Моя история начинается осенней ночью в Лондоне. Темза. Вестминстерский причал. Ожидание судна.

На восточном берегу Темзы находится старейший из сохранившихся в Лондоне прибрежный паб «Вижу Уитби». Там раньше стояло на якоре одноименное судно, доставлявшее каменный уголь из Ньюкасла в Лондон. Когда на обратном пути на диком и скалистом английском побережье появлялся городок Уитби, моряки знали, что до дома не так уж далеко. Дом находится и вне, и внутри нас. Это образ, который мы храним в сознании. Некоторым нравится говорить, что, умирая, мы возвращаемся домой. Но это странный дом. Мы приходим туда лишь единожды, а придя, уже не возвращаемся оттуда.

Я не слишком общительна. Мне больше нравится сидеть дома с кошкой, нежели посещать вечеринки.

Увы, эту вечеринку нельзя было не посетить. Наша компания перешла в руки американского магната, и тем из нас, кто пока что оставался на этой работе, было обещано знакомство с нашими новыми коллегами. Это было похоже на рождественский обед с родственниками мужа.

Лишаться работы мне вовсе не хотелось, и потому я встала в очередь на причале и с фальшивой улыбкой предъявила на посадке удостоверения.

Нас разбили на пары, как животных при погрузке на Ноев ковчег с включенным Wi-Fi. Пары подбирались случайным образом, и никто не знал заранее, с кем рядом окажется. Экспресс-свидания для отчаявшихся. Я безнадежна насчет светской болтовни. Не успели мы пройти по трапу, как красивый амбициозный мужчина из отдела продаж понял, что я – не подходящая для него компания. Мы поднимались на борт последними, и, пока ждали, кто-то из матросов пробежал мимо с причала и при этом хлопнул меня по спине. Я почувствовала, как его рука легла мне между лопаток. Это было не больно, но в высшей степени нахально. Я оглянулась, подумывая повернуть обратно, но было уже слишком поздно – мы подошли к красной веревке. Пора подняться на борт.

Мой случайный спутник сразу же покинул меня под тем предлогом, что должен поговорить со своим боссом. Да ради Бога! Он болтал о себе восемнадцать минут, но даже не спросил мое имя, точнее говоря, он сам назвал мне мое имя, прочитав его на бейджике: «Вы – Линда!» И объявил так, будто открытие сделал, и я просто обязана об этом узнать.

Я живу одна. Мне так нравится.

Я взяла со стойки бара бокал со спиртным и поднялась на небольшое возвышение, чтобы, находясь немного над толпой, как следует разглядеть своих новых коллег. Было хорошо, что все бессмысленные реплики и тупые шутки проносятся мимо ушей, как текучая вода. На вечеринках я чувствую себя утопающей. Я не умею плавать, и приходится выбираться из глубины как придется. Я останусь здесь, буду стоять, держась за поручень. Безопасно.

У меня было ощущение, что за мной наблюдают. Нечего выдумывать глупости. Никому не захочется на меня смотреть. Американки были одеты как супермодели, на убийственных каблуках. Толпа людей, только и всего. Повсюду глаза, высматривающие возможных конкурентов. Я с тревогой огляделась по сторонам. Несколько человек мне знакомы. Все нормально. Глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть. Не стоит пить коктейли. Но я не могу стоять здесь без выпивки и ни с кем не говорить. А я не хочу ни с кем разговаривать.

Еще один глубокий вдох, но дыхание перехватило, прежде чем воздух попал в легкие. У меня что, паническая атака? Меня качает, помещение наклоняется, пахнет соленой водой. Корабль в море. Темно.

Эту темноту не видит никто, кроме меня, более того я замечаю в толпе его. Молодого человека. Он стоит неподвижно. Смотрит на меня так, как смотрит животное. Он бледен и худ. С распущенными длинными темными волосами, ниспадающими на плечи моряцкой куртки с медными пуговицами. Должно быть, он из экипажа. Я уверена, что это тот самый человек, который хлопнул меня по спине, прыгая на пароход.

Он не улыбается. Просто смотрит. И кивком предлагает пройти на нос судна.

Сама не зная, почему, я иду за ним.

Казалось, я прошла сквозь толпу невидимкой, и никто не попытался заговорить со мной. Я дошла до металлической лесенки из десяти, как я наскоро подсчитала, ступенек, ведущих с крытой нижней палубы на открытую верхнюю. Там, наверху, было несколько человек, они стояли, облокачиваясь на перила, смеялись, наслаждались жизнью, наблюдая за проплывающей мимо рекой.

Что со мной такое? Что за холодный страх наполняет меня? Я хотела бы уйти, но не могу покинуть судно.

Дождь. Темные капли. Темный рыцарь. Знобит. Надо вернуться внутрь. К свету. К теплу.

Свет и тепло остались позади. Впереди только темнота и холод.

Мужчина остановился, не оборачиваясь. Когда я повернулась, чтобы уйти, он сказал, все так же стоя спиной ко мне:

– Меня зовут Джонатан. Мне сказали, что ты будешь здесь.

– Мы все здесь, – сказала я. – У нас вечеринка.

Теперь он повернулся ко мне лицом. Мне казалось, что он смотрел не столько на меня, сколько сквозь меня. В его водянисто-голубых глазах светилась недоброжелательность. Я увидела, что он насквозь промок. Как будто падал за борт.

– Кто здесь? – спросил он. – Здесь никого нет.

Я оглянулась – и у меня опять перехватило дух.

Ни звезд. Ни звуков. Ни движения. Пароходик был пуст и легонько покачивался с борта на борт в темноте.

– Быстро! – сказал он. – Времени мало.

– Кто вы такой?

Он не ответил. Он шагнул ко мне и схватил меня за руку. На нем были странно раздутые черные перчатки. Я ощутила, что они полны воды. Когда он сжал мою руку, по ней потекла вонючая соленая вода, словно незнакомец отжимал ее из собственного тела.

Я сопротивлялась. Он не отпускал. Я дернулась сильнее. Он схватил меня и потащил куда-то.

– Что вы делаете?

– Я пришел за тобой, – сказал он.

Топот по металлическим ступеням за моей спиной разрушил колдовство.

Тут раздался оглушительный грохот, будто из пушек палили. Я зажала уши ладонями. А потом, как по волшебству, на верхнюю палубу потоком устремились знакомые мне люди.

– Эй, Линда, привет! Роскошный фейерверк!

Пароходик снова был полон людьми, снова сиял огнями, вокруг меня толпились развеселые полупьяные коллеги, и мы проплывали под Тауэрским мостом, залитом светом многочисленных фонарей, как игрушечная крепость.

Ко мне подошла приятельница из бухгалтерии. Окинула меня удивленным взглядом.

– Что с тобой случилось? Ты промокла.

Ощущая себя очнувшейся от забытья, я стиснула мокрый насквозь рукав. Бледный молодой человек исчез.

Я где-то читала, что сильно испуганный человек способен слышать только отдаленные и громкие звуки, а разговор вблизи не воспринимает. Так что я понятия не имею, что мне кто-то сказал, когда наш пароходик неспешно плыл к «Вижу Уитби».

Гостиница расположена прямо на берегу реки, и суда причаливают к ступенькам, спускающимся к воде. В прошлом гостиница носила разные названия, она когда-то именовалась «Пеликаном», а до этого – «Таверной дьявола».

В старину здесь стояли виселицы.

Но сегодня вечером паб был ярко освещен, на столах стояла еда, и вскоре я уже ела рыбу с жареной картошкой в компании знакомых, сушила жакет на батарее и решила ничего не говорить о случившемся. Что произошло-то? Какой-то пьяный пристал. Или сумасшедший.

Неприятно. Но, в общем, нормально.

Я встала и пошла к стойке за следующим бокалом. Пришлось немного подождать – возле бара образовалась очередь. Вдруг я почувствовала, как кто-то прижался всем телом к моей спине. Кто-то промокший насквозь.

– ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ!

– Линда! Что случилось?

Это моя приятельница Лиза. Она положила руку мне на спину, заставила меня развернуться и повторила:

– Что с тобой случилась? У тебя спина мокрая. Неужели какой-то безрукий балбес спьяну облил тебя коктейлем?

– Да, похоже на то, – ответила я. – Пойду я, пожалуй, домой.

Я вернулась к своему месту и взяла жакет с батареи. Рукав уже начал подсыхать, и стали видны разводы от соли. Кристаллы. Соли? Вода в Темзе пресная. Я перевернула жакет. Одежда как одежда, дешевая красная кожа и теплая подкладка. А на спине, между лопатками, отпечаток ладони. Будто выжженный.

– Тут он ко мне прикоснулся, – сказала я Лизе.

Она вскинула на меня удивленный взгляд.

– Кто? Линда, никто к тебе не прикасался. Посмотри получше – это же фабричный узор.

– Теперь это так выглядит.

Лиза определенно решила, что я пьяна, если не хуже.

– Давай выйдем на минуточку. Подышим свежим воздухом.

Мы подошли к задней двери. Я почувствовала его взгляд.

– Кто здесь? – спросила я Лизу. – Вот, смотри – бледный молодой человек в длинном черном пальто.

Я повернулась, чтобы взглянуть на него. И в помещении вдруг не стало никого, кроме меня и его. Паб сделался старым и жалким. Полутемным. Растрескавшиеся деревянные панели на стенах коряво выгибались.

С потолка клочьями свисала облупившаяся краска. Маленькое круглое застекленное окошко выходило в мрачный дворик. Через весь зал протянулся длинный стол. Скамьи по сторонам. В жестяной подсвечник втиснута горящая свеча. На столе лежит свернутая веревка. Нет, это не веревка. Это аркан.

Дверь открывается. Дверь открывается в ничто. В черноту. В потусторонний мир. В пустоту.

Лиза дергает меня за руку.

– Линда, тебе нехорошо. Пойдем на воздух. Пойдем.

Снаружи, в свете уличных фонарей, курят несколько человек. Снова все вроде бы нормально.

– Кто он такой? Ну, тот, бледный…

Лиза покачала головой.

– Спроси чего полегче. Они все бледные. Ведь сидят целыми днями за компьютерами.

– Ты не могла бы принести мою сумку? – прошу я. – Коричневый холщовый портфельчик. Не хочу туда возвращаться.

Лиза прошла через вращающуюся дверь в шумный и яркий паб. Я хочу уехать. Я пытаюсь вспомнить: во сколько же отплывает пароход?

– Пароход отходит сейчас.

– Я слышу голос. Этим вечером я уже слышала его.

Двор позади «Вижу Уитби» пуст. Я медленно поворачиваюсь на месте, как фигурка из музыкальной шкатулки. Никого.

– Тут никого нет. – Голос Джонатана.

Я что, с ума схожу? Кто отвечает моим мыслям?

Сама не знаю, почему я не вернулась тут же в бар. А ведь уже прикоснулась к двери. Вместо этого я впала в панику и попыталась удрать.

Рядом с пабом имеется полутемный проулок, выходящий к Темзе.

Я оказалась в нем одна.

Должно быть, нынешняя ночь выпала прохладной. Туманной. Туман стелется над поверхностью воды. Видно, как мягко покачивается вверх-вниз наш пароход. Я почувствовала такое облегчение! Можно пойти, посидеть внутри и подождать остальных. Никто не заметит моего отсутствия.

Я услышала его голос прямо в ухе, так близко, что по коже побежали мурашки:

– Это правда. Никто не заметит твоего отсутствия.

Бледный человек по имени Джонатан стоит позади меня. Он обхватывает меня руками. Я сопротивляюсь, но он выше и тяжелее меня. Когда он наваливается на меня всей тяжестью, я чувствую, что это не обычный вес, не мускулы, не сила. Но что?

Я вдруг понимаю, что он заполнен водой, и у меня подкашиваются ноги.

Он толкает меня, пинает, тащит, чуть ли не на руках вносит на безлюдный пароход, кидает на палубу.

– Это не наше судно!

Но он уже отвязывает якорный канат, отталкивается веслом от причала. Пока он занят, я поднялась на ноги. Посмотрела по сторонам, пытаясь понять, как можно вырваться.

Я оказалась на темной, грязной, открытой, деревянной, просмоленной потрепанной барке из иных времен. В туманной мгле кое-как различался силуэт человека, вращавшего большой штурвал. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела, что вдоль бортов цепочками сидят люди, уныло ворочающие веслами.

Одежда большинства из них была неуместна в моем мире: безрукавки, тяжелые ботинки, платки, рваные куртки поверх тельняшек, кепки, лежавшие на коленях.

– Кто вы такие?

Никто мне не отвечает. Во главе ряда молчаливых гребцов стоит девушка. На ней расклешенные джинсы, повязка на голове, «бусы любви», какие носили хиппи, грязная, но узнаваемая дубленка.

– Что здесь происходит? – спросила я у нее.

– Мы попались, – ответила она.

– Попались? Каким образом? Куда?

– Эта ловчая лодка. И нас изловили.

– Куда мы направляемся?

– Туда же, куда направляемся всегда.

– Не поняла.

– На ночную сторону реки.

За время этого короткого разговора барка – вернее будет назвать ее галерой – вышла на середину Темзы и направлялась на восток, прочь от огней Лондона, во тьму, которой нет предела.

– И давно вы на этой лодке? – спросила я девушку.

– С собственного дня рождения. 3 июня 1972 года.

– 1972?

– Да. А какой сейчас год?

Я не ответила. Я смотрела на других, которые были явно старше и выглядели необычнее. Я подошла к одной из женщин, замотанной в шаль.

– Что вы делаете на этой лодке?

Она не ответила.

Вообще-то я мягкий человек. Но тут я наклонилась и встряхнула ее за плечо. Она по-прежнему не отвечала и даже не подняла головы. Я еще раз встряхнула ее.

– ОТВЕЧАЙТЕ! – Ее фигура – я не могу назвать это телом – смялась под моей рукой. И она упала вперед – не тело, не манекен, а всего лишь кучка истлевшей одежды.

Я отступила от этого холмика, но почувствовала, как меня подхватила влажная сила бледного молодого человека.

– Ты займешь ее место, – сказал он. – Садись! Греби!

Я ударила его изо всей силы и рухнула ничком, чуть не разбив лицо о палубу.

Мой удар не встретил никакого сопротивления. Но в следующий миг он наклонился и вздернул меня на ноги. Что же он такое, если способен быть плотным и упругим – и тут же исчезнуть, как воздух?

– Куда вы везете нас?

Он ухмыльнулся.

– Цели нет. Прибывать некуда. У странствия нет конца.

Я протиснулась мимо него и, едва сознавая, что делаю, бросилась к бесстрастной фигуре за рулем. Я пыталась повернуть судно обратно к берегу. Но все же, как бы я ни отталкивала эту фигуру, она мгновенно возвращалась на прежнее место.

– Ты живой или мертвый? Покажи лицо!

Человек, голову которого закрывал глубокий капюшон, продолжал править прямо вперед. Бледный молодой человек отшвырнул меня в сторону.

– Иди на свое место! Греби!

– Почему он не отвечает? Почему он не показывает лицо?

Джонатан угрюмо посмотрел на меня.

– А если у него нет лица?

Джонатан откинул капюшон с головы рулевого. Там не было ничего. А безголовая фигура продолжала пошевеливать штурвал. Джонатан вернул капюшон на место, и в нем проявились очертания человеческой головы.

Ничего не соображая, я, спотыкаясь, добралась до отведенного мне места за веслами и начала грести. Вскоре ладони покрылись болезненными мозолями. Я почувствовала, что я – кем бы я ни была – растворяюсь. Я почувствовала, что становлюсь своим водным эквивалентом. Я тонула. Я исчезала. Мой разум превращался в губку. Я не могла думать. Я не могла быть.

Значит, это смерть.

Это сон, от которого нет пробуждения. Значит, я должна бодрствовать. Нельзя сдаваться. Я должна помнить свое имя. Ну-ка, скажи свое имя! Еще раз. И еще. И еще.

Я подняла глаза. Сквозь облака пробилась луна. Луна. Река. Это были реальные вещи в реальном мире. И этот корабль смерти все еще находился в реальном мире. Но скоро мы войдем в теневое пространство, из которого не может быть возврата. Я поняла, что эта лодка способна лишь на непродолжительное время выходить в поток времени, чтобы изловить таких, как я, а потом возвращается в пустые моря темной вечности.

Джонатан стоял на носу рядом с неподвижным моряком. Рядом со мной, вокруг меня, слышались только мерные всплески поднимающихся и опускающихся весел. Со скамьи гребца было трудно заглянуть за борт, но мое тело ощущало то, чего не могли видеть глаза. Холод. Мертвая тишина, луна уже начинает меркнуть. Мы пересекаем границу.

Сейчас или никогда.

Я выпустила весло, торчавшее в уключине. Я встала. К своему ужасу, я увидела, что из моих ног, словно кровь, сочится вода. Темная вода. Я плыла в своем растворяющемся «я». Я молча перебралась со своего места на борт лодки. Я прыгнула.

За моей спиной раздался вопль ярости. Джонатан стоял у борта лодки с длинным багром в руках. Ему удалось зацепить крюком мою одежду и потянуть меня обратно. Я брыкалась изо всех сил, извивалась всем телом, пытаясь вырваться.

Должна же рубашка когда-нибудь порваться? Меня почти перевернуло на спину, острие багра уперлось в ребра, но тут материя наконец не выдержала. Я никогда не забуду ненавидящий взгляд Джонатана.

Я была свободна.

Здесь, на глубине, вода была холодной. Я плыла, не смея оглянуться, боясь того, что могла бы увидеть: что галера возвращается за мной. Беззвучная и смертоносная.

Не знаю, сколько прошло времени. Я плыла в темноте. В конце концов я снова увидела над собой луну, и этот далекий шар показался мне другом. Не знаю, как я добралась до илистого берега реки; начался отлив, я была полураздета и дрожала от холода. Не знаю, как мне помогли, но в ту ночь я была спасена.

Согласно официальной версии, я спьяну упала за борт, и Темза унесла меня вниз по течению. Мне повезло, что я осталась жива.

Мне повезло, что я осталась жива.

Я исследовала сайт паба «Вижу Уитби», нашла там много мрачных историй, но ни одна из них не похожа на мою. Какие насилие и страх, какое зло побудили Джонатана губить других людей и как это связано с его судьбой?

Я узнала, что человек по имени Джонатан Стронг, контрабандист, был повешен в 1838 году. Его труп сбросили в Темзу.

И все же я просыпаюсь с ощущением, что мое тело – мокрое. И все же я засыпаю, не зная, где я начинаюсь и где заканчиваюсь.

Я привыкла считать, что мир – это сухая земля с четко очерченными краями. Я привыкла считать, что жизнь и смерть – разные состояния.

Теперь я знаю, что все на свете вовсе не твердое, а жидкое и пористое.

Я стараюсь выбирать пути подальше от берегов Темзы. Где-то там, в дождливой безлунной тьме, скитается в недвижности Джонатан.