В своих текстах я шла наперекор времени, календарю и линейному развитию событий. Возможно, время упорядочивает события, чтобы они происходили последовательно, а не разом, но удел времени – это жизнь внешняя. Внутри себя мы можем проживать события, происходившие в разное время так, будто они происходят одновременно. Наше «я» нелинейно и его совершенно не интересует вопрос «когда». Ему куда интереснее «почему» и «зачем».

Середину своего жизненного пути я уже оставила позади и подбираюсь к середине творческого. Я отмечаю бег времени, как и все мы, я наблюдаю за увяданием своего тела. Но бросая вызов линейному времени, я стараюсь жить во времени тотальном. Признаю, что у жизни есть внутренняя и внешняя стороны: события, отстоящие друг от друга на годы, с точки зрения чувств и воображения могут оказаться соседями.

Творчество перебрасывает мосты между событиями разных лет, ведь сила искусства неподвластна времени. Иначе культура прошлого представляла бы интерес исключительно в историческом или документальном отношении. Однако же наш интерес к искусству – это интерес к самим себе, сиюминутный и вечный. Сейчас и всегда. В каком-то смысле душа человека вечна: эта идея помогает смириться с мыслью о нашей неизбежной смерти. Жизнь и искусство как оживленная встреча и чувство сопричастности с мертвыми. Боксерская схватка с временем.

Мне нравится строчка из «Четырех квартетов» Элиота: «…то, что живет, / Может только исчезнуть»[21]. Это стрела времени, пущенная из чрева матери в чрево земли. Но жизнь больше, чем стрела.

А если жизнь еще и интересная… Увы, описать свою собственную у меня так и не получилось. Ни в «Апельсинах», ни сейчас. Я бы предпочла, чтобы в книге моей жизни вымысла было больше, чем реальности.

Реальность в том, что я собираюсь одним махом перескочить двадцать пять лет. Быть может, вернусь к ним когда-нибудь потом…