За воротами оказался узкий каменный коридор, в который едва-едва проходил фургон, но всё же проходил. Мальчишка шёл спереди, указывая дорогу. Миновав каменную кишку прохода, фургоны оказались в довольно просторном дворике, где их можно было составить рядком и выпрячь животных. Мальчишка безмолвно брал под уздцы очередного ящера и уводил куда-то со двора. Коней ему не доверили: каждый член каравана уводил лошадь собственноручно. Вся эта парковка заняла почти полчаса, и всё это время Синдар сидел вместе с толстяком на небольшой террасе, поглядывал на нас и вёл неспешную беседу. Когда с транспортом было покончено, служка проводил нас на второй этаж, где нам была предоставлена просторная комната типа казармы, с десятками лежанок и выходом на галерею. Судя по всему, Синдар будет ночевать на третьем этаже, в той самой башенке, что я заметил, стоя у ворот. Караванщики быстро перетаскали пожитки на второй этаж, Шангай лично отнёс свои вещи и вещи Синдара на третий. «Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели! А когда нет цели…» — всплыло в моей голове. Закончив с размещением, мы собрались во дворе и строем пошли в полков… Общественную баню.

Городские бани впечатлили меня не меньше, чем московское метро иностранцев. В архитектуре строения явно проглядывался стиль хафсат. Гигантские арочные галереи, колонны, поддерживающие своды, лестницы, явно рассчитанные не под человеческую анатомию… Всюду были заметны следы колхозного ремонта. Мелкие и суетливые людишки переделывали под себя пространство гигантов. Вот лесенка, собранная из не слишком ровных досок, вот корявая дверь раздевалки… Это было похоже на то, как чайки оккупируют труп кита, выброшенный на берег. Мне стало немного грустно. Над всем этим беспорядком довлел камень. Величавый и спокойный. В этом строении хафсат не использовали уже привычный по дороге базальт. Наоборот. Здесь явно поработал художник. Переливы дымчатого мрамора сменялись ветвистым узором родонита, неспешно выплывали вставки агата, оникса и многообразия яшмы. Камни были подогнаны друг к дружке очень плотно; зачастую узор одного переходил в узор другого так естественно, что чудилось, будто минералу стало скучно и он решил слегка похулиганить. Наконец, мы добрались до открытого помещения, в котором был устроен глубокий бассейн, имеющий форму настолько причудливую и неравномерную, что казалось, будто хафсат решили целиком выпилить с какой-то горы кратер, отшлифовать его до блеска и наполнить водой. Над бассейном клубилась тонкая полоса тумана. Вода была горячей. Мои спутники бросили полотенца прямо на пол и медленно зашли внутрь по покатому спуску. Я поступил так же. Оооооо…

Горячая вода обняла моё уставшее тело, и я погрузился в нирвану. Это было… Очень успокаивающе. Над водой тут и там торчали головы людей с блаженными улыбками на лицах. Я вытянул ноги и задрал голову, уставившись в звёздное небо. Мне показалось, что камень подо мной шевельнулся, и я встревоженно обернулся.

— Не бойся, Олег. Это шарат-антур. Камень этого благословенного места сам принимает форму, удобную для тебя. Смотри.

Синдар облокотился локтем на парапет, тот медленно продавился под его весом и превратился во что-то наподобие лежанки.

— Едрить его в дышло! Вот это я понимаю, нанотехнологии! Куда там Чубайсу!

— Что?

— Магия, говорю, офигенная тема!

— Да, магия удивительна. Но это творение старейших. Секрет этого чуда никому из людей неподвластен. Шарат-антур — единственный под светом луны, Олег.

— Да уж. Смотрю, хафсат просто мастера в работе с камнем.

— Не только. Ты ещё не видел их помощников.

— А где на них посмотреть?

— Завтра я отведу тебя. Когда поговорю с другом по поводу твоего дома.

— Разве ты не собираешься сначала заняться торговлей?

— Паучий шёлк, Олег, требует только одного: не продешевить. С этим я, если боги позволят, справлюсь быстро.

Синдар широко улыбнулся.

— Прямо сейчас начну.

С этими словами караванщик махнул кому-то рукой на той стороне бассейна. С другой стороны ему ответил просто невероятной толщины человек с тщательно завитой бородой. Реально, в его бороду были вплетены бигуди. Борода, кстати, была окрашена в радикально синий цвет и смотрелась весьма вызывающе. Рядом с этим античным панком сидели ещё двое таких же. Борода одного из них была окрашена в малиново-красный, а у другого походила на лису, подвешенную ради забавы под подбородок. Дедолис тоже махнул Синдару, после чего троица выбралась из воды и направилась к каменному столу неподалёку. Караванщик сжал мне плечо, завернулся в полотенце на манер тоги, раскинул руки и поспешил туда же. Обнять толстяка полностью у него не получилось. Поэтому он слегка похлопал его по руке, больше похожей на светлый бурдюк, чем на конечность. Вся троица тоже похлопала нашего главу по плечам и неторопливо уселась за стол. К компании тут же поспешил мальчик, который поднёс им серебряный кувшин с неизвестным напитком. Я понаблюдал ещё пару минут, а затем откинулся на парапет и вытянул ноги. Из камня выдавилось ложе, которое медленно подстроилось под меня. Пусть мягкостью камень не отличался, однако каждый изгиб настолько хорошо повторял мою анатомию, что я ощущал себя так, будто лежу на перине с горячей водой. Да, стоило мне лишь представить джакузи, как из ложа тут же начали бить струи. Гидромассаж в магическом средневековье явно отличался в лучшую сторону от изделий современности. Ни одна из водных прядей не доставляла никакого дискомфорта. Я даже задремал, поддерживаемый мягким потоком из бассейна. Очнулся только когда Синдар потряс меня за плечо.

— Пойдём в гостиницу, Олег.

— Как? А разве нам не нужно намазываться мазью и так далее?

Синдар засмеялся.

— Нет, Олег. Это же шарат-антур. Вода уже вымыла тебя так, как твоя матушка не мыла тебя во младенчестве.

Действительно. Не нарушая дрёмы, ложе подняло меня над водой и высушило. Даже волосы были расчёсаны. Если я когда-нибудь овладею подобной магией и вернусь в свой мир, голодать мне точно не придётся. Один такой источник меня просто озолотит.

— Синдар, а много людей пыталось разгадать тайну этого бассейна?

— О, мой друг, я думаю, каждый, кто овладел искусством и побывал в благодатном источнике. Я и сам думал над секретами бань целый год после первого посещения.

— И как успехи?

Синдар красноречиво развёл руками.

— Увы. Магия шарат-антура слишком сложна и многогранна. И хотя хафсат известны во многих странах и много где можно повстречать их следы, такое чудо есть лишь в Румантаре. Значит, и для них было сложно строить такие места. И это говорит нам многое.

— Пожалуй, ты прав. Мягкий камень, надо же…

— Не только это, Олег. Вода здесь всегда чистая, даже если рядом моются путники, прошедшие самую дальнюю дорогу. Если ты захочешь воду прохладнее или горячее, ты не помешаешь соседу. Хочешь волны или струи, бьющие в спину? Пожалуйста. И это только то, что знаю я. Может быть, это место умеет и то, что я даже не могу себе представить.

Я захотел, чтоб вода засветилась голубым светом и выпустила множество пузырьков. Бассейн, казалось, на секунду задумался, а затем исполнил желание.

— Однако, — растерянно сказал Синдар, — до этого я раньше не додумался.

Я продолжил экспериментировать и пожелал водную статую женщины в середине бассейна. Спустя две секунды гладь воды приняла ту форму, что я задумал. Вокруг послышались восхищённые вздохи.

— Ух ты! Эге! — весьма глубокомысленно сказал я.

Статуя рассыпалась струйками. Я поднялся на своём ложе, и чудесный резервуар тут же поднял из глубины дорожку к краю, заботливо убрав капельки, чтоб я не поскользнулся.

В гостиницу после бань мы не пошли. Вместо этого мы двинулись в харчевню.

— А разве в гостинице не подают обеды?

— Подают, — Синдар чуть поморщился, — но достопочтенный Парс берёт за трапезу такую плату, будто отдаёт свою дочь, не меньше.

— И как, вкусно?

Ханвар, идущий сзади, презрительно скривился и сплюнул на дорогу.

— Раньше у него был очень хороший повар. Но повар ушёл, а цены остались, и достопочтенный Парс предпочёл этого не замечать.

Тем временем мы приблизились к открытой террасе, чью парусиновую крышу поддерживали деревянные столбы. В воздухе ощутимо запахло специями и жареным мясом. Желудок по-сиротски забурчал. По террасе порхали разноцветные девушки. Прям как цветы. Ни одного повторяющегося платья я не заметил. Возле кирпичной печи орудовал разбойного вида детина, заросший курчавым волосом, как вождь всех баранов. В огромных его лапищах блестела маааленькая ложечка, при помощи которой он аккуратно снимал пробу с кипящего котла. Вот он постоял, почмокал гранитной челюстью и задумчиво кивнул. Затем развернулся и окинул нас взглядом. Глаза его смешно выпучились, и он сделал глубокий вдох.

— СИНДААР!!! ДРУГ МОЙ, КАК ЖЕ Я РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ!

В зале вздрогнули почти все посетители. Только девушки продолжили сновать по залу как ни в чём не бывало.

Детина напомнил мне товарища Громозеку из старого мультика «Тайна третьей планеты». И внешне, и напором эмоционального давления.

— ААА! ДРУЖИЩЕ ХАНВАР ТОЖЕ ТУТ! И ШАНГАЙ! А ЭТО КТО РЯДОМ С ТОБОЙ? Я ЕГО РАНЬШЕ НЕ ВИДЕЛ!

Детина двигался так же стремительно, как большая обезьяна: прошла всего секунда, а он уже был рядом, и его курчавая голова склонилась надо мной.

— Привет. То есть, доброго дня тебе.

— Это Олег, Даман, — сказал Синдар, — он мой друг и партнёр.

— ХМ! — сказал детина, а затем широко улыбнулся и ухватился за мои плечи.

— ДРУГ СИНДАРА — И МОЙ ДРУГ!!! ИДИ СЮДА!

Я почувствовал себя резиновым ёжиком, будучи стиснут в объятиях здоровяка. Даже пискнул, похоже. Так же стремительно меня бросили и схватили Синдара. Потом Шангая. Потом Ханвара. Повара ему от земли оторвать не получилось, поскольку тот ухватился за огромный тяжёлый стол.

— СЛАБ Я СТАЛ! — заорал Даман на весь зал. — ШЕЙРА! НАМ НУЖНО ПОКУШАТЬ!

— Хватит орать, балбес, — сказала миниатюрная женщина в переднике, появившись откуда-то из темноты кухни. — Гостей совсем перепугал опять. Здравствуй, Синдар. И ты, Ханвар, здравствуй. Отпусти стол, пожалуйста. Даман, отпусти Ханвара. Значит, ты решил открыть новое дело, Синдар? На караванщика твой друг не похож.

Женщина внимательно посмотрела на меня.

— Да, Шейра. Ты удивительно прозорлива. Олег найдёт дом в Румантаре и откроет мастерскую.

— Значит, нужен дом? — выделила Шейра главное. — Ты опять остановился у этого паскудника Парса?

— Прости, но караван к вам уже не поместится.

— И сколько у тебя нынче фургонов?

— Уже пять, Шейра. И лошадей восемь.

— А, тогда действительно не поместитесь. Отец тобой, наверное, гордится? Как поживает Надира?

— Всё было хорошо, когда я уезжал. Балидар уже помогает матери, Хантур растёт и ест. Надира была не слишком довольна, что я уехал, но, надеюсь, смягчится, когда приеду. Как поживают Бинсум и Латрея?

— О, хвала Медеве, всё хорошо. Садитесь за стол, сейчас вам подадут вар и еду. Икука!

Шейра закричала ничуть не хуже самого Дамана, и на её зов откликнулась красивая девушка в голубом платье.

— Да, хатанас.

— Принеси гостям вар, а потом забери жаркое.

— Хорошо, Шейра, — девушка с любопытством окинула нас вишнёвым взглядом и скрылась на кухне.

Я отметил её правильные черты лица и фигуру. Настоящая красавица! Красавица Икука. В голове кто-то хрипло крикнул: «Хэ-хэй! Осталось ещё встретить Каналью. И тысячу чертей. Не дай Бог, конечно».