После нашего договора со старым Ладом мы вернулись в гостиницу, а наутро вновь посетили Дамана, где Синдар в красках поведал историю с приобретением жилья. Даман долго хохотал, а потом так приложил меня по плечу, что оно онемело.

— МАСТЕРОВ Я ТЕБЕ НАЙДУ!

И всё завертелось… Через сутки я познакомился с местным бригадиром строителей — крепким суровым парнем по имени Бидал. Тот прошёлся со мной до жилища старика, цокая языком оглядел постройку и посоветовал обновить кровлю. Затем оглядел скопища валунов, скатившихся с горы, и сообщил, что проблем с материалом для постройки мастерской не будет. Потом извлёк из мешочка для артефактов странный камень, вспыхивающий время от времени загадочными символами, прошёлся по пастбищу туда-сюда и, ничего не сказав, ушёл. Вернулся с двумя крепкими парнями, которые несли на плечах лопаты. Указал им место, и они начали рыть.

— Бидал, а чего они роют там? Мастерскую же в другом месте ставим?

Бригадир посмотрел на меня как на слабоумного и сообщил:

— Везти глину издалека дорого. Там — глина.

— Ааа, — сказал я.

— Здесь мы сделаем ещё одну яму. Для пережога.

— Чего?

Бидал вновь осмотрел меня и сообщил:

— Известь покупать тоже дорого, — он махнул рукой в сторону горы, — известняк. Пережжём. Известь.

— Ааа, — сказал я. А потом отошёл в сторонку. Мастер, как говорится, есть и не… Чего лезть?

Пока парни рыли яму, к нам присоединились ещё несколько мужиков. Старшим у них был крупный седобородый детина, с которым сам Бидал общался невероятно тактично. Это был старшина каменщиков Эллидан. Глядя, как его подручные таскают камень и чёткими скупыми ударами превращают бесформенные глыбы в ровные прямоугольники и пластины, я залюбовался.

Работа их казалась каким-то чудом. Вот камень, вот обыкновенное зубило с широкой лопаткой, один чёткий удар — и открывается ровная грань будущего блока. Да, до работы хафсат с их идеальными формами мужикам было далеко. Но если сравнить с современными каменщиками моего мира, мужики дали бы им сто очков вперёд. Вместо нудной возни и пылящей часами болгарки — один чёткий удар. Чудо просто.

Когда на полянке под стройку выросла горочка будущих блоков, Эллидан, руководствуясь одному ему понятными принципами, распределил блоки на три неравные кучки. Затем взял одного мужика с тачкой и направился к склону лично. Там он долго бродил среди каменюк, осматривая их настолько же придирчиво, как ювелир выбирает камни для будущего ожерелья. Наконец он выбрал и отметил каждый краской из специальной баночки на поясе. Вдвоём они взвалили первый на тачку и повезли к месту будущей стройки.

Тут ко мне подошёл старый Лад.

— Ты долго ещё мух есть собираешься?

— А? — глубокомысленно спросил я.

Старик вздохнул:

— Ты нанял бригаду. Чем кормить их будешь? У меня, кроме сыра, мало что есть.

— Ааа! — сказал я.

— Иди в харчевню, позови Нарину и договорись, чтоб они приносили обед каждый день, если ты не любишь готовить сам.

— Сейчас!

И я опрометью бросился в город. Пока нашёл харчевню, пока договорился и вернулся обратно, прошло часа два. За это время на площадке произошли значительные изменения. Место под стройку было очищено от растительности. Пучки травы аккуратно разложили на солнце, а меня уже дожидался Бидал.

— Пол будем каменным делать или просто землю утрамбовать? Каменный — дороже.

— Давай каменный. А насколько дороже?

— Смотри. Стены и кровля обойдутся в три лигура. Делаем пол из камня — ещё лигур. Просто утрамбовать землю — шесть бинтаров.

— Пусть будет каменный.

Бидал довольно кивнул.

— Печь говорил, будешь делать? Для обогрева или для работы?

— Для работы. Но печь будет делать мастер из Габан-Тави. Она для плавки нужна.

— Такое мы не сделаем. Подземники согласились делать печь людям? Это как же ты договорился? Дороже мастерской встанет?

Я вместо ответа снял мешочек с шеи и показал кольца дружбы с двумя домами подземников. Брови Бидала взметнулись в неподдельном изумлении.

— Значит, и правда ты — мастер, — он по-новому взглянул на меня, — а с виду совсем ещё сопляк. Металл плавить будешь?

— Не, — я отрицательно помотал головой, — но с металлом тоже работать буду.

— Ладно. Лезть не буду. Но печь для отопления тоже нужна. Или зимой ты работать не будешь? У моря холодно бывает. Шторм — страшное дело.

— У входа давай. Слева. В том конце от рабочих печей жарко и так будет. Вот здесь окно нужно. Большое.

— Прям большое? Улицу топить будешь же, Олег. Пузырь поставить можно только на маленькое окно. Слюда дорогая. И большое окно… Хм…

Точно. Этот мир понятия не имеет ещё, что такое оконные стёкла. Блин. А свет для работы очень нужен. Световые камни! Точно! Они же дешёвые!

— Тогда световых камней побольше вставлю. Они ж недорогие.

Бидал вновь посмотрел на меня как на слабоумного.

— Световики недорогие? А сколько ты их покупал?

— Один только. Сейчас покажу.

Я сходил за мешочком и принёс камень.

— Олег. Это одноразовый камень. Он один день светит. Сколько ты за него отдал?

— Один пил, кажется.

— Ну так тот, что будет пять дней светить, стоит полтора бинтара. И перезарядка столько же. В той же мастерской, где покупал. У другого мастера зарядить не получится.

— Я думал, камни всегда светят. Вон на дороге они же от солнца днём заряжаются, а ночью…

Бидал расхохотался:

— Олег. Ты как ребёнок. Откуда ты?

— Издалека. За морем.

— Ясно. Не бывает вечных камней. И мастерства хафсат никто из ныне живущих не достиг. Потому хороший световик стоит два бинтара. Средний — полтора. Зарядка — в цену камня. А тот, который будет светить сорок дней, стоит лигур. И зарядить — столько же. Чтоб всю мастерскую осветить, тебе нужно четыре камня. Если тонкую работу делать — ещё один. Считай.

Да уж. Вот где слабое место оказалось. Свет мне нужен однозначно. В полутьме гравировка и шлифовка — тот ещё ребус.

— А если двойную раму на окно сделать и набрать из пузырей сетку?

— Это как? — Бидал недоумённо посмотрел на меня.

— Сейчас.

Я выбрал ровный участок земли, взял палочку и принялся рисовать чертёж в трёх проекциях.

— … А вот сюда вставляются штапики, которые и будут держать пузыри.

Бидал почесал затылок:

— Гедери! Иди-ка сюда.

К нам подошёл высокий худой парень с ястребиным профилем.

— Глянь-ка, что клиент придумал.

Я объяснил ещё раз.

— А зачем двойная рама? Свет тусклее будет.

— Для тепла. Воздух между рамами будет иметь свою температуру и не пропускать, ну, точнее, хуже пропускать холод снаружи.

— А вот такая форма зачем? Не проще обычную прямоугольную?

— Тоже для тепла. Штапик… ну, ветка, разрезанная на четверти, плотно сюда зайдёт и зажмёт пузырь. Сюда вобьём гвоздики…

— Я таких маленьких гвоздей никогда не видел. Вот гвоздь.

Гедери извлёк из кармана родственника железнодорожного костыля и показал мне. М-да… Что-то я упустил из виду тот момент, что местная металлургия очень примитивна. Даже в Габан-Тави я нигде не видел мотков проволоки. Кстати, примитивную волочильню тоже можно добавить в мастерскую. Спросом пользоваться будет. Наверное.

— Надо отца позвать завтра. Расскажешь ему ещё раз.

Из харчевни пришли два подростка с тележкой еды. Мужики со вкусом пообедали, неторопливо выпили вара. Кто-то прилёг отдохнуть. Мы с Бидалом походили ещё и обсудили тонкости. Кучка блоков постепенно росла.

Два землекопа выкопали будущую яму для извести и ссыпали туда несколько тачек дров. Затем один из парней спустился вниз и принялся выкладывать из дров клетушки и колоть щепу, а другой принялся месить глину с травой. Я подошёл посмотреть.

— Известь жечь будете?

— Неа. Сегодня только уголь заведём. Камни послезавтра заложим.

Парень старательно складывал дрова так, чтоб между ними оставалось пространство, которое он забивал щепой и сухой травой. Наконец он вылез из ямы. Вдвоём они подтащили тачку с замешанной глиной и принялись мастерить из неё плотную крышку и воздуховод у самого края. Каменотёсы уже ушли, а парни продолжали свою работу. Наконец они подожгли яму, дождались, пока дрова разгорятся, и закрыли крышку. Из глиняной трубы потянулся лёгкий дымок, а парни принялись укладываться спать.

— Вы домой не пойдёте?

— Не. За углём следить надо. Часть ночи я, потом Динкас. Потом продухи закроем, и уголь будет томиться.

— А что будет, если не следить?

— Дык, работа насмарку. Уголь задохнётся и будет недожог. А ежели открыть все продухи, то пережог и зола.

— Ясно. Вару вам сделать, парни?

— Да не. Всё с собой есть.

Эту ночь я впервые ночевал в доме. Утром, едва рассвело, приехали Синдар и Шангай на повозке. Мы обнялись. Старый Лад выпустил овец на пастбище и возился на кухне.

— Доброго дня, Лад-баси.

— И вам, ребятки. Уезжаете?

— Да, уважаемый. Вот, привезли Олегу его вещи. Только разгрузимся и отправляемся в путь.

— Сейчас позавтракаем.

— Мы уже поели, Лад-баси.

— Ну, вару хоть выпьете.

— Благодарю за гостеприимство, Лад-баси, но мы откажемся, не сочтите за оскорбление.

— Сыру хоть с собой возьмите!

Синдар широко улыбнулся.

— А вот от вашего сыра я не откажусь!

Все, кроме старика, рассмеялись. Лад сдвинул косматые брови, но я заметил, что усы его дёрнулись, будто он прячет улыбку. Молча кивнув, он скрылся в сыроварне.

Мы вытащили из фургона мои пожитки, ящик с образцами, покупки из Габан-Тави, а затем Синдар вручил мне мешок с крупами, сушёное мясо и два брикета соли.

— На первое время, Олег.

Вернулся Лад и принёс два небольших круга сыра, завёрнутые в тряпицу. Синдар принял их с уважительным поклоном.

— Я собираюсь приехать в Румантар дней через сорок, Олег. Но если тебе захочется меня увидеть раньше, езжай в деревню Игламар. Она стоит в двух днях пути от города, если ехать напрямую. Даман расскажет, как добраться. Купи коня. Даман поможет выбрать. Вообще, если понадобится помощь, иди к нему. Он мой друг. Прости, что не успел показать тебе лавку музыки и слугу хафсат. Но если захочешь, найдёшь их очень легко.

Синдар и Шангай поочерёдно меня обняли, и в носу защипало. Я стиснул их в ответ и пожалел, что не пришёл в гостиницу, чтобы попрощаться со всеми караванщиками.

— Попроси прощения у ребят, что так и не пришёл. Буду ждать нашей следующей встречи.

— Хорошо. Я передам.

Они залезли в фургон, Шангай тронул поводья, и повозка покатила по горной дороге.

Я долго стоял, глядя вслед скрывающейся в пыли повозке. Ветер пошевелил мне волосы и донёс далёкий всхрап лошади. Потом стало тихо. Так тихо, что в ушах зазвенело.

Старый Лад хмыкнул за моей спиной и потопал обратно в дом. Овцы на пастбище вновь принялись задумчиво жевать траву. Где-то в горах закричала птица. Я повернулся и посмотрел на дом, на гору, на море внизу. На мастерскую, которой ещё нет, но которая скоро будет.

Всё. Я здесь.

Я подошёл к краю обрыва, где земля круто обрывалась к морю, и сел на тёплый камень. Солнце стояло ещё высоко, но уже начало клониться к закату. Я смотрел на безмятежную гладь воды, слушал, как она лениво лижет камни у подножия, и пытался осознать то, что впервые за много лет у меня был дом.

Не арендованная квартира, не случайный угол в таверне — свой.

Свой.

Я засмеялся и повалился на спину. Небо было таким чистым, таким нестерпимо синим, что на глаза навернулись слёзы. Я прикрыл их ладонью и долго лежал, слушая, как ветер шевелит траву и далеко внизу плещется море.

Потом я встал, отряхнулся и пошёл в дом.