Мне нравится теория, которая объясняет, почему девятнадцатый век так богат историями о привидениях. Причиной тому, оказывается, было отравление угарным газом от газовых ламп.

Для уличного и внутреннего освещения использовался вредный, сильно коптящий угольный газ. Он выделяет метан и окись углерода – тот самый угарный газ. На открытом воздухе мерцающее пламя газовых фонарей выбрасывало в воздух угарный газ, который часто застаивался в узких улочках и тесных дворах промышленных городов. В помещениях же закрывали окна для сохранения тепла, что лишало любителей допоздна засиживаться при свете лампы свежего, насыщенного кислородом воздуха.

Отравление небольшим количеством угарного газа вызывает симптомы удушья, головокружения, паранойи, беспричинные страхи и галлюцинации. Что лучше всего годится для наблюдения галлюцинаций, чем и без того темные улицы викторианского Лондона? Или захламленные и душные интерьеры Новой Англии?

Призраков было предостаточно – но были ли они реальны?

«Реальность» – мудреное слово. Это уже не трехмерное слово, обоснованное фактами. Да и существовала ли она когда-нибудь? Мы живем в материальном мире, но это не единственная наша реальность. Мы мечтаем наяву, мы воображаем. Все, что когда-либо существовало, начиналось как идея в чьем-то сознании. Нематериальный мир огромен и глубок.

Вовсе не обязательно быть религиозным, или обладать художественным или театральным талантом, или заниматься наукой, чтобы понять, что мир и то, что в нем содержится, – нечто большее, чем трехмерный опыт. Чтобы понять эту истину, нужно всего лишь включить компьютер. Все чаще мы проводим дни, уставившись в экраны, общаясь с людьми, с которыми никогда не встретимся лицом к лицу. Молодые люди, выросшие в Сети, считают эту сферу более значимой для себя, чем жизнь в «реале». В Китае растет группа людей, которые называют себя двухмерными, потому что их трудовая жизнь, общественная жизнь, личная жизнь, покупки, получение информации происходят без физического взаимодействия с другими людьми. Такой образ жизни станет еще более очевидным и еще более эксцентричным (с нашей точки зрения), когда метавселенные предложат альтернативную реальность.

Позвольте задать такой вопрос: если вам нравится дружить с кем-то, кого вы никогда не встречали, смогли бы вы понять, что он мертв? Притом что общение продолжалось бы бесперебойно? То есть, если бы вы продолжали встречаться в метавселенной, как и прежде?

Уже существуют компьютерные приложения, способные воссоздать вашего умершего близкого человека настолько, что он сможет отправлять вам текстовые сообщения и электронные письма, даже делать голосовые звонки. И если вы оба войдете в метавселенную в форме своего аватара, нет причин, по которым «мертвый» аватар не может продолжить работу. Это странное развитие событий послужило толчком для историй, которые я написала в разделе «Устройства». Технологии действительно повлияют на наши отношения со смертью. Теоретически, никому не нужно умирать. Теоретически, любой может быть воскрешен. Мы сами можем стать призраками.

Люди боятся смерти. Позволят ли нам технологические разработки избежать ее психологических последствий? Или, напротив, откроют новый путь к сумасшествию? Я имею в виду уход от мира чувственного восприятия в метавселенную?

И имеет ли это значение? Если Homo sapiens переживает переходный период – я полагаю, что так оно и есть, – то биология в будущем будет играть не столь уж важную роль. Мы уже делаем все возможное, чтобы избежать биологического существования: большинство людей очень мало используют собственные тела, а многие были бы рады освободиться от тел, вызывающих разочарование и отвращение.

Возможно, мы неуклонно движемся к нематериальной жизни и миру, который, по словам религиозных людей, является истиной в последней инстанции. Но теперь, чтобы попасть туда, нам не придется умирать – мы вступим в метавселенную.

Существует множество страшных историй о злых духах, выдающих себя за недавно умерших людей. Интересно, проникнут ли духи всех разновидностей в метавселенную? Я здесь рассуждаю не всерьез, но, с другой стороны, как мы узнаем, есть ли у существа в метавселенной биологическое «я» или нет?

Почему бы призракам не хакнуть метавселенную? Несомненно, для них она будет более удобным в использовании пространством обитания. Метавселенная существует, но в то же время она не занимает физического пространства. Призраки существуют (возможно), но у них нет физической сущности. Осязаемая реальность становится старомодной.

По мере того, как стирается четкая граница между «реальным» миром и другими мирами, а именно на это нацелена метавселенная, значимость пребывания в живом состоянии уменьшается. Если физическое тело становится необязательным, что остается призракам?

Призрак – дух умершего человека. Аватар – двоичная копия живой персоны. Ни то, ни другое – не «реальны».

Метавселенная, населенная привидениями. Почему бы и нет?

В некотором смысле, в платоновском смысле, материализм рассматривает материальные копии. Они могут быть очень впечатляющими. Но они все равно копии.

Другими словами, мы живем в игрушечном городке и ошибочно принимаем сущность за тень. Сущность – это не то, к чему можно прикоснуться и почувствовать, и мы знаем, что на самом деле ничего не трогаем и не чувствуем. Все – иллюзия. Сущность может быть нематериальной.

Шекспир выразился об этом так:

Я не хочу здесь вдаваться в неоплатонизм Шекспира – именно с ним связаны эти строки, – зато хочу отметить тот факт, что вычислительные мощности и искусственный интеллект заставили миллионы людей задуматься о том, что такое реальность – в старомодном смысле этого слова. Перемены будут происходить все быстрее, и их результаты будут все более странными по мере того, как мы будем погружаться в метавселенную, виртуальный мир с цифровыми двойниками в нашем мире – или, если предпочитаете, наоборот.

«Какая сущность твоего сложенья?»

Этот вопрос мог бы быть адресован человеку. Или трансчеловеку. Или постчеловеку. Или аватару. Или призраку.