После завтрака караванщики начали собираться, а я так и не решил, как мне поступить. Ощущение двойственности мыслей. Головой я понимал, что мир этот совершенно другой и люди в нём другие. Но опыт ошибок в мире родном удерживал меня от решительного шага. «Ты не готов. Тебе нужно определиться с будущим». Звучало всё это весомо, но как-то фальшиво.

В конце концов я оставил размышления, выбрав внутренний компромисс: я еду в город и занимаюсь мастерской. Без прогноза дальнейшего будущего я не имею права брать на себя какую-то ответственность. Это прозвучало ещё более весомо, но так же отдавало фальшью. Собрал пожитки и закинул в фургон.

Бездумно бродя вдоль повозок, заметил давешний оберег, торчащий наружу. Клочок ткани был густо покрыт копотью и желтоватыми разводами. Воняло от него чуть меньше, но всё-таки ощутимо. Главным было то, что некоторые части ткани всё же набрали бледно-пурпурные оттенки. Значит, эксперимент можно считать частично удачным. Теперь нужно пробовать разные условия и материалы. Я в задумчивости разглядывал кусок тряпки, когда Синдар подал команду выезжать.

Сам он стоял посреди поляны и пожимал запястье Сефшану и Ильматару. Вздрогнув, я завертел головой, пытаясь обнаружить Ликану, но её нигде не было. Горечь и облегчение. Я подошёл к Ильматару и пожал руку. Потом посмотрел на старого ворона. Глаза его были внимательны и холодны.

— Помни, что ты теперь арду. Прощай, Шанамсат.

Я пожал его запястье и ушёл.

Фургоны уже отъехали на приличное расстояние, когда в лицо прилетела моя шляпа. Подняв глаза, увидел недовольное лицо Мерисы.

— Тебе даже шапка твоя не нужна, ты, горький гриб?

Я слабо улыбнулся. На душе было слишком муторно.

— Ты давай, приезжай сюда, пока лагерь стоит. Скоро мы уйдём.

— Хорошо, Мериса. Спасибо.

Тут девчонка хулигански улыбнулась, пнула меня ногой и лихой козой перескочила через задний борт. Её тёмная фигура ещё долго стояла в жёлтой пыли.

Спустя несколько часов пыльная дорога закончилась, упёршись в настоящее шоссе. Издалека мне почудилось, что это обычная асфальтовая трасса, но по мере приближения я увидел, что дорога состоит из немного отличающихся по цвету каменных плит. Это событие вывело меня из мрачной меланхолии и заставило привстать на козлах. Ровная, практически чёрная дорога.

Повозка сделала небольшой прыжок, её мотнуло, и привычная за долгие недели путешествия тряска превратилась в плавную езду. Слышен был лишь монотонный скрип колёс. Когда весь караван выбрался на шоссе, Синдар скомандовал остановку. Возницы достали какие-то горшочки и зачем-то полезли под повозки. Я спрыгнул с козел, и дорога ударила в ноги. Это было удивительное зрелище. Ровные, бесконечные ряды плит, уложенных так плотно, что зазоры были видны лишь вблизи.

С материалом дороги я определился быстро. Это был базальт. Камень чуть тяжелее и твёрже гранита. Насколько я мог довериться своим познаниям, разновидность такого базальта называлась трапп. Чуть пористо-зернистый, матово-графитовый. Я прошёлся по двум плитам, меряя их своими обычными шагами. Одинаковые. По одному образцу. Шестнадцать шагов в длину, восемь в ширину. Восемь на четыре метра. Примерно. Дорога имела в ширину аж пять одинаковых плит. Стало быть — двадцать метров. Центральная часть имела намного более светлый оттенок и блестела мириадами блескучих включений. Странно.

Я слез с дороги и попытался прикинуть толщину дорожных элементов. Над поверхностью земли они выступали на целых две ладони. Поковыряв ножом землю, я убедился, что и в глубину они уходят не меньше.

— Олег! Мы собираемся ехать дальше.

— Синдар, дай мне ещё минутку, пожалуйста!

— Ну хорошо. Что ты пытаешься откопать?

— Я хочу понять, насколько глубоко они уходят в землю!

— А… Вот настолько, — Синдар развел руки в стороны.

— Так глубоко⁈

— Да. Олег, если это всё, что ты хотел понять, забирайся в повозку. Дальше будет река и длинный мост. Ты сам сможешь увидеть всё, что захочешь.

— Мост? Тоже из камня? Такого же, как этот?

— Да.

Я забрался в повозку и снова посмотрел на дорогу. Каждая из плит была уложена вразбежку, как кирпичная кладка. Сдаётся мне, что каждый шов так же идеален, как и остальные. Не более сантиметра. Средний вес кубического метра траппа — около трёх тонн. Если принять то, что мне показал Синдар, за метр, то в одной плите — тридцать два куба.

Я встал на козлах во весь рост и посмотрел назад и вперёд. Дорога была ровной, точно натянутая струна. Но и это было не самым удивительным. Кажется, дорога шла на одной высоте везде, игнорируя складки местности. Через час я в этом убедился. Местность вокруг постепенно понижалась, а вокруг дороги появилась большая покатая насыпь. Мы ехали будто бы по вершине огромной стены. На мой взгляд, до земли было не меньше чем с крыши семиэтажного дома.

Впереди замаячила река. Самая широкая из тех, что я видел в этом мире. Навскидку — не менее пятисот метров. Я не выдержал.

— Синдар! — заорал я, пытаясь докричаться до головной повозки.

— Да, Олег?

— Давай остановимся у реки! Я хочу всё рассмотреть как можно лучше!

— Хорошо, но сначала мы пересечём мост! Там караван встанет на обед!

— Спасибо!

Когда мы добрались до реки, я принялся считать плиты с краю. Одна, две, три… Сто шестьдесят четыре. Более полутора сотен плит от начала моста до его конца. До глади реки в середине было не менее тридцати метров. Дорога не повышалась и не понижалась. Я был почти уверен, что если расположить строительный уровень вдоль шоссе, пузырёк останется по центру.

Местность постепенно повысилась, и впереди я увидел ещё более удивительное — ответвление каменной дороги и… парковку. Будто бы съезд к торговому центру. Я почти ожидал увидеть какой-нибудь мегамолл, но его не было. Вместо этого на площади стояли огромные каменные столбы. Через равные промежутки. Высота была непонятна, рядом не находилось ничего привычного для сравнения, ясно было лишь одно: они были очень высокими. Столбы имели каменные основания в виде ступенчатых пирамид из трёх ступеней и возвышались над местностью, как ряды многоэтажек жилого района.

Когда мы добрались примерно до середины этой колоннады, караван добрался до съезда и свернул направо. В полотно дороги просто встроились такие же кирпичи с перевязкой, как будто опытный каменщик любовно уложил примыкание арки к карнизу и вставил по краям несколько кирпичиков, обрезанных по диагонали, с аккуратненькими вставочками из маленьких треугольников. Колонны стали ближе. Молча наблюдая за приближением циклопического сооружения, я увидел то, что поразило меня в самое сердце. Да ну нафиг! Каждый столб был монолитом.

Я схватился за голову. Яскет с тревогой посмотрел на меня.

— Тебе нехорошо, Олег?

— Нет, дружище. Голова просто разрывается.

— Я сейчас! Держи!

Юноша перебросил мне вожжи и стремглав кинулся в фургон. Я не обратил на это особого внимания, продолжая задумчиво взирать на столбы, пока не почувствовал, как с меня сорвали шляпу, а на голову легла очень мокрая ткань и кусок верёвки.

— Яскет, что ты делаешь?

— Сейчас, потерпи, я перевяжу твою голову, а как приедем в Румантар, быстро покажем тебя лучшему демартану, Олег!

— Эээ… А зачем?

— У тебя слишком много мыслей, вот голова и лопается! Постарайся больше не думать, во имя богов! Сейчас я принесу смолу!

— Так, стоп. Не надо смолу, Яскет. Ничего не лопается. Просто не могу понять, как это всё построено.

Яскет, не обращая внимания, продолжал наматывать верёвку, шепча что-то про себя. Когда он упёрся коленом мне в плечо, чтоб потуже затянуть петли, я не выдержал и начал ржать, чем перепугал бедолагу ещё сильнее.

— Ай, разум уже вытекает! Синдар-ага, беда, беда!!!

Я с трудом успел натянуть вожжи, когда впереди идущая повозка внезапно остановилась. Прибежал встревоженный Синдар и Шангай с саблей наголо.

— Олег трескается! — навзрыд прокричал им Яскет.

И я не смог ничего возразить. И правда ведь сейчас тресну. Ну, или обоссусь.

— Кто трескается⁈

— Что случилось⁈

— Олег, как увидел гарум-адан, за голову схватился! Говорил я, он думает слишком много! Вот голова и не выдержала! Помогайте!

Лицо Шангая мгновенно стало белым. Через секунду я был выброшен из повозки и меня мотали уже в четыре руки.

— С… С… Стойте, с… Сс… скуки…

Я не мог вымолвить и слова, задыхаясь от хохота, а мою многострадальную черепушку продолжали заматывать, пока голова не стала напоминать огромный шар.

— Мне кажется, ему просто весело, — задумчиво произнёс Синдар. — Яскет, расскажи всё немного подробнее. Шангай, остановись, пожалуйста.

Меня обступили множество ног, весь караван собрался послушать рассказ Яскета:

— Едем мы едем, а Олег молчит и смотрит! Помните, как Томалан тогда? Молчит и молчит! И вот увидел гарум-адан, да как схватится за голову! Я спрашиваю: «Что случилось, Олег?» А он: «Голова разрывается»! Я вскочил, взял верёвку и начал мотать! А из него разум со смехом выходить начал!

Караванщики испуганно ахнули. Я завыл.

— Вот! Видите⁈ Даже верёвки не помогают! Надо смолой скорее все отверстия заткнуть!

— Яскет! Успокойся. Если мы заткнём ему все отверстия, Олег умрёт!

— Да… Хоть одно оставьте, пожалуйста, — смог выдавить я. — Хоть посру напоследок…

Наступила звенящая тишина. А затем раздались осторожные смешки. Мне удалось стащить с головы плотный тюк из верёвок и ткани. Я вытер слёзы и глубоко вздохнул.

Ко мне приблизились лица Шангая и Синдара и крайне внимательно уставились на меня. Я не выдержал и опять заржал.

— Синдар-ага! Сейчас весь разум со смехом уйдёт! Давайте хотя бы рот залепим смолой!

Я начал осторожно отползать от Яскета и ухватился за Синдара.

— Ты в порядке, друг мой?

Судорожно закивал. Ну их в баню, местные методы лечения. Я — за доказательную медицину!

Синдар удерживал взволнованного Яскета до тех пор, пока я не проржался.

— Ты успокоился, Олег?

— Да. Я в порядке, спасибо, что спас от Яскета.

Подросток с таким напряжённым вниманием вглядывался в моё лицо, что я не удержался, свёл глаза в кучу и высунул язык. Яскет набрал воздуха в грудь, чтобы опять завопить, но, осознав, что над ним шутят, выдохнул и обиженно отвернулся.

— Прости, дружище. Перепугал тебя. Но с чего вдруг ты взял, что я с ума схожу? То есть, разум из меня вытекает?

За него ответил Синдар:

— Случается, что на человека смотрят ашрайя, и он теряет разум, Олег.

— А смолой зачем конопатить?

— Это поверья. Но замотать человеку голову — помогает. Вспомни Басчи-Калан, Олег.

Вспомнив этот навязчивый, лезущий в голову шёпот и смутные картины, рождающиеся в голове, мне стало не так смешно. Действительно, Яскет ведь тогда замотал мою голову, и шёпот ушёл. Я поднялся и положил руку на плечо парня.

— Спасибо, Яскет. Ты старался меня спасти.

Тот повернулся и заулыбался легко, словно ребёнок.

— Я так испугался! Ты молчишь-молчишь и вдруг как схватишься за сосуд разума!

— Просто ваша дорога меня удивила. У нас тоже есть дороги с твёрдым покрытием, но сделаны иначе. А как строилась эта — я понять не могу. Кто её построил?

— Скорее всего, хафсат. Как и ту стоянку у леса. Мы никогда не видели живых хафсат, Олег. И прадед мой их тоже не видел. Никто из людей. Мы видели только тела их помощников. Они причудливы и странны. И устроены не так, как всё живое. В Румантаре есть тело одного из них. Многие люди приносят ему дары. Я покажу. Он удивителен.

— Было бы очень интересно взглянуть, Синдар. Мы уже встали на стоянку?

— Осталось проехать совсем немного. Стоянка впереди.

Вереница фургонов продолжала своё движение меж гигантских столбов ещё минут пять. Я выбрался наружу и принялся вычислять расстояния. Колонны были установлены на равных промежутках, и плиты изменили порядок укладки. Теперь они были сложены ёлочкой, образуя строгие геометрические узоры. Одна вдоль, другая поперёк. Пересчитав каждую, я выяснил, что между основаниями ровно восемь длин плит. Шестьдесят четыре метра.

Теперь высота… Я забрал из фургона шест с тряпкой. Мой рост — метр семьдесят восемь, с вытянутыми руками и если встать на носочки — двести сорок сантиметров. Моя стопа — сорок второго размера, двадцать семь сантиметров. Так. Я встал возле основания столба, положил шест вдоль его тени и поднялся на носочки, вытянув руки. Длины шеста не хватило. Чёрт. Ладно. Опустил руки и двигал ногой шест до тех пор, пока его конец не лёг ровно на макушку тени. Опустился и положил нож у стопы. Приставляя стопу одну впереди другой, выяснил, что в тени девять стоп и одна неполная.

Блин! Так… Считаем стопу пальцами. Два пальца от начала до конца стопы уместились ровно десять раз. Ага. Девять и шесть десятых стопы занимает моя тень. Сколько это в сантиметрах? Двадцать семь разделить на десять и умножить на шесть… Нарисовав в пыли столбик, я нашёл шестнадцать сантиметров и два миллиметра. Двести шестьдесят сантиметров — моя тень. Я отчертил линию на шесте и пошёл измерять тень столба. Поломав голову над вычислениями, я нашёл высоту столба в те же самые шестьдесят четыре метра. Солидно. Считай, двадцатиэтажный дом с техническим этажом впридачу.

Пока караванщики возились с обедом, за мной увязался Яскет.

— Что ты делаешь, Олег?

— Считаю.

Я направился к краю площадки, спрыгнул вниз и пошёл вдоль дороги. Когда вся плита выступила из земли, убедился, что под ними уложены всё те же плиты, продолжающие кирпичную разбежку. Стык верхней приходился на середину нижней. Но нижние плиты были чуть короче, и между двумя плитами находилась та, что уходила торцом вглубь дороги. Я добрался до полностью открытого третьего ряда и приставил шест, поставил ещё одну засечку. Так. Примерно метр. То есть каждая из них весит от девяноста до ста тонн. Я поглядел на выступающие вдалеке опоры моста. Не, не пойду. Вдруг они монолитные? Тогда мой разум через отверстия точно начнёт вытекать. Это что ж за техника тут применялась⁈

На обратном пути я обратил внимание, что структура блоков неоднородна. Боковые части были гладкими и плотными, а верхний слой имел структуру пористую и шершавую. Получается, порода явно не гомогенная. Не природная. Плиты выплавляли, и верхний слой дорожного покрытия вспенивали специально! Зачем? Ну очевидно же, чтоб создать максимальное сцепление колёс! Или нет? Столько вопросов…

Яскет молча следил за моими действиями и шёл рядом. Когда мы взобрались на площадку обратно, мне в голову вдруг пришёл ещё один тест. Сняв флягу с пояса, я вылил немного воды в метре от края платформы. Вода уверенно потекла к обрыву, впитываясь в пористое покрытие. Я подставил ладонь на ровный срез почти по пути лужицы. Тёмное пятнышко уже высохло, когда ладонь повлажнела. Я посмотрел на Яскета.

— Чего?

— Нет, ничего. Просто…

Поднявшись, зашагал к колоннаде. Длина основания столба была шестнадцать метров. Я забрался на верхнюю ступень и убедился, что колонна имела сечение восемь на восемь. У них что, была метрическая система⁈ Откуда на неведомой человеку планете — метрическая система? Зачем нужна такая большая дорога? С какой скоростью нужно по ней перемещаться, чтоб эта сверхчеловеческая точность была оправдана⁈ Если одна плита весит сто тонн, то сколько мог увезти их транспорт, чтоб это было оправдано для таких расстояний? Пять, десять плит? Двадцать?!! Ответов не было. Я понял только одно: не знаю, кто такие эти хафсат, но очень сильно хочу это выяснить.