Утром меня разбудил Шангай. Приложив палец к губам, он призвал меня хранить молчание. Мы быстро позавтракали, пока остальные ещё не поднялись, и занялись шкурами. Пришлось отскоблить каждый кусочек жира и следы мяса на коже, густо натереть шкуры солью и оставить на просушку в траве. Времени на это ушло порядочно. Несмотря на помощь воина, провозились мы не менее двух часов. Причём пока я занимался одной, Шангай закончил все четыре. После он свернул шкуры и позвал меня к фургону, где мы поднялись на козлы.

Оказывается, на крышах каждого транспортного средства на жердях каркаса были привязаны небольшие мотки бечёвки с палочками. Предназначались они специально для походной сушки шкур. Шангай научил меня, как привязать концы лап к маленьким палочкам таким образом, чтобы шкура оказалась распятой на крыше фургона изнаночной стороной к солнцу.

— Так они сушатся два дня, — сказал Шангай. — Потом я покажу тебе, как их отмачивать и разминать. Это трудно. Шкуры прочные. Но с мехом было бы ещё сложнее.

Когда мы слезли с крыши, лагерь уже собирался, а я уже был слегка вымотан. Ко мне подошёл Барнут.

— Олег, мы будем идти с вами ещё день. Ты сможешь сделать ещё один эксперимент?

— Я постараюсь. Главное — подобрать нужные стихи. Что ты хотел бы от амулета?

— А-му-лета?

— Да. Какую защиту ты хотел бы?

— А ты можешь сделать молнию? Чтоб она била по врагам?

— А как ты определишь, кто друг, а кто враг? С тёмными тварями проще. Но если ты хочешь, чтобы я сделал амулет против людей, мне нужно знать, кого считать врагом.

Барнут задумался.

— Не хотелось бы, понимаешь, чтобы мой амулет изжарил пару любопытных детей. Или тебя, если ты подскачешь на лошади к фургону. Я не знаю, как определить врагов в степи и в городе. В море всё просто. Любой корабль, что подходит ближе пяти шагов, — враг.

— Я не знаю, — честно признался Барнут.

— Тогда поступим так. Я сделаю амулет, который ты будешь направлять в сторону врага, и он будет бить молнией.

«Олег, Олег, остановись, что ты несёшь⁈ Ты недавно пурпур делал и знатно охренел от эффекта!»

Барнут обрадованно кивнул.

— Так даже лучше! Это будет настоящее оружие!

— Я сделаю так, что им сможешь пользоваться только ты, — важно сказал я. — Дай мне пару твоих волос.

«Олеееег!» — провыл внутренний голос, но я задавил его тапками. Главное — не ссать. А там прорвёмся.

Барнут выдернул пучок из своей бороды, уважительно кивнул и ушёл. А я стал думать, как именно мне делать фэнтезийный плазмоган. Пара пустяков, чо. Для начала я нашёл палку и огляделся по сторонам. Глаз мой очень удачно упал на кучу отрубленных лап шанов. Это нам пригодится…

Сунув пучок волос в карман, я выбрал несколько наиболее зловещих на вид конечностей и, насвистывая, уселся на козлы. Первым делом посолил лапы, завернул в тряпку и забросил в фургон — пусть пропитываются. Сохнуть лапа может и на палке. Всё равно артефакта вечного действия я не обещал.

Вытащив нож, я принялся остругивать палку и выпал из окружающей действительности. У меня так бывает, когда увлекусь чем-то. Когда палка стала гладкой и заострённой, я выковырял лапу из тряпицы и принялся насаживать на древко, просунув его между костей. Секунду подумал и вколотил клык для надёжности. Потом обвязал её верёвкой, придумывая на ходу запутанные узлы. Концы связал вместе и навязал девять двойных узелков — это будет количество зарядов. Хлопнул себя по лбу и засунул под верёвку пучок волос.

Полюбовался получившейся кракозяброй. Ну, не знаю, как сработает, но выглядит вполне грозно. Чистая некромантская уберплюха. Чего-то не хватает… Я принялся вырезать максимально зловещие руны на древке. Вспомнились пара китайских иероглифов. То ли настройка экрана, то ли «женщина, пей! Кровь горлом пойдёт!» Опять полюбовался. Сильно. Мощно. Молодёжно. Добавил череп с молниями и надпись «не влезай, убьёт!» Ух! Какая красота!

Помахал лапой во все стороны и решил позагибать все пальцы, кроме среднего. У шанов на передних лапах было по три пальца и один боковой. Вообще пушка! Хоть сейчас в подземелье! Примотал пальцы верёвкой и ощутил непонятную тишину вокруг. Оказывается, мы куда-то доехали. А. Решили пообедать. А чего это на меня все косятся? Ну, увлёкся, малость. Но к обеду-то успел!

Я слез с козел и пошёл к котлу, прихватив уберплюху с собой. Поел. Когда пил вар, мой взгляд упал на сажу на котле. То что надо! Высунув язык, я втёр сажу в резьбу. Шикарно! Поймав совершенно не ожидавшего этого Барнута за руку, я воткнул ему в палец кончик ножа и, будто кистью, смазал древко и узелки кровью. Кто-то взвизгнул. Не мешайте работать!

Полюбовался на получившийся результат, положил заготовку сушиться на крышу фургона и пошёл искать новые палки. Лап-то осталось ещё много! Волосы кончились, но то пустяк — с Яскета надеру. Люди почему-то расползаются… О! Вот отличные палки! Корявые, страшные. А вот замечательная кость! Эх, надо было надрать рёбер шанов…

— Олег. Пора ехать.

— Секунду, мне нужна ещё одна палочка… Или косточка…

— Это пойдёт?

— Ага! Спасибо, Яскет. Поехали.

Я вновь устроился на козлах и начал напевать что-то мелодичное, кажется, «Два шага до неба» ТТ34. Дело спорилось. Вторая штука вышла намного быстрее. Время от времени я приценивался ей по холмам, говорил: «Пиу-пиу!» — и счастливо смеялся. Яскет вздрагивал и улыбался.

Как же мне это назвать? Хм…

— Нарекаю тебя — Волкофак! И тебя…

Возле вечернего костра я натёр второй жезл и бахрому вокруг лапы сажей, потом смазал собственной кровью. Щикарно! На радостях я спел песенку про молнию и чутка погроулил. А потом очнулся. В сумерках на поляне сидела наша общая компания и старалась не смотреть в мою сторону. Ханвар протянул мне миску каши и усмехнулся. Я вымыл руки и сел есть. Что-то меня торкнуло малость.

После ужина ко мне подошёл Барнут, сверкая повязкой на руке, и уселся рядом.

— Как ты, Олег?

— Да нормально. Твой Волкофак готов. Сейчас принесу.

Поднялся, сбегал к фургону и притащил жезл.

— Вот, держи. Здесь девять зарядов. Но зато работает только от твоей руки.

— А как он работает?

— А? Ну, примерно вот так…

Я поднялся, взял второй жезл, направил его в сторону холма и заорал:

— Волкофак!

Вокруг лапы собрались голубые искорки, череп с молниями замерцал багровым, и из среднего пальца лапы вылетела молния толщиной с небольшого кабана.

— ШШШАРАРААААХ!!! — сказал Волкофак.

— Упс… — сказал я.

И ведь даже Александра Сергеевича не читал.

«Кажется, я немножко переборщил».

Холм остывал очень быстро. Всего пять минут светился. Эксперимент номер два можно считать частично удачным. Оно почему-то работает. Принципы магии всё так же непонятны. Как регулировать мощность — неизвестно. Главное, чтобы клиент остался доволен.

А клиент доволен? Барнут держится за сердце.

А я почему так спокоен?

Да ни хрена я не спокоен. Сердце колотится, ноги потряхивает — но рука тверда, и взгляд, наверное, как у безумного учёного. Осталось включить демонический смех.

— МУА-ХХА-ХА-ХА!!!

Ого.

Это я с перепугу. Наверное.

Похоже, Барнут только что передумал вкладываться в стекольную мастерскую. Стоит, хихикает, смотрит с испугом.

— С-с-спасибо, Олег. А-му-лет очень хороший. Как ты его назвал?

— Волкофак. Слово-активатор. Вытягиваешь руку в сторону противника, представляешь, как в него бьёт молния — и произносишь слово. Повтори.

— В-волкофак?

— Ага. Только кричи.

— Х-хорошо.

Барнут потянулся за кошельком. Я остановил его.

— Не надо. Мы же партнёры. Мастерская, стекло — помнишь? Твоя жизнь и безопасность в моих интересах.

Глаза Барнута вспыхнули. Куда только недавний страх подевался?

— Тогда, Олег… Может, тебе сейчас что-то нужно из материалов? Пойдём посмотрим!

Я хотел отказаться, но передумал. Это шанс узнать что-то новое. И заодно спрошу насчёт соды. Вдруг он знает?

Мы залезли в его фургон. Барнут широким жестом открывал ящики. В полумраке мало что было видно, но тут же загорелся камень-светильник — и я стал обозревать богатства торговца. Шкуры, еду отмёл сразу.

— Барнут, покажи жидкости, порошки, смолы, как от дерева жаилир, металлы. Что у тебя есть?

Торговец задумался. Достал ящик, откинул крышку. Гвозди с квадратными шляпками. В другом нашлись медные прутки. Олово! Свинец! Хорошо…

— Сколько стоит?

— Медь самая дорогая. Пруток — десять медных. Гвозди, за десяток, три медных. Прут олова — три. Свинец — пять.

— Почему свинец дороже?

— Его добывают в серебряных шахтах. Не очень много. А используют в разном.

— В каком разном?

— Сосуды делают, инструменты. Гири для весов, дубинки заливают, украшения…

— Понятно. Скажи: ты бываешь в тех местах, где добывают медь и олово?

— Да, проезжаю мимо шахт. Закупаю металлы.

— Тогда набери мне пару мешков песка из тех мест. У ручьёв, у рек — везде, где увидишь. На мешках пиши, где собрал.

— Это для амулетов?

— Нет. Для экспериментов.

Барнут кивнул.

— Хорошо, Олег. Я выполню.

— Скажи… Тебе знаком минерал, похожий на соль, но солью не являющийся? Бывает прозрачным камнем, бывает белым порошком. Легко исчезает в воде. Им стирают ткани, смягчают шерсть. И он полезен, когда болит живот. Или когда в горло плещет кислым.

— Ты имеешь в виду асалан?

— Он у тебя есть?

— Конечно.

Барнут принёс два тугих мешочка.

— Смотри.

Я развязал один, сунул палец. Лизнул.

Сода.

Стопроцентная природная сода. Одну проблему можно скинуть со счетов.

— Она дорогая?

— Такой мешочек — бронзовый пил, Олег.

Солидно. Но в мешке — килограмма три.

— Хорошо. Мне нужно двадцать таких в мастерскую. Могу отдать деньги вперёд.

Барнут поднял ладони.

— Не оскорбляй меня, Олег. Мы с тобой затеваем большое дело!

— Просто я подумал, вдруг тебе нужны оборотные…

Он рассмеялся.

— Не переживай. На такую мелочь у меня хватит. Бери сейчас, если нужно. Что-то ещё?

— Да. Мне нужны горшки, которыми пользуются при отливке железа. Знаешь такие?

— Хмм… Я поспрашиваю. Что ещё?

— Цветные порошки есть? Или знаешь, где достать?

— Есть чёрная краска для глаз.

— Покажи.

Барнут принёс небольшой ящичек — чёрный жирный порошок внутри. Надо нагреть. Я поднялся, взял у костра горящую щепку и маленькую палочку. Ткнул в ящик, положил на щепку крошечный кусочек.

Тут же пошёл белый дым. Запах чеснока.

Сурьма. Мышьяк не чёрный.

Хмм… В стекольном деле она не особо нужна, но там, где её добывают, может найтись кое-что полезное.

Через полчаса, основательно порывшись в ящиках Барнута, я ушёл к костру. Утащил десяток гвоздей, пару прутков свинца, олова, меди, мешочек с содой и смолу дерева жаилир — она слишком напоминала мне каучук. За мной шёл Барнут с письменным набором.

У костра нас уже ждал Синдар. Я задумался. Дело требует подготовки. А всех нюансов не учесть, пока работа не начнётся и ты её не пощупаешь руками. Ни профессиональным геологом, ни химиком, ни стеклодувом я не явлюсь. Уж тем более — технологом стекольного производства. Так, общался, смотрел ролики, прочитал пару книг, но в этом мире меня можно считать чуть ли не Ломоносовым. Итак: перво-наперво понадобится известь для шихты, доломит для печей, графит для тиглей. Дальше. Редкоземельные добавки для цвета — это, конечно, хорошо, но на самом деле можно просто собрать песок с разных месторождений и получить чуть ли не любой цвет, имеющийся в палитре. Если повезёт — найдём добавки в обычных минеральных красителях. Тот же хромит или волконскоит вполне использовался художниками и в мелком ремесленном производстве. Кобальт тут найдётся вряд ли, но азурит и малахит — почему нет? Зелёный и коричневый цвета — окислы железа, которые просто обязаны быть в любом мире, где есть цианобактерии. Значит, первым делом — сбор информации и геолого-разведочные работы силами двух караванщиков и одного лоботряса.

Я посмотрел на Синдара и попросил его тоже взять принадлежности для письма. Дождался, когда вернётся, глубоко вздохнул и выдал список.

— Нам нужны разные камни, образцы песка и краски, что толкут из цветных камней. Понадобится много одинаковых маленьких мешочков и три ящика. Самый большой — для песка. Песок набирай везде, где найдёшь чистый, не сверху, а там, где пойдёт мокрый или тяжёлый. Записывай точно, где взял, и бери два образца, если песок хоть чуть-чуть отличается. Даже если одно место в ста шагах от другого. Второй ящик — для камней. Двух видов: белые полупрозрачные и чёрные. Белый и слегка прозрачный — в одно отделение, чёрные — в другое. Нам нужны те, что царапаются железом. Чёрные, что горят, не бери. Бери только те, что пишут серым, мягкие и жирно блестят. Третий ящик — для образцов красок и кусочков камней, из которых их толкут. Краски подписывай, бери вторую, если цвет хоть чуть-чуть отличается. Особое внимание — на синие и зелёные. Пока вы будете путешествовать, я займусь мастерской и обойду окрестности в поисках нужного песка, камней и красок.

Синдар записал всё. Поднял на меня смеющиеся глаза.

— Когда я тебя нашёл, никогда бы не подумал, что через семь дней ты будешь отдавать мне приказания.

Я смутился.

— Прости, если обидел. Когда я увлекаюсь делом, начинаю говорить как учитель. Это не от желания поставить себя выше. Просто хочу, чтобы мастерская принесла доход как можно раньше.

Синдар махнул рукой.

— Наоборот, я рад. Теперь я вижу, что ты и вправду знаешь секреты стекла. Я и раньше не сомневался, но теперь вижу, как дело обрастает костями и жилами. Это радует моё сердце.

— Ещё один момент. Нам нужно выяснить, как и в чём плавят хорошую сталь. Печи, тигли, как поддерживают жар.

— Разве ты не можешь устроить ещё один эксперимент?

— Могу. Но эти знания нам пригодятся.

Синдар задумчиво кивнул.

— Хорошо. Я выясню всё, что смогу. Поспрашиваю знакомых.

Когда всё было записано и запланировано, я всё думал, что ещё не учёл и что надо выяснить. Дело-то однозначно выгодное. Шутка ли — килограмм золота за полкило стекла! Вот бы куда бутылки сдать… Барнут уедет завтра, список есть… Синдар со мной до города, где я в первую очередь найду жильё… Место встречи!

— Синдар, я буду искать жильё в городе и где найду, не знаю. Нужно будет договориться, где вы меня найдё…

Синдар улыбнулся.

— Ты будешь жить у нашего с Барнутом общего знакомого. Когда найдёшь место для мастерской, скажешь ему. Ещё я познакомлю тебя с местным торговцем, он всё и всех знает. Но никому больше не рассказывай, что задумано. Скажем, что ты артефактор, Олег.

Я почесал затылок.

— Да, тогда мой интерес к чему угодно можно будет легко объяснить.

— Завтра мы выйдем к городу подземников. Сходим на рынок вместе и посмотрим. Если уж кто и разбирается в камнях, так это они. И мастерские по работе с металлом у них есть. И те, кто умеет класть печи.

— Точно! Подземники! — я почувствовал себя глупо. Выдал целый список караванщикам, совершенно забыв, что вскоре встречусь с настоящими геологами. Или геоантропами? Геоидами? Гномами, короче. И, хоть по описанию они здорово отличаются от наших фэнтезийных персонажей, города тем не менее строят, в земле роются, камни знают. Чем чёрт не шутит, вдруг у них и кобальт в чистом виде есть, и уран? «Вот только урана двести тридцать восемь тебе в штаны не хватало, Олежа. Яйками дорогу освещать», — ехидно сказал внутренний голос. Согласен. Обойдёмся оксидами и карбонатами. Их и надо-то мизерную долю. Зато если найдутся… Я мечтательно представил синий-синий графин, стоявший в бабушкином буфете. В детстве я частенько смотрел на свет сквозь его стенки, удивляясь насыщенным глубоким цветам. Интересно, сколько отвалят местные толстосумы за подобное чудо? Идеально прозрачное, без пузырей? Местные мастера, судя по их изделиям, до процесса повторной варки под давлением или разрежением атмосферы пока не додумались. Разрежение и давление несложно создать обычными мехами и отделением плавильной камеры от горна. Герметичности можно добиться обычной замазкой — хорошо вымешанной глиной под тигель и во все щели. Долгая или высокотемпературная варка — и опа! Нет пузырей. Лучше разрежённую атмосферу, наверное. Не вакуум же. И глина сама по себе всосётся в поры на первоначальном этапе. Или давление? Ладно, разберёмся методом тыка. Интересно, кстати, а какие города у местных гномов? Перед внутренним взором нарисовалась Мория из знаменитой трилогии. Ворота высотой в десятки метров, огромные привратные статуи…