Синдар замолчал. Я аккуратно отхлебнул горячую жидкость и переждал взрыв вкуса во рту. Странные, всё же, напитки в этом мире. Алкоголя практически не чувствуется, пьётся очень мягко, но, тем не менее, что-то бьёт в голову и расслабляет мышцы.

Старый ворон встал у костра, приподнял кубок в руке и толкнул речь.

— Наступило время Ночи, время, когда тьму озаряет доброе пламя, и мы благодарны ему за это. Огонь согревает наши тела и души во время холодов, костёр — наш друг, что даёт нам пищу в пути. Вплетая искры в ткань ночи, пламя рассказывает нам истории, и мы рассказываем истории, глядя в его всполохи. Время вновь покормить нашего друга и хранителя пищей и питьём и рассказать ему новые истории.

Сефшан наклонил кубок, и пара рубиновых капель, зашипев, упала в оранжевые языки. Потом он достал кусок жира и с почтением положил его на угли. По воздуху поплыл аромат шашлыка, вызвав у меня некоторую ностальгию.

— В этот день наш эллан получил нового арду. Встань, Шанамсат, пусть арду посмотрят на тебя.

Я удивлённо вскинул брови, но поднялся и посмотрел на белеющие лица в темноте. Племя охотников молчало.

— В дни, когда кто-то из нас получает имя, первая нить звучит о странствующих братьях, что ушли в вечный путь. Они предпочли ткать дорогу — ремеслу, возделыванию земли и выращиванию скота. Все мы знаем их имена: Эгду и Арду. Люди земли смеются и говорят, что странники совершают глупость, уходя от известного и привычного в неизвестность Ночи и узора дорог. Но не будь Эгду — мир не познал бы торговли и караванов. А не будь Арду — люди не познали бы ни силы, ни тайны и в конце утратили бы сами себя.

Наш Путь долог и труден, а в конце его всех нас ждёт смерть и продолжение странствий в сумерках. Но каждый из нас, как маленькая искра, оставляет свой след и свою нить, что, вплетаясь в полотно мира, позволяет ему стать ярче. Очаг Арду встречает любого. Не делит на хороших и плохих. Лишь освещает и согревает. Любой получает лишь то, что заслуживает, но каждый идёт к Истине. Взор Арду, раскрывая тайны, не даёт лёгких ответов. Любой человек однажды делает первый шаг. Арду продолжают идти. Так и ты сделал шаг, но Истину познаешь лишь продолжая путь.

Когда-то твоя мать подарила тебе жизнь, и ты, познав боль и холод, издал свой первый гневный крик. Потом тебе дали пустое имя, и ты принял его равнодушно. Теперь ты, победив страх, пролил кровь чужую и свою и прошёл по дороге смерти. Я подарил тебе имя. И вновь называю его перед Очагом Арду — Шанамсат! Теперь твои глаза открыты, а кожа ощутила холод Ночи. Как плести свою нить — только твой выбор.

Старый ворон пристально уставился мне в глаза и замолчал. Глаза всего племени были устремлены на меня, создавая внутри странное ощущение. Будто бы я вышел из темноты закулисья на сцену театра и сейчас должен произнести текст, чтоб действие спектакля продолжилось. Но беда в том, что текст-то я не выучил! Я стоял, смотрел в ожидающие глаза и молчал. Сейчас раздастся шипение суфлёра, а потом выйдет кто-то из опытных актёров и, прикрываясь импровизацией и шуточками, утащит неопытного новичка во тьму закулисья. Где ему, дрожащему, нальют коньяка из потайной фляжки, похлопают по плечу и больше на сцену не выпустят никогда…

Я посмотрел на языки пламени. Шагнул к костру и уронил пару капель на угли. Внезапно, вместо шипения, из огня раздался странный звук, будто бы чей-то добродушный смешок. Одна из веток сухо щёлкнула, и в небо устремился фонтан искр. Я потвёрже встал рядом с костром, обвёл поляну взглядом.

Что говорить-то? Глубокий вдох…

— Эти земли для меня новые. Я не знаю порядков и обычаев тех, кого встречал, и мне до сих пор странно, что меня не убили и я никого не оскорбил нечаянно до смерти. Я пришёл к вам издалека. Настолько издалека, что пешком туда не дойти и лучшему ходоку. А доехать или доплыть… Короче. Давайте я просто расскажу о себе.

Звать меня — Олег Михайлович Севастьянов. Севастьянов — имя моего рода, Михаил — имя моего отца, и только Олег — моё собственное. Сефшан дал мне новое имя, которое должно вести меня по вашему пути. Я не знаю, что такое ваш Путь. Не знаю, что вы вкладываете в слова «Ночь» и «Сумрак», но на свой путь я встал давно. В наших краях человек считается взрослым, когда ему исполнилось восемнадцать, и для этого ему не нужно получать новое имя и кого-либо убивать.

Что рассказать ещё? Про юность? В детстве меня ещё Каланом звали. В одной хорошей организации. Плавал хорошо. Я тогда дружил с одной девочкой, которая была в движении скаутов, так и попал к ним. Ну, с девочкой как дружил? Она мне нравилась, а ей нравился мой друг. Он тоже в скаутах был. Такие дела. Вот у них нам и давали звериные имена, которые, почему-то, считались индейскими. В общем, ходил я с ними в походы, смотрел на девочку, получал значки, узнавал что-то новое. Дома читал книжки, учился в школе, бедокурил иногда. Жил я, значит, в небольшом посёлке на юге, мечтал о дальних странах.

Потом случилось совершеннолетие и служба на флоте. В нашей стране любой мальчик по умолчанию должен отдать чей-то долг Родине. Есть варианты, конечно, но так, типа, принято. Но я и сопротивлялся не особенно. Даже обрадовался. Думал, поменяется всё, да как пойду в далёкие южные страны! Флот, море, жаркое солнце, улыбки смуглых женщин, парадная форма и кубики льда в стакане с ромом. Но вышло: снег с ветром в харю, мазут машинного отделения, добрая золотозубая улыбка боцмана и картофельный самогон из резиновой грелки. В общем, отслужил, чуть жопу не отморозил, научился бить в морду и делать вид, что ничего не боюсь. Бонусом — Малый Матросский Загиб и способность чинить невозможное.

А как вернулся в посёлок, понял, что всё изменилось. Друзья разъехались, начали работать или спились. Девочка замуж вышла. Причём даже не за моего друга. Понял — не могу. На месте сидеть не могу. Помотался по гостям к сослуживцам, посмотрел, как люди живут. Захотел свой дом и семью… Понял, что детство прошло и без денег ничего не получится, а тут сослуживец предложил выгодную работу. Поработал на севере рыбообработчиком с годик, быстро понял, что так заработать на свой дом нельзя, разве что на комфортную палату в больничке. Поглядел на мужиков покорёженных, за пять лет на всю жизнь задроченных, выпил отвальную и двинул дальше. Покатался по стране. Поработал в мастерских, на стройках, поработал сварщиком и плотником, электриком, короче, везде, где нужны не красивые дипломы, а руки и голова. Как-то работал в театре случайно, таскал декорации и помогал рисовать задники. Видел разные города и разных людей. Много плохих, но больше хороших. Устроился помощником в геологоразведку и побродил по тундре, горам и тайге. Наверное, самая прикольная моя работа. Жаль, что денег и там не поднять.

В общем, бродягой стал я давно. Просто не знал, что надо ещё искать Истину. Так что, приветик, племя! Обязуюсь блюсти и все дела. Целовать новое знамя и расписываться кровью не буду. Спасибо за внимание. Очень рад и польщён. Люди вы хорошие. В общем, за вас, товарищи охотники!

Я поднял кубок, отхлебнул и вернулся на место. Охотники посмеялись, погудели и тоже выпили. На место у костра вышел Синдар.

— Я не понял даже половину сказанного Олегом, — начал караванщик.

Я мысленно отвесил себе подзатыльник. Надо было адаптировать речь. Действительно, откуда знать местным про дипломы и что такое сварщик? Несколько увлёкся. Не привык выступать перед зрителями, как на сцене. Ладно.

— Не знаю, что такое геолагаразветка и зачем нужно целовать знамя, но я могу рассказать вам про Олега. За те недели, что он ходил с караваном, я понял, что он хороший друг и не отступит перед опасностью. Его знания так же велики, как и его удача, а в помыслах его нет алчности и предательства. Он скромен и не падок на лесть. Пусть речь его суетна, а поступки странны, но он не имеет дупла с червями в сердце. Воистину, я благодарен богам, что наши пути пересеклись у солёной воды.

Синдар слегка приподнял кубок, а я почувствовал, как уши слегка краснеют. Дупло с червями! Надо взять на вооружение… Отсалютовав кубком в ответ, я отпил ещё глоток.

Череда представлений у костра продолжалась. Выходили охотники и караванщики, рассказывали истории, чем-то похожие на анекдоты или страшилки. Какого-то определённого жанра не было, эти костровые посиделки напоминали открытый микрофон, где выступить мог любой на важную лично для него тему.

Спустя полчаса я заметил, что детей загнали в шатёр, хотя Ликана какое-то время потратила на ловлю шустрых карапузов. Мериса, что удивительно, помогала с поимкой, изображая то ли шана, то ли какую-то мне неведомую, но неимоверно жуткую тварь. Она хватала мелких, страшно щёлкая зубами, и уволакивала их в шатёр по одному, а то и по двое сразу, под истошный заливистый визг. Охотник, как раз повествующий о поимке какого-то редкого зверя, прервался и недовольно глянул на нарушителей спокойствия. Наконец, последний был отловлен, и радостная Мериса уволокла добычу в парусиновое логово. Ликана открыла полог перед довольно хохочущим чудищем и не менее счастливой жертвой, после чего вошла внутрь.

Охотник монотонно продолжил довольно скучную историю, а я поднялся и пошёл искать туалет. Закончив с грязными потребностями, я уже было направился к костру, когда заметил на парусине шатра тень Ликаны, освещённую дрожащим огоньком светильника. Дети хихикали и буянили, а она что-то говорила своим напевным бархатным голосом. Глядя на её силуэт, я поймал ощущение дежавю… Когда-то моя, ещё юная, мать читала мне сказку под светом ночника, а я сопел, вслушиваясь в её голос, и так же видел её силуэт на фоне тусклого светильника. Ночник был выполнен в виде мартышки, держащей в руке красный тканевый зонт. Под зонтиком таилась маломощная лампочка, что с трудом испускала свет сквозь красную ткань. Проходя через преграду, свет этот внезапно становился похожим то на свечу, то на тусклое закатное солнышко и будоражил тенями моё детское воображение. Мать читала мне «Маугли», «Малыша и Карлсона», «Стойкого оловянного солдатика», а я слушал её голос, постепенно уплывая в дрёму, и очень часто перед моими глазами оживали сцены из волшебных сказок…

— Ликана, расскажи про хитрого линта!

— Нет, про прыгучего Джу!

— Расскажи про двух братьев!

— Про молоко Ночи!

— Держи Меня Дерево!

— Вечного странника!

— Ловкого Пальца!

— Расскажи!

— Расскажи!

— Тише, маленькие… Я расскажу. Сегодня я расскажу вам сказку про Гаттери, Открывающего Путь.

В закутке шатра послышалась тихая возня, сопение, шмыганье чьего-то носа, и наконец наступила ждущая тишина.

— Давным-давно, когда звёзды были иными, а звери были разумны и говорили человечьими языками, два великих калдэри прошлого затеяли страшную войну. Никто уже не помнит, что стало причиной этой войны и что стало поводом, но тысячи мужей, утратив разум, убивали друг друга на полях великих сражений. Битва шла за битвой, пока земля не наполнилась кровью и не перестала её принимать. Одурманенные словами калдэри и звоном золота, воины сражались и сражались, пока не падали бездыханными. Долгих три года шла война. И вот пришло время, когда поля вместо злаков и овощей заполнились мёртвыми до самых краёв. В воздухе стоял смрад, и некому было сажать новое семя, ухаживать за полями и убирать урожай. На землю пришла страшная зима, самая холодная на памяти людей. Её назвали Ледяной. Зима укрыла мёртвых белоснежным саваном, остановила реки вместе с рыбой и заморозила зверей. Той зимой еды стало так мало, что люди уже сражались не за чужие слова и золото, а за горсть зерна и кусок лепёшки. Сосед грабил соседа в тщетной попытке прокормить близких. По деревням бродили шайки разбойников, как стаи голодных шанов, что оставляли после себя ещё больше мёртвых. Но когда пришли настоящие холода, разбойные стаи исчезли. В морозные дни умерло ещё больше людей, чем на самых жестоких битвах того времени. И первыми умирали дети. Люди думали, что уже видели самое худшее, но за Ледяной зимой пришла весна. Чёрная весна, как говорили потом те, кто смог выжить. Белый саван растаял, обнажив кости непогребённых, неприбранных и неоплаканных. Долгими неделями шёл дождь, что заставил реки выйти из берегов и залить поля. Зерно сгнило на корню. В эту весну на земли всех людей пришёл мор. Ручьи и вся вода стали ядом, а ветер вновь наполнился дыханием смерти. И некуда было скрыться от того ветра и негде было набрать чистой воды. И последние звери начали умирать и утрачивать разум.

Люди стали бросать свои жилища и уходить из своих поселений в поисках неотравленного места, но куда бы они ни шли, всюду их встречали чёрные кости и мор. На чёрной от крови и огня земле, размытой дождями, не зеленела трава и не всходили злаки. Всюду лежали раздутые тела оленей, коней и быков, умерших от плохой воды и отсутствия пищи. Пережившие зиму люди потеряли последний разум и убивали других уже не за горсть зерна и кусок лепёшки, а чтоб сделать убитых своей пищей. И не было на земле людей спасения от голода, безумия и мора.

В те страшные дни Аэтэри ходила, держась за руку своей матери, ходила среди остатков своего народа. Отец её пал в далёкой битве, но дед её, Рандалар, был ещё крепок плечами и мудр. До Войны и Зимы он был торговцем, и многие его склады хранили на своих полках множество пищи. Другие торговцы были жадны и не открыли складов для голодных, желая преумножать свои богатства и дальше. Они думали, что будущее принесёт им чашу с золотом мира, что голодные отдадут всё за возможность жить и кормить детей. Так и вышло. Но золото кончилось быстрее, чем жадность торговцев. Их дома сгорели, а тела их близких были выброшены на улицы. Рандалар был мудр и сострадателен. Когда в земли людей пришёл великий Голод и Зима, он не стал просить золота за пищу. Он стал раздавать свои склады по чуть-чуть. Каждому просящему. Всё, чего он требовал взамен, это Порядка. Всеми силами он стремился сохранить разум голодному народу. Находил слова и говорил. И люди слушали. Слушали и понимали его.

Каждому стало понятно, что Голод продлится дольше, чем случалось раньше. Каждый хотел продлить жизнь своим детям, даже отказывая себе в пище. И каждый хранил Порядок. И так вышло, что склады Рандалара ещё не до конца опустели, когда запылали дома жадных. И люди, не утратившие разум, приносили пищу с разграбленных складов тех, кто утратил человечность, на склады Рандалара. Голодные несли то, что смогли добыть, к нему, ибо не было другого столь же справедливого и мудрого. Люди назвали его Отцом. Отцом людей.

Его семья получала ту же меру, что и все остальные, и не было внутри раздора из-за пищи. До весны он, глядя на морозное небо и снег, набирал речной лёд в бочки. И когда пришла Чёрная Весна, только те, кто был с ним, остались живы и не обезумели. Когда вода вышла на землю и стала ядом, он собрал всех и сказал, что пойдёт в горы.

— Кто выйдет со мной? — спросил он, и ни один человек не отказался.

Они разожгли жаркий-жаркий костёр и, хорошо поев перед дорогой, двинулись в путь по мёртвой чёрной земле. Труден был этот путь. Ночные холода пытались забрать с собой его семью и спутников, и Мор следовал за ними. Труднее всего пришлось, когда они дошли до гор. Пища и вода кончилась, а костры уже не из чего было разжечь… Но они продолжали идти за Отцом. Шли, грея друг друга тёмными ночами, и никто не роптал. На последнем перевале их застал буран и превратил в камень тех, кто сидел снаружи, отдавая своё тепло в круг. Они так и остались сидеть кольцом Стражей на том перевале, охраняя тепло давно ушедших. Но за перевалом вышло солнце и осветило Зелёную Долину. В кольце сумрачных гор была земля, не политая кровью и не тронутая огнём. Вода в Долине текла с гор и не несла запаха смерти. И паслись в ней стада тучных оленей и горных козлов. Увидев это, люди чуть не забыли Порядок и почти бросились убивать всех животных, что бродили по Долине, но голос Отца остановил их. Они спустились, и Отец привёл их к пещере, где поместились все. Отец выбрал животное, и они убили его, сварили ароматную похлёбку с травами, и каждый получил понемногу. Мясо они оставили на другой день. Они разожгли огонь в чреве горы и эту ночь ночевали в тепле. На следующий день они съели мясо, и никто не умер и не маялся животом. Они убили ещё одно животное и возблагодарили богов. Так они продолжили жить в Долине, и больше средь них не было голода.

Спустя десять дней в Долину спустились ещё люди. У них не было Отца, и они бросились убивать животных, набивая брюхо сырым мясом. Спустилось их двенадцать, и наутро двенадцать умерло. Рандалар поставил стражей хранить Порядок на входе в Долину. Люди спускались и дальше, но их встречали стражи, кормили похлёбкой, и более не умер никто.

Тем временем Аэтэри однажды ушла в горы за красивыми цветами и увидела чёрного пушистого зверя. Зверь был большой, с зелёными глазами, острыми зубами. Он прыгнул на неё, но не вонзил в неё когти и зубы, а отпрыгнул. И снова прыгнул. Аэтэри не испугалась, а засмеялась, обняла зверя и подарила ему цветы. Зверь удивился и обнюхал девочку. Потом фыркнул и ушёл, но недалеко, а лёг за камнями и спрятался. Аэтэри увидела кончик его хвоста и тоже напрыгнула. Они долго ещё прятались и прыгали в камнях. Так у Аэтэри появился друг, который понимал человечий язык и умел разговаривать сам.

На двадцатый день люди посеяли в Долине зерно и овощи. Время шло. В долину спускались всё больше людей, и Рандалар понял, что Долины не хватит на всех. Собрал он совет и сказал Стражам, что отныне в Долину более нельзя пускать никого. Что земли не прокормят каждого, кто придёт, и зверей на новых людей не хватит. Тяжко было на сердце Рандалара и тяжко было на сердцах каждого Стража, но все понимали, что иначе нельзя. И когда спустились новые голодные, Стражи подняли копья. Они не хотели убивать, а голодные были слабы. Голодные ушли обратно, но ночью они сбросили камни на Стражей и ворвались в Долину. Им некуда было уходить. В той битве полегли все голодные, но и Стражей умерло немало. Наутро Рандалар долго стоял у мёртвых и молчал. Когда пришли новые, он вышел вперёд и сказал: «Я приму ваших детей, и они будут жить здесь, в Долине. Но Долина мала и не может всех прокормить. Поэтому я дам вам отдых и еду на три дня, а после я хочу, чтоб вы ушли искать другую Долину. Если вам повезёт, то вы найдёте её и сможете вернуться за своими детьми. Если боги пошлют вам иной жребий, то ваши дети останутся жить».

И голодные услышали. Три дня они ели и отдыхали, а потом ушли, оставив детей. Назад не вернулся никто. Аэтэри видела это и слышала решение деда. Глаза её были полны слезами, а сердце — печалью. Голодные спускались и уходили, оставляя детей. Долина постепенно заполнялась детьми. И вновь ходил Рандалар по долине, и лицо его было мрачным. Люди не прекращали приходить. Полей не хватало, чтоб прокормить даже тех детей, кто оставался, животных становилось всё меньше, и в глазах Рандалара появлялось новое жестокое решение. Аэтэри видела это. В печали она уходила в горы, где беседовала со своим другом, чёрным пушистым зверем, что понимал людской язык. Зверя звали Гаттери. Он слушал слова и слёзы девочки, но молчал. А потом встал и оглянулся на неё. Аэтэри пошла за другом в горы. Шли они до самого вечера, Гаттери легко прыгал по камням и оглядывался на подругу, что не умела прыгать, как он. Когда солнце уже коснулось края горы, он остановился и посмотрел в глаза Аэтэри. «Приведи сюда деда, — сказал он. — Я открою вам тайный Путь».

За спиной зверя была тёмная маленькая пещера. Аэтэри переночевала в ней, обняв пушистого друга, и утром вернулась к деду.

— Гаттери просил привести тебя, дедушка! — сказала она.

— Кто такой Гаттери? — спросил её Рандалар.

— Мой друг! Он не хочет, чтоб ты делал страшное!

И дед пошёл с ней в горы. Когда они подошли к пещере, Гаттери уже ждал их, обернувшись пушистым хвостом.

— Пойдём, Рандалар, — сказал он и моргнул своими зелёными глазами.

Чёрная его тень скользнула внутрь пещеры, прошла немного и уселась у стены. Рандалар высек искру, зажёг факел и зашёл внутрь. Чёрный Гаттери терпеливо ждал. Лишь кончик его хвоста мягко постукивал по полу. Когда Аэтэри с дедом подошли к нему, он принялся фыркать особенным голосом и стучать когтем по стене. И в стене появилась большая светящаяся нора.

— Я открою вам тайный Путь, — сказал Гаттери. — Ты можешь увести свой народ туда, и вы больше не будете голодать.

— Почему ты это делаешь для нас? — спросил Рандалар.

— Потому что ты хороший человек. Когда вы пришли в мою долину, сначала я хотел вас убить. Но ты установил Порядок, и я оставил вам жизнь. Потом пришла твоя внучка. Она добрая и смешная. А теперь вас слишком много. И, хотя я дружу с твоей внучкой, но вы съедите всех моих горных козлов и перепачкаете всю долину. Уходите.

Так промолвил Гаттери и, спрыгнув с камня, ушёл. Рандалар вернулся в пещеру, собрал совет и поведал Стражам о тайне, что открыл ему волшебный зверь. Ему поверили. Той же ночью люди ушли из долины Тайным Путём, открытым Гаттери, и пришли под свет Мангаса на благословенную землю, не отравленную огнём войны. Рандалар нашёл первый город на берегу моря и назвал его своим именем. А внучка его Аэтэри получила первый Дар, но об этом я вам расскажу как-нибудь потом…

За стенкой шатра послышалась возня и шепотки.

— Всё, маленькие, спите. Артам, не толкай Саенси. Закрывайте глаза и идите по тропе из лунного молока, если хотите стать сильными. Шшш…

«Нифига себе у них тут сказочки! Детские…» — подумал я.