Я потрогал шкуру рукой. Она была очень шершавой, на ощупь напоминала суровую наждачную бумагу. В районе головы и хребта были костяные наросты. На изнанке шкуры те же самые наросты выглядели как плоские костяшки, к которым раньше явно крепились мышцы или сухожилия. Весьма странное существо. Кожа не слишком напоминала кожу рептилий. Маленькие ромбовидные кристаллики. Эдакая сухопутная акула. Зубов в пасти не было.

— Для чего используют эту кожу, Шангай?

Вместо ответа Шангай показал на рукоять сабли.

— Не скользит. Рукояти. Шьют нескользящие перчатки. Из бляшек делают вставки на куртки. Из хвоста — украшения. Кость прочная.

— Такая шкура дорого стоит?

— Смотря где. В степи — недорого. Шанов много. Ближе к морю дороже. За морем очень дорого. Шанов там нет.

— Сложно убить шана?

— Они очень умные. Чуют далеко. Отправляют одного смотреть. Нападают из засады. Убить можно. Попасть сложно. Один против стаи — смерть.

К нам подошёл человек из другого каравана.

— Почтенный, может быть уже можно спрятать э… Экс-кири-нент?

— А. Сейчас.

Я прошёл к фургону, вытащил палку с тряпкой и уже хотел бросить подальше, но увидел ждущие глаза караванщиков и решил подурачиться. Помахал руками, подышал, взял палку, поднял как можно выше и начал неспешно обходить стоянку, мрачно и торжественно декламируя:

— У Лукоморья дуб зелёный! Златая цепь на дубе том…

Александр Сергеевич имел определённый успех. Наши новые знакомые собрались большой кучей и со страхом смотрели на мои действия. Я окончательно вошёл в роль и, слегка подвывая, завершив круг, воткнул знамя Мордора подальше, с наветренной стороны. Наши парни давились смешками. Сделав ещё пару пассов руками, я вытер пот со лба и отправился к костру, где немедленно получил миску каши. Синдар уже поел и общался с главой другого каравана, держа в руках неизменный серебряный стаканчик. Речь, кажется, шла обо мне.

Синдар рассказывал, что я пересёк море с командой, выжил один-одинёшенек и вообще даже сражался с Кракеном и чуть не победил. Потом нырнул в глубины водной тьмы, подбил ему глаз и отобрал у каракатицы, тьфу, каракала, свой топор, который вонзил ему в филей. Мне стало немного совестно, однако морду приходилось держать серьёзную. Даже пару раз кивнуть.

— Я — Барнут, — сказал глава новичков и протянул руку.

— Долгих хороших дней тебе, Барнут. Я — Олег, — сообщил я и пожал запястье.

Затем вернулся к каше, доел и налил себе стакан вара.

— Я никогда не слышал о такой магии, Олег. Это магия твоей земли?

— Да. У нас она такая. Даже соревнования проводят. «Битва экстрасенсов» называется.

— О-о! — уважительно кивнул Барнут. — Зрелище, должно быть, увлекательное.

— Неимоверно. Бабуля от экрана не отлипает.

— Эккрана?

— Ну, это такая магическая штука. На ней можно увидеть людей, находящихся от тебя за много дней пути. Вот там и показывают зрелища.

— О-о-о-о-о! — Барнут удивлённо всплеснул руками.

Синдар тоже заинтересованно посмотрел мне в глаза. Я кивнул.

— У вас много странной магии… Как она называется?

— Много. Химия, физика, кибернетика, механика, АйТи, биология, медицина…

— Это химия? Эта палка?

— Ага. Органическая. И немного экстрасенсорики. Прям в канонах ТНТ.

— ТНТ?

— Адские зрелища и много рекламы.

— Рекламы?

— Ну, это когда торговцы хвалят свой товар. С экрана. Прям во время зрелищ.

— А, я понял! Как зазывалы на базаре!

— Точно.

— А что такое механика?

— Ну… Это когда из неживого делают движущееся. Часть физики.

— Аш-тарак! Это как маарандар или марашартан, колдовство смерти?

— Не. Это как… Ну вот, телега. Она движется. Её тянет ящер. А у нас есть повозки, которые никто не тянет. Едут сами. И корабли могут не ждать ветра.

— Аш! Какие странные вещи! Олег, ты тоже владеешь механикой?

— Ну, немного. Но её не сделаешь просто так. Нужны инструменты и материалы.

— Инсу… Туру…

— Ну, вот топор. Им можно рубить врагов — тогда он оружие. А можно дерево — тогда инструмент.

— Я понял. Нож тоже инсу… Туру…

— Да. Только для механики нужны сложные инструменты и сложные материалы. Металл, резина, пластик, стекло.

— Резиинаа? Пуластек?

— У вас их нет. Или я не видел ещё. Резина — такая штука, как кожа, но сильно растягивается и сжимается.

— Как сок дерева жаилир?

— А что это?

Барнут крикнул своему человеку, и тот принёс нам кусок странной желтоватой массы. Я потыкал её пальцем. Хм… Масса легко мялась в руках и немного липла.

— Барнут, а если её нагреть и смешать с чем-то, она перестаёт липнуть и держит форму?

— Да! Так это у вас называют резиной?

— Очень похоже. Но у нас её делают из нефти.

— Нефти?

— Чёрное горючее земляное масло.

— Хабра! Да! У нас она тоже есть!

— Пластик тоже из неё делают. Он как резина, но становится твёрдым, когда остывает. А где у вас нефть?

— А, много где. Она выступает на поверхности земли, женщины собирают её вёдрами.

— Вам срочно нужна демократия.

— Что?

— Я шучу. Это легенда. Вещь, которой не существует.

Барнут понятливо кивнул.

— А стекло что такое?

— Прозрачный твёрдый материал. Из него делают посуду, бутылки, окна…

— Окна? Не слышал. А посуду… Бисмарал? — Барнут вновь позвал своего человека и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и через несколько секунд принёс плотный деревянный ящичек. Торговец торжественно его открыл и извлёк четыре корявых мутных стаканчика. Синдар уважительно покачал головой и зацокал языком. Я взял стаканчик в руку и посмотрел сквозь него на свет костра. Стекло было очень мутным, с пузырьками и вкраплениями. Цвет был коричневато-зелёный. Примеси железа, однозначно. Исходные материалы грязные.

Да, это однозначно стекло. Только очень плохое.

— Оно очень дорого стоит здесь?

— Этот набор я купил в Рифаде, и его привезли из Тамдура. Это на правом берегу Син-маара. Он обошёлся мне в два ридана. Я везу его в Румантар и выручу не менее трёх, если повезёт, то четыре ридана.

— Ясно.

Вот эти пузатые стаканчики стоят четырёх породистых коней? Вот это⁈ Не понимаю я местного ценообразования. Соль стоит дороже магических камней. Много дороже. Банальное стекло такого качества, что его можно делать буквально из грязи под ногами, стоит настолько дорого? Вот прям настолько? У них же есть магия, есть камни, которые заменяют хоть печки, хоть вентиляторы и фонари, и они не смогли додуматься, как делать стекло? Я ещё раз взглянул на стаканчик. Нет. Определённо, я буду пробовать делать стекло, если с пурпуром дело не прокатит. Дело не слишком сложное, требует лишь разных месторождений песка, извести, соды и хорошей температуры. Если работать с хаборангом, таким, как Синдар, температура — не проблема. Известь? Банальные морские ракушки, пережжённые в яме. Сода — может быть в природных месторождениях. Ну, если нет поблизости, легко заменить пеплом древесных пород или обычных морских водорослей. Всё что нужно — терпение, минимальный инструментарий и череда проб и ошибок. Интересно, есть ли здесь олово? Хотя, глупый вопрос. Если есть бронза, есть и олово. И медь. Редкоземельные элементы тоже можно отыскать при определённых усилиях. Пусть и не химической чистоты, однако подобрать рецепты — дело опыта. А уж конкуренцию местным мастерам я точно смогу составить, если судить по их продукции.

— Скажите, а вот такое стекло самое лучшее, что вы знаете? Или есть более качественные изделия? Кувшины, стаканы, вазы?

— Я слышал, что в великом доме сахламана Шиитана есть чудесный зелёный кувшин с узорами цветов и целых шестнадцать стаканов!

— Он прозрачный?

— Да! Солнце, светя сквозь него, окрашивает всё глубоким зелёным светом! Он называется «Вимдала морской Девы»!

— А лично сами вы видели что-то красивее этих стаканчиков?

— Да, конечно. Я видел ещё четыре предмета лучшего качества: два кувшина зелёного стекла и два тёмно-зелёных, кубок и блюдо! Но у меня нет столько оборотных средств, чтобы торговать такими вещами.

— Сколько они стоили?

— За кувшины торговец просил два веса в золоте, за кубок и блюдо — три!

— А сколько весил кувшин и кубок?

— Примерно два ри — кувшин, и пять — кубок и блюдо!

Вот про местные меры весов я забыл уточнить. Спустя час неторопливой беседы я выяснил всё о градациях веса и единицах расстояний. Оказалось: один ри — около полутора килограммов. То есть за стеклянный кувшин просили шесть килограмм золота. А за комплект из кубка и блюда — пятнадцать! Даже если сделать только один похожий кувшин в месяц…

— Синдар, а сколько стоит хороший дом в том городе, куда мы направляемся?

— Дом? Ну, если такой, как у Викрана, примерно двенадцать риданов.

Ого! Так это я прямо сейчас смогу обзавестись жильём⁈ Это хорошо. Даже великолепно!

— Синдар, а какова цена постройки печи, где можно добиться такого жара, чтоб плавить металл?

— Печь? Чтобы плавить металл? Зачем тебе плавить металл?

— Не металл, стекло, только лучше. Чище. Прозрачнее.

Наступила немая сцена. А затем Синдар, очень аккуратно подбирая слова, спросил:

— Олег, ты знаешь секрет бисмарал? Как сделать его чистым? Цветным? Каких цветов?

— В общих чертах. Это относится к химии и физике. Процесс сложный. Нужно знать пропорции материалов и много инструментов. Но да, я знаю, как делать стекло. Видел, как это делают мастера. Даже примерно знаю, как делать его разноцветным. Цвет… Ну, цвет зависит от того, найду ли я здесь определённое сырьё.

Немая сцена продолжилась. Вообще стало как-то слишком тихо. Барнут и Синдар замерли.

— Если ты будешь делать мастерскую, Олег, я хочу вложить в дело деньги и готов помогать.

— И я! — поспешно сказал Барнут.

Синдар смотрел на меня с острым интересом в глазах. Барнут тоже вёл какую-то счётную деятельность за кадром. Я улыбнулся и подмигнул Синдару. Тот расхохотался.

— Олег, ты воистину приносишь удачу! Тебя надо просто не забывать спрашивать. Сам ты почему-то не задумываешься о таких вещах.

— Я обязательно исправлюсь, дружище! Как только узнаю чуть больше о вашей земле. Скажите, а что ещё стоит очень дорого в ваших землях и на что ещё будет спрос?

— Есть камни силы. Они очень дороги. Большой спрос на специи и дурманящие разум зелья. Очень дорого стоят красивые женщины…

— У вас торгуют людьми⁈

— Нет, только женщинами.

Я подавился варом. Представив, во что бы вылилась подобная фраза в нашем мире, я захрюкал, как сексистская сволочь.

— А разве женщины — не люди?

— Люди, конечно. Нет, ты не понял, Олег. Некоторые женщины продают сами себя. Боги запрещают отнимать вволю у любого, кто обладает разумом. Это страшный кандат. Таким занимаются в Вааматазгене. Они молятся другим богам.

— Тогда каким же образом у вас торгуют женщинами?

— О, это просто. Каждая девушка здесь, прежде чем стать маадар, объявляет за себя алдарат. Десятая часть достаётся семье девушки, остальное — собственность маадар. В особый день объявляются торги у храма Медевы. Многие называют за себя очень высокую цену. Алдарат может меняться, если мужчина нравится женщине. Если в родном поселении девушки не найдётся того, кто заплатит, её забирает первый уходящий караван и везёт в другой город. Первый алдарат с этого момента священен и не может меняться. В другом городе торги повторяются. Если девушку выкупают, караван забирает часть суммы себе. Чем дольше её возит караван, тем большую сумму забирает себе караванщик.

— А если мадам не хотят покупать? Долго её будут возить?

— Об этом идёт договор. До二十 городов. Если её никто не возжелает в двадцати городах, она становится ал-дамар и больше не имеет права называть алдарат. Тогда караванщик может либо вернуть её домой, либо продать за ту цену, что назначил сам.

— А что происходит с девушкой, если её возвращают в родной город?

— О, это страшная судьба. Её уже больше не возьмут замуж. Боги наказали её за глупость. Я знаю, что многие умоляют купить их, когда истекает срок договора. Некоторые остаются в караванах навсегда. Как ничьи жёны. Лишь бы не возвращаться домой. Караванщик может продавать такую в любом городе или передать за плату в особый караван из ал-дамар. Они ездят по городам и прячут лица.

— А как же любовь и романтика?

— Ромаантика?

— Ну, встречи под луной, поцелуи, цветы, подарки, песни.

— В наших землях женщины вольны общаться с юношами и мужчинами. Многие из тех, что назначают высокую цену, ждут амар своего сердца. Когда он приходит, они называют меньший алдарат. Бывает, любимый не приходит.

— Ты возил девушек на торги, Синдар?

— Конечно. Мы все возили. Караванщик не может отказать, это священный долг. Я получил свои первые большие деньги от выкупа маадар. Её взяли в седьмом городе. Договор был на десять.

— А женщина обязана назначать за себя цену?

— Нет, не обязана. Любая может выйти замуж без платы, но мало кто отваживается так поступить. Женщины злы, Олег. И могут судачить за спиной юной маадар, что никто не захотел заплатить за её красоту. Смеются даже над теми, кто взял малую плату.

— Мужчины не смеются?

— Нет. Над женщинами. Но над тем, кто платит небольшой алдарат за любимую, могут посмеяться.

— Странный обычай для меня.

— А как принято в ваших землях?

— Ну, просто женятся. Некоторые девушки просят дорогие подарки во время ухаживаний, но таких порицают. Мужчины могут дарить подарки и давать деньги, но если они ещё не женаты, на это могут смотреть косо.

— Как, просто женятся⁈ А что остаётся у ваших мадар, если муж умирает или они расстаются?

— Ну, если расстаются, они делят имущество пополам. Если муж умирает, имущество достаётся жене.

— Жизнь жестока. У мужчины может не быть никакого имущества, кроме долгов, когда пара решит расстаться. Никто не знает, когда и как он умрёт. И что будет вокруг в этот момент. В пламени первого чувства мужчина ценит любовь много выше. Мне кажется, наш обычай более справедлив.

Я подумал несколько секунд.

— Может быть, ты и прав, Синдар. Просто это слишком непривычно для меня.

— Думать иначе — слишком беспечно, Олег.

— А сколько жён можно иметь у вас?

Синдар очень серьёзно посмотрел на меня.

— Столько, сколько позволит твоя отвага, Олег. Я слишком труслив, потому ограничился одной.

Вся поляна прыснула со смеху. Ханвар согласно закивал и треснул Синдара по спине.

В этот момент где-то недалеко раздался тоскливый холодный вой.