряжен пронырливый парнишка, сын Дамана, Бинсум. Взгляд у паренька был шалый, точно у мартовского кота, а кудри вились настолько же обильно, как и у громилы-повара. Идти ему явно не хотелось, но волю отца он нарушить не посмел.

«ОТВЕДИ СИНДАРА И ОЛЕГА К ДОМУ ПОДЛЕ ЛЕКАРНИ, ПОТОМ К ЗЕЛЁНОМУ…» — Даман на-гора выдал целый десяток точек с довольно смутными ориентирами, но, судя по уверенной походке мальчишки, найти их все было для него не слишком большой проблемой. Только он не очень хотел этим заниматься. Судя по тоскливым взглядам, которые он бросал на кучки ребятни, время от времени махая им рукой, крайне важных дел у него было много. Целый список. Вот он оскалился и показал неприличный жест одной компании, получив в ответ гримасы и такие же неприличные жесты. Кто-то даже спустил портки и показал Бинсуму задницу. Только наше с Синдаром присутствие помешало ему продолжить эту занимательную дуэль. Вслед нам засвистели.

Кривые улочки и неказистые дома Румантара составляли любопытный контраст с идеальной мостовой из плит. Город жил своей жизнью. Навстречу нам попадались горожане разного достатка: вот прошла довольно потрёпанная женщина в годах, таща на плече огромную корзину, вот обильно потеющий толстяк в невероятной пижаме с рюшами салатового оттенка и рулоном бумаги. Синдар поклонился ему, а толстяк окинул его пренебрежительным взглядом.

— Городской писарь, — прокомментировал Синдар, — важный человек.

Я кивнул и продолжил разглядывать обитателей города. Свежая и весьма юная девица, держа небольшую корзинку в руках, болтала о чём-то с двумя личностями, имеющими вид настолько разбойный, что я проверил, как там висит мой топор. Удобно достать? Миновав троицу, мы узрели ожесточённо спорящих мужчин в окружении зевак. Дело явно шло к драке. Мимо них проковыляла согбенная старуха. В ноздри ударил запах тухлятины, и мы перешли мостик над канавой. Зловоние было настолько плотным, что я постарался не дышать. Под мостиком берега покрывала обильная чёрная грязь.

Наконец, мы пришли ко двору странного заведения. Прямо на плитах сидели люди с перемотанными тряпками конечностями, кто-то щеголял обмотанной головой, кто-то глухо постанывал, кто-то сидел, отрешённо уставившись в стену.

— Лекарня, — сказал Бинсум. — Дом во-о-он там. Сейчас кликну кого-нибудь.

Дом был своеобразный. Он имел два этажа, балкон и шикарное крыльцо, но если смотреть из садика сбоку, то видны были облупившиеся стены, хлопающая ставня и густые заросли неизвестного кустарника. На стук в дверь нам открыла подслеповатая старуха, которая молча впустила нас внутрь. Когда-то дом был хорошим, и за ним тщательно следили. Но теперь он явно переживал упадок. Внутри пахло пылью и запустением. А ещё старуха издавала густой запах старости и несвежих тряпок.

— Как Макран помер, так и стало мне пусто. Мара всё никак не заберёт к себе. Решила дом продавать и к внучке ехать, — сообщила нам бабка.

Мы прошлись по пыльному залу, позаглядывали в комнаты, пощупали лестницу, пооткрывали рассохшиеся двери сараев.

— Сколько вы за него хотите, уважаемая? — спросил Синдар.

— Не меньше, чем пять риданов! — неожиданно бодро ответила старуха. — Вон, расположение какое!

До меня донёсся запашок от канавы. Взглянув на Синдара, я помотал головой. Мы распрощались и ушли. Бинсум тоскливо вздохнул.

— Даже если попадётся что-то подходящее, Олег, нужно осмотреть все дома, — сообщил Синдар на улице.

Сын Дамана посмотрел на него взглядом кота из Шрека, тяжело вздохнул и повесил голову. Синдар рассмеялся.

— Ну, дружок, не переживай так. Я дам тебе бинтар, когда мы закончим.

Бинсум вздохнул ещё пару раз и повёл нас дальше. Следующий дом мне понравился гораздо больше. Просторные комнаты, крытая галерея, кухня с печью из камня и огромный стол, весь изрезанный ножами. Во дворе стояло большое каменное строение. Нечто вроде амбара с высокой крышей и огромными брёвнами вместо стропил. Печку здесь явно можно было поставить. И стол для инструментов. Вон там место под ящики… Но владелец запросил аж двенадцать риданов и не уступал ни одного.

— Нет, уважаемые! Дом добротный! И канта не сброшу!

Мы с Бинсумом синхронно вздохнули и ушли. Следующие дома оказались гораздо хуже. Я уже устал бродить по городу, заглядывать в закоулки и оценивать возможные удобства и неудобства. Бинсум уныло тащился за нами, а на лице его возникла печать смирения, как у каторжника, тянущего за собой тяжёлый чугунный шар. Синдар окинул нас взглядом и улыбнулся.

— Предлагаю зайти в харчевню, выпить немного вара и перекусить. Не унывай, Олег. Думаю, мы вскоре найдём что-нибудь подходящее.

Я согласно мотнул головой, и тут, как по заказу, перед нашими глазами возникло заведение общепита. Как и везде, оно состояло из большой открытой террасы, накрытой тканевым пологом, печи, стоящей у задней части, и двух девушек-официанток. Я вообще в принципе ни разу не видел, чтобы еду в таких заведениях подавали мужчины. Не знаю, почему. Мы удобно устроились на подушках у низкого столика, и к нам тут же подошла симпатичная деваха с обнажённой по местной моде грудью. Я поймал себя на том, что уже начал привыкать и реагирую менее остро. Так, лишь чуть-чуть задержал взгляд на аппетитных полушариях и откинулся на подушку.

— Что вы хотите на обед, уважаемые?

— Кашу с мясом на всех, теппер-вар и немного сладостей нашему юному другу.

Бинсум слегка приободрился. Ну конечно, какой пацан не будет рад сладкому? Девушка кивнула и ушла. Спустя пару минут на столе стояла дымящаяся каша и неизменный кувшинчик с зелёным варом. Подростку поставили тарелочку с ломтиками фруктов в сахаре, а нам подали ещё большое блюдо со сложенными в четвертинки лепёшками и горкой зелени. Девушка принесла нам маленькие деревянные лопаточки, заменяющие здесь ложки, и мы приступили к еде. Каша у Ханвара, даже в походе, на мой взгляд, получалась гораздо лучше. Но свежая зелень компенсировала лёгкие недостатки.

Когда официантка пришла за посудой, Синдар расплатился и остановил жестом уже собравшуюся уходить девушку.

— Элени, прошу, подождите. Мой друг подыскивает себе жильё в славном Румантаре, мы уже посмотрели несколько домов, но пока не нашли подходящего. Быть может, вы слышали, что кто-то хочет продать дом?

— Сейчас я спрошу на кухне и вернусь. А какой дом нужен вашему другу?

Я на секунду задумался.

— В принципе, я не хочу никаких изысков. Главное, чтобы туда могла заехать повозка и моя мастерская никому не помешала.

— А ваше дело требует, чтобы рядом был источник воды?

— Да, было бы неплохо. Ещё от моей мастерской будет немного шумно и временами будет дым.

— Больше вони не будет?

Тут я вспомнил, что эксперимент с пурпуром ещё далёк от завершения, и отказываться от него я не собирался.

— Нет, что вы! Но лучше бы было свободное пространство, где можно вывесить что-то. Я тоже, эммм… Могу сделать что-то не слишком… ароматное.

— Хорошо. Я передам.

— Благодарю, элени, — Синдар коротко кивнул.

Девушка ушла, мы с Синдаром не спеша подтягивали вар, а Бинсум набил рот сластями и стал счастлив. Мы допивали вторую чашку, когда к нашему столику подошла вторая девушка, чуть старше, чем первая.

— Доброго и хорошего дня, достойные, — девушка коротко поклонилась. — Маатана сказала мне, что вы ищете дом и место для мастера?

— Да, элени. Мой друг хочет открыть дело в славном Румантаре.

— Мне кажется, я знаю подходящее место. За городом из портовых ворот есть дорога, уходящая в горы. Если пройти по ней две тысячи шагов, вы найдёте овечью ферму старого Лада. Он когда-то делал сыр и привозил его в город на рынок, но с тех пор, как его старший погиб вместе с семьёй, а младший пропал, уйдя в море, старый Лад делает меньше сыра и продал часть стада. Кажется, он говорил, что хочет продать дом и уехать за город выращивать фрукты. Ещё вы можете сходить к Эманти за старым рынком. У неё тоже есть слишком просторный для неё одной дом, и она желала бы жильё поменьше.

— Благодарю, элени. Мы обязательно к ним заглянем.

Синдар подмигнул мне и взглянул на насупившегося Бинсума.

— Думаю, мы уже можем отпустить нашего помощника, Олег. Сходим туда сами.

Наш кучерявый гид воссиял будто солнышко. Синдар коротко хохотнул и протянул ему серебряную монетку.

— Держи, мы скажем твоему отцу, что ты честно исполнил его приказ.

Парняга заулыбался во весь рот, схватил монету, сгрёб остаток сладостей и моментально испарился.

Солнце стояло уже высоко и слегка склонилось к закату. Допив вар, мы вышли из харчевни и неспешно направились к району старого рынка. Не знаю, чем старый рынок отличался от нового, но плиты в этом районе сменились на утоптанную землю и вкрапления булыжника. Кругом была зелень. Синдар раскланивался с местными стариками, сидевшими в теньке у входа в лавочки, иногда останавливаясь и заводя разговор. Те охотно вступали в беседу и живо рекомендовали своих знакомых, узнав, какое дело привело нас сюда. Таким образом мы нашёл ещё с десяток адресов и, наконец, добрались до дома старухи Эманти.

Ну, что сказать. Дом мне понравился. Мощёный булыжником двор с каменным забором и большими воротами в арочном въезде выглядел внушительно. Во дворе обнаружилась капитальная пристройка и глубокий колодец. Половину двора накрывала обширная тень от гигантского дерева, слегка напоминающего сливу. Не хватало только беседки с виноградом. Старуха просила за дом девять риданов, напирая на хороший район и кучу полезной растительности в огороде и садике. Синдар вежливо слушал и кивал.

— Да, уважаемая, я понимаю. И фруктовые деревья, и кусты — это очень важно. Мы обязательно к вам зайдём, если не найдём ничего лучше.

— Ха, лучше! Да если вы найдёте что-то получше, я, так и быть, скину вам целый ридан, сынки! Патар мой, он-то знал, как надо строить! И огород какой, а? Чего ноги бить зазря? Эх, берите за восемь! Вспомните потом бабушку Эманти добрым словом!

— Мы очень благодарны, Эманти-аба, и цена хороша, но посмотреть нужно весь товар, иначе я буду плохим торговцем.

— Аш, вот будто это мне надо! Идите тогда, но если не вернётесь, будете потом сыпать песок на голову и причитать, что вас покусал пьяный гах! Только дурак не купит такой дом!

С трудом вырвавшись от боевой бабки, мы переглянулись и рассмеялись.

— Дом и правда хорош, Синдар. Только вот денег у меня наберётся как раз девять риданов, а мастерскую ещё нужно обустроить. Да и есть что-то нужно.

— Олег, не переживай. Уж голодным ты не останешься. Я дам недостающую сумму, а Барнут наверняка не откажется ссудить тебя деньгами на то время, что ты запустишь мастерскую. Не забывай, это наше общее дело.

— Я понимаю, Синдар, и очень благодарен за это. Но ты прав. Нужно посмотреть всё. Как там зовут этого старика?

— Лад. Старый Лад. Ну что ж, пойдём к портовым воротам. Остальное можно глянуть и завтра.

В порту Румантара царила оживлённая суета, несмотря на палящий зной и отсутствие тени. Приближаясь к воротам, я внезапно ощутил нечто громадное и полное спокойствия. Море. Я глубоко вдохнул запах водорослей, старого дерева и пеньки. В лицо мне тут же прилетел лёгкий ветерок и взлохматил волосы, сорвав шляпу. Поймав её за поля, я широко улыбнулся. Вот чего мне не хватало все эти долгие дни скитаний. Оно, казалось, тоже улыбнулось мне и подарило душе ощущение безмятежности. У причалов стояло целых пять кораблей на разгрузке. Единственное, чего мне не хватало, так это криков чаек. Море этого мира было слишком тихим.

Мы повернули направо. По пути нам попалась пара рыбаков, которые подтвердили, что к старому Ладу идти, и махнули руками. Дорога состояла из утоптанных мелких камней и постепенно забиралась выше.

— Повозки точно проедут, — сказал Синдар, — но место на отшибе.

Я пожал плечами и посмотрел через левое плечо. Море играло солнечными бликами. Берег и каменистый пляж находились в сотне метров под дорогой. Чуть ниже, по пологому склону. Дорога вильнула раз, другой, море исчезло за спиной, и мы поднялись на плато. Спустя некоторое время я увидел постройку, стоящую слева, подле горы. Строение было не слишком аккуратным. Видно было, что его строили из того, что нашлось под рукой. Камнем в избытке снабжала гора. Крыша была собрана из жердей, досок и укрыта тростником или чем-то подобным. Камни скрепили глиной и побелили известью. Перед домом, под навесом, была устроена завалинка из камней и глины. На ней сидел старик и смотрел в сторону моря. Между домом и морем было небольшое пастбище, по которому гуляли меланхоличные овцы. Мы переглянулись и направились к дому.

Услышав скрип камня под нашими ногами, старик медленно обернулся. На голове его красовалась большая шапка из овчины, здорово напоминающая папаху.

— Мир и благо твоему дому, Лад-баси.

Старик молча кивнул.

— Мой друг хочет открыть дело в Румантаре и подыскивает жильё. В харчевне нам подсказали, будто вы хотите продать дом и переехать. Это так, достойнейший?

— Это вам Нарину сказала. Она дружила с моей невесткой.

— Мы не спросили имени, уважаемый. Девушка работает подавальщицей в харчевне у старого рынка.

— Точно. Ну, раз уж пришли, смотрите. Вы голодны?

— Нет, Лад-баси.

— Что ж, тогда всё равно отведайте хотя бы по кусочку сыра. Боги нечасто посылают мне гостей.

Старик тяжело поднялся и пошёл под навес. Мы двинулись за ним. В столбах тут и там торчали деревянные колышки, на которых висели различные верёвки, вязанки трав и конская упряжь. Интересно, где же лошадь? На пастбище я коней что-то не заметил. Старик подошёл к потемневшей от времени полке, взял доску, что-то завёрнутое в тряпицу и прошёл за дом. На заднем дворе стояла беседка из жердей с вьющимися по ней растениями, огромный камень, заменяющий стол, и несколько деревянных чурбачков вместо стульев. Лад взял кувшин и подошёл к небольшому каменному резервуару с водой. Из ёмкости вытекал ручей, который бежал по двору дальше в сторону пастбища. Зачерпнув воды, старик поставил кувшин на стол и развернул тряпицу. Достав из-за пояса нож, старик нарезал сыр, по твёрдости не слишком уступающий камню, и налил воды в медные чашки.

— Я бы поставил вар, но разводить огонь слишком долго. Но вода у меня ключевая, из сердца горы. В Румантаре такой не сыскать. Пейте, ешьте, а потом посмотрите дом.

Я осторожно откусил кусочек сыра. Он был очень солёный и имел зернистые гранулы, которые будто кристаллы перекатывались на языке. Отхлебнул немного воды. Она оказалась настолько холодной, что у меня заломило нёбо и зубы.

— Вот, держи травку, — сказал старик и отщипнул листок прямо с беседки.

Трава оказалась пряной, острой. Чем-то похожей на тархун или крессалат. В нос ударило терпким запахом. Как горчицей или хреном.

— Ух! Как называется эта травка, Лад-баси?

— Это умбал. Растёт очень высоко и питается снежной водой. Но моя старуха посадила его здесь, у ключа, и он прижился.

— Никогда такого не пробовал! Очень вкусная травка.

Старик усмехнулся и промолчал. Так, молча, мы съели по кусочку восхитительного сыра и запили его хрустальной водой.

— Можно посмотреть дом, Лад-баси?

— Смотрите. Я посижу здесь. Лестница под навесом.

Мы вернулись под навес, где разглядели лестницу на второй этаж. На первом этаже была кухня с двумя маленькими окошками и большое прохладное пустое помещение с дверью без окон. На втором этаже было четыре комнаты. Три просторные комнаты были покрыты пылью. Под ногами был пол из плоских камней, стояла неказистая мебель. В одной из комнат стояла большая двуспальная кровать, сундук и шкаф. В другой — две маленькие кровати. На полу лежала игрушка — кукла из ткани с раскинутыми ручками. На тряпичном лице были нарисованы краской два глаза и задорная, но слегка кривоватая улыбка. Я осторожно поднял куклу и положил её в кроватку. Третья, самая маленькая, была с наглухо запахнутыми ставнями. В ней стояла лежанка, тяжёлый деревянный стул и стол у окна. Окно выходило на море. Я присел на стул, положил руку на стол и посмотрел в окно. Низко висящее солнце прокладывало по морю ослепительную дорожку. И тут меня настигло дежавю. Точно так же я, бывало, сидел у окна в родительском доме и смотрел на море вместо того, чтобы делать уроки. Точно так же гора перекрывала мне часть обзора, и точно такая же солнечная дорожка пробегала до поляны, на которой мы гоняли мяч. В моих ушах отчётливо раздалось: «Сева, давай выходи, твоя матушка свалила!» — и я прерывисто вздохнул.

В четвёртой комнате обитал сам старик. Здесь тоже была широкая кровать с шерстяным одеялом, стоял ещё один сундук и тяжёлый комод. На комоде стояли резные фигурки зверей.

Я спустился вниз.

— Лад-баси, а что за комната на первом этаже, где нет окон?

— А. Сыроварня. Возьми лампу в углу и посмотри. Там спуск вниз. Сыры я выдерживаю внизу.

Синдар нашёл какую-то плошку, наполненную маслом, и затеплил в ней огонёк. Странно, что у старика не было уже привычных световых камней. В комнате было тихо и пусто. На полу стояло несколько деревянных кадок, в углу находилась огромная печь с медным котлом. В полу у дальней от входа стены был огромный распашной деревянный люк с железными кольцами вместо ручек. Раскрыв его створки, мы увидели вырубленную в камне лестницу. Ступеньки не отличались гладкостью, имели разный размер, и каждая обладала уникальной формой, поэтому приходилось спускаться крайне осторожно. Заметно было, что когда-то это было входом в естественную пещеру, который кто-то, затратив немало сил, серьёзно расширил. Внизу оказалось довольно большое помещение. Кое-где о потолок можно было разбить голову остатками сталактитов. В стенах имелись долблёные ниши, в которых лежали сыры. В помещении было холодно. По одной из стен стекала вода, которая уходила по довольно глубокому искусственному руслу. Не было ни запаха плесени, ни спёртости воздуха. От дальней части помещения веяло морским воздухом. Подняв лампу повыше, мы смогли разглядеть узкий ход, ведущий дальше в темноту. Именно в него и стекала вода. Минуту мы смотрели на отблески пламени на камнях, а затем вылезли обратно.

— Ну как тебе, Олег?

— Даже не знаю. Построек под мастерскую я здесь не заметил. Но вот сам дом мне понравился. Надо узнать у старика, сколько он просит за него.

— Дом понравился? Но мы видели гораздо лучше, Олег.

— Да знаю я. Просто мне здесь нравится.

— Ну… Это важно. Осталось узнать цену.

Мы выбрались из тёмных глубин погреба и отправились к пастуху. Старик сидел у стола молча и, казалось, совершенно не интересовался результатом осмотра.

— Лад-баси, ваш дом очень уютный.

Старик удивлённо приподнял бровь.

— Да?

— Мне понравилось. Скажите, сколько вы хотите за него?

Старик пожевал ус и произнёс, будто бросаясь в воду с обрыва:

— Четыре ридана! — помолчал и добавил: — Вместе с сыродельней и овцами.

Мы с Синдаром переглянулись.

— Овцы мне не слишком нужны, уважаемый. Мне нужно жильё и место под мастерскую.

— Четыре ридана! — старик сдвинул брови, как партизан, обороняющий родную деревню от немцев.

— Хорошо, — сказал я.

Синдар возмущённо посмотрел на меня. А старик растерялся.

— Так это… Ох.

Он опустил голову и глубоко задумался. Ладонь его, лежащая на узловатом посохе, задрожала. Целую минуту он хранил молчание, а затем поднялся и ушёл. Мы, недоумевая, переглянулись. Лад вернулся с двумя крупными сырами и протянул их нам.

— Уважаемые… Я вот всё сидел на завалинке, смотрел на море, что отняло у меня сына, и горько мне было. Думал продать дом, купить сад подальше от Румантара…

Он прервался и вздохнул.

— А как до дела дошло, понял, что не могу. Вдруг…

Он опять замолчал. Глаза его устремились на спокойную бесконечную гладь воды. Солнце почти коснулось моря, и вокруг вдруг застрекотали первые ночные цикады.

— В общем, простите старого дурня. Вот. Возьмите сыры за беспокойство. Больше у меня ничего нет.

Я сидел, держа в руках круг каменного сыра, и сердце у меня внезапно защемило. А потом в голову стукнула неожиданная мысль.

— Лад-баси… Тогда у меня есть другое предложение…

Старик внимательно посмотрел на меня.

— А что вы скажете, если я куплю у вас половину дома?

— Как это?

— Ну… Вы будете жить тут. А я буду жить в другой комнате. Той, что слева. Маленькой. А если ваш сын вдруг вернётся… Ну… Либо куплю вторую половину, если вам понадобятся деньги, либо вы вернёте мне часть, и я уйду. Только мне мастерскую нужно построить. А вот с ней… Ну… Решим что-нибудь…

Речь вышла скомканная. Да я и сам толком не знал, чего я хочу. Над столом повисла тишина. Старик опёрся на посох и долго стоял молча. Синдар сначала удивлённо посмотрел на меня, а затем его лицо озарила широкая улыбка. Он откинулся на травяную стену беседки и, всё так же улыбаясь, переводил взгляд с меня на старого пастуха. Тот заметил улыбку караванщика и сурово насупился.

— Вот что… Не надо денег тогда. Живи. Строй свою мастерскую, где хочешь. А там видно будет. И ещё помогать мне будешь, понял?

На душе вдруг стало очень легко.

— Буду, Лад-баси! Только сыры я варить не очень умею. Придётся учить! И за овцами я как-то не ходил… Ну, не пришлось.

Синдар расхохотался. Старик сурово на него зыркнул и медленно, с достоинством ответил:

— Научу. Хорошо научу. А ещё… Похоронишь меня. Если сына не дождусь.

— Живите долго, Лад-баси! Олег всегда приносит удачу! Может, и вернётся ваш сын!

Старик протянул мне дрожащую руку, и я уж было хотел осторожно её пожать, но он ухватился неожиданно крепко. Как тисками сдавил. Ого! А дедуган ещё крепкий! Синдар сверху обхватил обе наши руки, потряс и продолжил хохотать.