Фиона, должна перед тобой извиниться.

Этой ночью я так и не смогла уснуть – все вертела в голове предложение Фрэнка. В конце концов встала с постели и, спустившись проветриться, устроилась на качелях на веранде. Понятия не имею, который сейчас час – солнце еще не встало, – но я торчу здесь, свернувшись клубочком под вязаным пледом, целую вечность. Черное небо над горным хребтом, виднеющимся вдалеке, потихонечку становится бледно-голубым. До рассвета осталось совсем недолго. А слова Фрэнка все не идут у меня из головы.

«Хочешь поработать в Ясеневых садах? – спросил он. – По крайней мере, до тех пор, пока не наберешься храбрости высадить прах сестры».

Вот так – легко и просто.

Снова собирается дождь. Воздух кажется сырым и тяжелым, но он приятно охлаждает разгоряченную кожу. Наконец, по крыше веранды стучит первая капля. А следом за ней еще и еще – по земле, по ступеням. Мелкие брызги разлетаются в стороны, оседают на моем лице.

Не помню, когда я в последний раз вот так сидела в тишине и сырой холодок облизывал кожу. Может, такого и вовсе ни разу не случалось.

Качели очень удобные. Пристроившись спиной на подушки, я отталкиваюсь ногой, раскачиваясь, и смотрю на простирающиеся вокруг владения Фрэнка. Они невероятно огромные, и ничто не портит вид – ни дома, ни другие постройки. Здесь совсем не так, как в городе.

Все твои последние дни, Фи, я слишком много суетилась впустую. Паниковала, осознавая, что отведенное тебе время подходит к концу. Слишком много времени тратила на мысли о том, как бы не отпустить тебя, – и в итоге сама себя убедила, что мы никогда не расстанемся. Я ведь однажды обманула смерть. И решила, что получится еще раз.

Как же все-таки глупо полагать, что кто-то способен указывать самой смерти. Никто из ведьм – ни простых, ни великих – никогда не обладал подобной силой. Не стоит и пытаться вытянуть тебя обратно, Фи.

Но я должна перед тобой извиниться: мне подвернулся шанс не отпускать тебя еще какое-то время. Если честно, я просто не могу тебя отпустить.

В этот момент скрипит парадная дверь и на веранду выходит Фрэнк с книгой и одеялом. Он удивленно моргает, увидев меня.

– Сэйка.

– Доброе утро, Фрэнк.

Он устраивается в огромном кресле-качалке рядом с качелями и откидывается на спинку с таким тяжелым вздохом, что я невольно улыбаюсь – наша бабушка тоже частенько так изображала запредельную усталость.

– Ты сегодня раненько, – замечает он.

– То же самое я могу сказать и о вас.

– А, – Фрэнк принимается раскачиваться, – каждое утро я выхожу сюда, чтобы посидеть и полюбоваться рассветом. Мысль, что новый день дарит шанс начать все сначала, весьма утешает. Начинает казаться, что возможно все, – он смотрит на меня, постукивая пальцами по книге. – Кстати говоря, я был уверен, что ты уже уехала.

– Я думала об этом, – я смотрю на темные тучи, закрывающие рассветное солнце. – Но ваше предложение, судя по всему, застряло в моей голове слишком крепко.

– И что ты решила?

Я отвожу взгляд.

– Мне больше некуда идти. И я очень устала. Так что… – я поворачиваюсь, глядя в желтые глаза, – я бы хотела остаться до тех пор, пока вы меня не прогоните.

Фрэнк улыбается и протягивает мне лапу. Я пожимаю ее – шелк перчаток скользит по мягкой шерсти.

– Добро пожаловать в Ясеневые сады, мисс Сэйка.

* * *

К завтраку новость, что я остаюсь работать, разлетается по всему дому. Со всех сторон сыплются поздравления и слова поддержки, и я изо всех сил изображаю радость. Что ж, несмотря на все опасения, я все-таки приняла такое решение, и вина за него гирей повисла у меня на душе.

– И чем ты будешь заниматься? – громко интересуется Оли со своего места, намазывая маслом тост. После вчерашнего позорища я не могу заставить себя взглянуть ей в лицо.

– Например, помогать тебе, Оли, – откликается Фрэнк. – Сэйка у нас способная ведьма, так ведь? – смотрит он на меня, а я допиваю чай, уставившись в свою чашку.

– Я готова на любую работу.

– По-моему, это отличная идея! – личико Иветты озаряется радостным сиянием. – Нам и впрямь не хватало еще одной ведьмы.

– То есть нас с Хильдой тебе не хватало, Ив? – поднимает бровь Оли. – К тому же мне вот не кажется, что нам требуется еще одна пара рук. Мы и сами неплохо справляемся.

– Оливия, прекрати, – подает голос Хильда, сидящая с краю стола, и закуривает трубку. Еда в ее тарелке, как всегда, не тронута. – Конечно, нам нужна помощь. Ты и так разрываешься между сотней дел сразу.

– Мне бы не пришлось разрываться, если бы одна архитекторша помогала по дому… – закатывает глаза Оли.

– Так, ну-ка, придержи коней, – Хильда выдыхает дым. – Я не буду этого делать.

– Хильда уже старая, – саркастически вворачивает Мороуз. – И пахать на износ не в силах.

– Последи-ка за языком, демон, – взгляд Хильды становится ледяным.

– Короче, – обрывает перепалку Фрэнк, – мы рады приветствовать тебя в Ясеневых садах, Сэйка. И если тебе что-то понадобится, дай знать. Любой из нас охотно подсобит.

– Спасибо, обязательно, – я ковыряю вилкой яичницу, не чувствуя особого голода.

– Итак, – Фрэнк обводит взглядом остальных, – сегодня вечером у нас очередная церемония. Электричества по-прежнему нет, но как-нибудь справимся. Мы можем… – он резко умолкает. А потом тихо ругается себе под нос и накладывает на тарелку оладьи и сосиски. – Прошу прощения. Я сейчас вернусь.

Фрэнк выбегает из столовой, захлопнув за собой дверь, но все продолжают есть как ни в чем не бывало. Я недоуменно моргаю.

– Куда это он побежал?

– Игнаций, – хором поясняют остальные.

Значит, Фрэнк забывает отнести эльфу еду едва ли не каждый день. Как-то это несправедливо по отношению к самому Фрэнку – у него и так дел по горло, а ему еще приходится исполнять прихоти Игнация.

Кухонные обязанности делятся на всех, к тому же у каждого есть и свои задачи. А этот Игнаций, весь такой из себя нелюдимый, почему-то от них освобожден.

Интересно, Фрэнк предложил ему то же самое, что и мне? Может, Игнаций тоже прибыл в Ясеневые сады, чтобы похоронить кого-то, но так и не нашел сил это сделать? И теперь так и торчит здесь, вовсю пользуясь хозяйской добротой и гостеприимством?

– А чем Игнаций зарабатывает себе на пропитание? – спрашиваю я, и звон столовых приборов смолкает. Все смотрят на меня. Я обвожу взглядом изумленные лица, стараясь не встречаться взглядом с Оли.

– Что ты имеешь в виду? – уточняет Иветта.

– Чем Игнаций зарабатывает на пропитание? – повторяю я. – У всех есть какая-то работа, а он постоянно сидит у себя в комнате. Я ни разу не видела его с тех пор, как приехала.

– И не увидишь, – замечает Оли. – Он не выходит.

– Сразу видно – городская ведьма, всюду надо нос сунуть, – Мороуз отхлебывает кофе из чашки и сверлит меня ледяным взглядом. – Наши договоренности с Фрэнком – наше личное дело.

– Ну, не настолько и личное, – я выразительно тыкаю в его сторону вилкой. – Мы знаем, что Фрэнк отправляет тебя в город, чтобы продавать урожай, верно? А ты, Мерри, этот самый урожай выращиваешь.

Мороуз демонстративно молчит, зато Мерри кивает:

– Верно.

– Хильда, – продолжаю я, – вы – незаменимый работник в этом доме. Я видела результаты ваших трудов на всех этажах. Искусство настоящей ведьмы-архитектора ни с чем не спутаешь.

– Все правильно, – Хильда насмешливо скалится.

– Фил… – я оглядываюсь на пустое место в дальнем конце стола. Еда на тарелке шевелится, но не исчезает. – Ты ведь сейчас там сидишь, да, Фил?

Вилка взмывает в воздух и приветственно покачивается.

– Честно говоря, я так и не поняла, чем занимается Фил… – тяну я.

– Мы тоже не понимаем, – смеется Оли.

– Иветта, ты – восхитительный кулинар. И пекарь, – продолжаю я, и фея вся светится от похвалы. – Ты готовишь превосходное угощение для скорбящих.

Иветта кивает. Свет нимбом исходит от ее головы.

– Всё так. А еще я ухаживаю за фруктовыми деревьями и выращиваю цветы в саду.

– Я их видела. Они совершенно замечательные.

Сияние феи становится ярче.

– Спасибо, Сэйка.

– А что насчет меня? – спрашивает Оли и усаживается поудобнее, подперев подбородок кулаком. – Раз уж ты такая наблюдательная, может, скажешь, чем занимаюсь я?

Я закашливаюсь, резко вспомнив о жареных сосисках, дожидающихся на тарелке.

– Ты – фактотум, – заявляю я, подняв глаза.

– Как-как ты меня назвала? – изумленно повышает голос Оли. Крылышки Иветты нервно трепещут. – Что еще за фак-кто-то-там?

– Фактотум, – поправляю я. – Это не обзывательство. Это что-то вроде «умельца на все руки». Домашний мастер, или…

– Техничка ты у нас, короче! – ржет Мороуз.

– Да не техничка! – я заливаюсь краской. – Я хочу сказать, что у тебя золотые руки… – в столовой резко становится тихо, и меня охватывает паника. – Ты – незаменимый помощник по дому. Ты восстанавливаешь вещи. Ремонтник.

Оли откусывает внушительный кусок оладушки и медленно жует с хмурым лицом. А затем улыбается, и все заходятся смехом.

Не смешно только мне. Наоборот, очень хочется заползти под стол.

– Смотрю, у всех хорошее настроение? – спрашивает Фрэнк, неторопливо закрывая за собой дверь.

– О да, – Оли меряет меня взглядом, – Сэйка только показала, что языком может черенок от вишни узлом завязывать…

– Ого, – Фрэнк усаживается за стол и обеспокоенно на меня смотрит.

– Не в буквальном смысле, Фрэнк, – вздыхаю я.

– Что ж, отрадно слышать, что вы поладили, – Фрэнк доедает остатки завтрака. – Так вот, насчет сегодняшнего вечера – церемония предполагается в честь одной ведьмы из города. Ее многие знали и любили, но родственники хотят скромную церемонию. У нее остались муж и сын. Хильда, сконструируешь для них что-нибудь?

Хильда выдыхает дым в сторону и рассеивает его заклинанием.

– Безусловно.

– Иветта, та ведьма славилась умением печь замечательные пироги с клубникой. Сумеешь?

– У меня как раз есть подходящий рецепт! – обрадованно улыбается фея.

– И, Сэйка, – оборачивается Фрэнк ко мне, – сможешь сыграть им?

– Я?

– Ты же ведьма музыки. То, как ты играла для меня тем вечером, было… поистине волшебно. Как насчет скорбящих сегодня?

Я оглядываюсь на сотрапезников. И наконец-то набираюсь храбрости посмотреть в лицо Оли – и обнаруживаю, что та слегка нахмурилась.

– Конечно, – отвечаю я, повернувшись обратно к Фрэнку.

– Ты отлично справишься. – Он окидывает всю компанию испытующим взглядом: – И да, помните, что я вам говорил: будьте добры, гостеприимны и заботливы.

– Слышала, Оли? – Мороуз выразительно двигает бровями.

– Ты о чем? – бледнеет та. – Я всегда старательно забочусь о скорбящих.

– Ой, да знаем мы, как ты о них заботишься! – смеется Мороуз.

Щеки Оли заливает густой пурпурный румянец. Она отшвыривает вилку.

– Значит, так, слушай сюда, ты, долбаный козломордый приду…

– Ну-ка, хватит! – раздается рык Фрэнка, и все замирают. – Именно это я и имею в виду. Будьте добры – и к скорбящим, и друг к другу. Пожалуйста, хотя бы ради меня, – Фрэнк встает и направляется к двери. – Оли, на минуточку.

Завтрак потихоньку подходит к концу, и я начинаю было собирать грязные тарелки, но Хильда меня останавливает:

– Не забивай себе этим голову, – выхватив у меня блюдце, она указывает подбородком на Оли. Та стоит на пороге столовой и о чем-то спорит с Фрэнком.

– Полагаю, тебе пора поближе познакомиться с новым начальством, – усмехается Хильда.

Я направляюсь к двери, улавливая обрывок чужого разговора:

– …кажется, ты не очень хорошо понимаешь, кто я такая. А ведь ты не запрещал нам быть самими собой. – Оли вроде бы говорит тихо, но ее все равно отлично слышно.

– Я не это имею в виду, Оливия, как ты прекрасно знаешь. Я не хочу, чтобы ты пользовалась служебным положением, чтобы устраивать пирушки с клиентами.

– И кто только такую чушь несет? А ты не рассматривал вариант, что эти люди таким образом помогают мне?.. – начинает Оли, но умолкает, заметив за плечом Фрэнка меня.

Тот тоже оборачивается и вздрагивает от неожиданности.

– Продолжим разговор позже, – говорит он Оли, а затем с улыбкой смотрит на меня: – Сэйка, ты прямо-таки та самая ведьма, которую я искал. Оли сейчас покажет тебе нашу территорию.

– Фрэнк, – устало стонет та, – у меня дел по горло.

– Сэйка возьмет часть на себя. Позже. Идите, – Фрэнк поглаживает ее по плечу. – Ей нужно освоиться. И да, Сэйка, насчет сегодняшнего вечера – семья усопшей предпочитает классику, но я не хочу никоим образом влиять на твои предпочтения. Сыграй то, что сама сочтешь подходящим, – он еще разок ласково похлопывает Оли по плечу, и та театрально делает вид, что сейчас рухнет. – Увидимся за обедом.

Фрэнк уходит, а Оли пристально смотрит мне в лицо:

– Значит, ты ведьма музыки?

– Ну да.

– И теперь здесь работаешь?

– Ну да.

– А что насчет церемонии? – складывает она руки на груди. – Все, отбой, что ли?

– Отбой, – отвечаю я и запинаюсь, подбирая слова для объяснения: – Она просто… скажем так, откладывается.

– Мне казалось, ты собиралась куда-то там отправиться.

Все найденные слова застревают у меня на языке.

– Какая разница? Пока что я здесь.

Оли поднимает брови и, развернувшись, выходит из столовой.

– Что ж, ладно. Похоже, ты такая же, как и все мы.

Не знаю, что она под этим подразумевает, но тем не менее послушно плетусь за ней через кухню на задний двор.

А там вовсю возится со своими цветами Мерри. Чуть дальше я замечаю Иветту, собирающую абрикосы. Рядом с ней парит Фил – ловит сорванные фрукты, подставляя корзинку.

– Что ж, вот это – Ясеневые сады, – Оли срывает несколько вишен и идет дальше, развернувшись ко мне лицом и жуя на ходу. Мне никак не удается отвести взгляд от ее клыков.

– Ты со всеми знакома. Херувимы, Хиль, Иветта, Фил, который преследует ее везде, как… кхм, как привидение.

Я смотрю, как Иветта болтает с Филом и даже смеется, бросая в корзинку очередной абрикос, и спрашиваю:

– А Фил разговаривает? Никогда раньше не встречалась с настоящими привидениями.

– Судя по Иветте, очень даже… как-то по-своему, но я ни разу не слышала от него ни единого слова. Он и не ест. Просто любит делать вид… – тут она обо что-то запинается и падает на спину.

По влажной тропинке разлетается собранная морковь, а из-под распластавшейся Оли изо всех сил пытается выбраться Мерри.

– Оли, будь добра, смотри, куда идешь, – страдальчески тянет он, держась за голову. Я бросаюсь ему на помощь.

– Ох, бедняжка! С тобой все в порядке?

Оли как ни в чем не бывало поднимается, отряхивая грязь с черных штанов.

– Мер, ты такой мелкий – может, хоть колокольчик на шею повесишь, а?

– Вообще-то это ты пятилась спиной, – закатываю глаза я.

– Вот же черт, вишни рассыпала, – бурчит Оли, оглядываясь и прикрывая глаза рукой от солнца.

– Спасибо, что помогла подняться, Сэйка, – Мерри похлопывает меня по руке и поворачивается, намереваясь собрать разлетевшуюся морковь, но Оли уже успела сложить ее в корзинку. – Ого, как ты быстро!

– Ага, с тебя горсть вишни, Мер.

– Я их тебе в пирог запеку, – он подхватывает корзинку.

Оли морщится.

– Без обид, но пекарь из тебя так себе. И из тебя, и из того ворчливого демона, которого ты зовешь братом.

– Эй, полегче, – смеется Мерри. – Ты несправедлива. По-моему, выпечка нам дается уже куда лучше.

– Нет, увы, – усмехается Оли.

Затем она показывает мне сад-огород – и фруктовые деревья, и грядки с овощами и зеленью. Возле входа в дендрарий я ненадолго останавливаюсь. Искры портала в арке мерцают, как маленькие звезды.

– Сердце Ясеневых садов. – Оли встает рядом. – Дендрарий. – Затем она подходит ближе и касается одного из платанов. – Ты уже знаешь, что там мы высаживаем прах усопших. За аркой вперемешку растут и обычные деревья, и колдовские, чтобы поддерживать всю систему. Кто-то дает, кто-то забирает – так они друг друга и подпитывают.

Вполне логичная схема, учитывая то, что Фрэнк рассказывал мне о Кайе и ее желании сделать так, чтобы ведьмы и неведьмы сосуществовали вместе. Этот дендрарий выглядит буквальным воплощением ее идеи.

– Отсюда веет такой невероятной магией, – я по-прежнему ощущаю себя будто в каком-то трансе, – это несколько ошарашивает.

Я чувствую, как Оли на меня смотрит. И думаю, не собирается ли она напомнить, как совсем недавно я вылетела из дендрария, рыдая, будто ребенок. Но она отходит от арки:

– Что ж, Фрэнк доверяет мне заботиться об этом месте. Это очень важная задача, – Оли на секунду умолкает, словно собиралась сказать что-то другое. – Работа тяжелая, но окупается сторицей. Ясеневые сады – особое место. Нам ни гроша не платят: работа сама по себе – оплата за постой. И это – самое замечательное. – Она косится на меня сурово и подозрительно. – Так что спрашиваю в первый и последний раз: ты уверена, что хочешь здесь работать?

– Да, – хмурюсь я.

– И ты считаешь, что тебе хватит силы исполнять поручения? Хильда обмолвилась, что ты пользуешься палочкой.

Я не сразу нахожусь, что ответить. Мне бы очень хотелось, чтобы про палочку никто не знал. Вероятно, следовало вести себя поосмотрительнее.

– Ну, использую я палочку, и что? Я же могу сделать все, что ты попросишь.

– Зачем? – Оли скрещивает руки на груди. – Что ты пытаешься доказать?

– Я ничего и никому не пытаюсь доказать.

– Ты же можешь отправиться куда угодно, вся такая из себя стильная, в перчатках и платках. Я не хочу, чтобы ты зря тратила время.

– Ничего я не трачу, – руки сами сжимаются в кулаки. – Фрэнк предложил мне побыть здесь, и я согласилась. Не понимаю, в чем проблема?

Оли меряет меня взглядом.

– Ладно, принцесса. Раз так, давай-ка возьмемся за первое дело из сегодняшнего списка.

Я показательно расправляю плечи.

– Веди. И прекрати называть меня принцессой. – Дождавшись, пока Оли повернется спиной, я наконец-то позволяю себе моргнуть. Слез нет, но глаза предательски щиплет.

Мы отправляемся через двор по ухоженным дорожкам. Мерри провожает нас заинтересованным взглядом, но я не оборачиваюсь. Наконец мы останавливаемся около маленького заметно обветшалого сарая. Старые крашеные доски совсем облупились. Одна из дверных петель сломана, и, когда Оли открывает створку, та слегка кренится вперед.

Внутри – кромешная тьма, лишь пара лучей солнца просачивается через стропила. Из проема доносится пронзительное шипение, и я замираю, как ошпаренная.

– Это Вельзибел, – с гордостью оглядывается Оли. – Она у нас дракон.

– Дракон? – взвизгиваю я. – Откуда тут дракон, ради всего святого?

– Вельзибел принадлежала жене Фрэнка. Она все время сидит в сарае, никогда оттуда не вылезает, зато откладывает яйца, и Мороуз продает их на рынке. В последнее время она начала дурить, и мне никак не удается подобраться к ее гнезду.

Я все еще стою как истукан. А потом вспоминаю, как дышать. Потом – как моргать.

– И что, я могу сделать что-то такое, чего ты еще не пробовала?

Оли опирается на дверь.

– Ну, я бы справилась и сама, но у меня дел по горло. Фрэнк же нанял тебя в помощницы? Вот и действуй.

– А что насчет Хильды?

– Хильды? – Оли смеется. – Так ты же ее слышала – старая уже, кости ноют и все такое, не тот возраст, чтобы с драконами биться. – Оли подходит на шаг и смотрит мне в глаза. – Ты ведь справишься, Сэйка? – мурлычет она и выразительно смотрит на мои шелковые перчатки. Я убираю руки за спину.

– Конечно!

– Замечательно! – радуется она. – Подожди здесь.

Я глубоко вдыхаю, стараясь не обращать внимания на сменивший шипение визгливый рев, доносящийся из темноты сарая.

Через минуту Оли возвращается – с огромным шматом мяса, кое-как завернутого в газету.

– Тебе это наверняка понадобится, – она плюхает мясо мне на руки, и я едва не сгибаюсь под его весом. Затем смотрю на пропитанную кровью газету и недоуменно оглядываюсь на Оли.

– Для чего?

– Вельзибел несколько нервничает, когда кто-то подходит близко. А это ее отвлечет.

Кровь, проступившая сквозь газету, потихоньку пропитывает и мой корсаж.

– Э…

Оли разглядывает мое ошалевшее лицо.

– Ты не обязана это делать, честно говоря. Если хочешь, можешь уйти или сделать то, ради чего явилась в Ясеневые сады. Захоронить прах сестры.

Очередной болезненный удар под дых. Вот уж нет!

Я сжимаю зубы и выпрямляюсь, всем своим видом демонстрируя, что мне ничуть не тяжело держать кровоточащий шмат.

– Фрэнк вопросил меня остаться и помочь, и именно это я собираюсь сделать.

– Раз ты так настаиваешь… – Оли пропускает меня в сарай. Зайдя, я обнаруживаю, что света тут же становится меньше. И, оглянувшись, вижу, как дверь за моей спиной закрывается.

– Бел не любит солнечный свет, – улыбается напоследок Оли, – а нам бы не хотелось, чтобы она выбралась из сарая. Удачи. Если что понадобится, зови.

С этими словами она хлопает створкой, и я остаюсь в кромешной темноте. Откуда-то с балок слышится визгливый свист Вельзибел.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Пристроив мясо на пыльном полу, ковыряюсь в сапоге в поисках палочки. Не хочется тратить силу звезды на очередное заклинание, но сейчас без него не обойтись.

Кулон на шее нагревается, и на конце палочки вспыхивает искра. И я с досадливым стоном замечаю на платье кровавые пятна. Придется переодеваться.

– Вельзибел, иди сюда, я принесла тебе завтрак! – зову я. Под сапогами шуршит солома. Я слышу шорох где-то слева и, подняв палочку повыше, успеваю заметить скользнувший мимо длинный желтый хвост.

Я замираю, боясь вздохнуть, готовая к тому, что дракон вот-вот вылетит или выпрыгнет из мрака и проглотит меня целиком.

Но Вельзибел, наоборот, где-то притаилась – я слышу, как ее хвост постукивает по деревянным балкам.

Собрав всю храбрость в кулак, я бросаю мясо в середину сарая. Оно падает с глухим стуком, и Вельзибел громко верещит. Я поднимаю палочку повыше и на самом краю круга света замечаю, как чешуйчатая лапа дотягивается до свертка, впивается когтями и утаскивает во тьму.

Слышно, как хрустит бумага – Вельзибел поглощает и мясо, и утренние новости. Нужно действовать быстро, пока она не доела. Я оглядываюсь в поисках яиц.

Свет от палочки растекается по всему сараю. Я перетряхиваю сено, раскиданное по полу, пока наконец не замечаю в одном из углов солидную кучу. А на вершине ее гнездо, полное крупных бежевых яиц.

Зажав палочку в зубах и придерживая подол платья, я торопливо крадусь к гнезду. Стараюсь двигаться как можно тише, но, честно, вы когда-нибудь пробовали красться в больших сапогах с гулкими каблуками? Задачка практически невыполнимая.

К счастью, Вельзибел слишком занята пожиранием мяса и не слышит моих шагов.

Куча сена просто огромная, и влезть на нее крайне трудно – ноги проваливаются. Так что я аккуратно обхожу ее.

Проклятье. Тут нужно заклинание левитации, Фи. Кажется, я как-то использовала одно такое. Просто нужно вспомнить правильные слова…

Я взмахиваю палочкой:

– На земле стою ногами, голова – над облаками… – искра на конце палочки гаснет. – Нет-нет, работай! – я встряхиваю палочку, та вспыхивает снова, и в темноте в ответ вспыхивают алые глаза. Сосредоточенное чавканье утихает, и по сараю разносится утробное рычание.

– Оли?.. – зову я жалобно, оглянувшись на дверь. В ответ – тишина.

Меня охватывает паника. Рука начинает дрожать, и я кое-как взмахиваю палочкой еще раз.

– Проклятие, какие же там были слова?..

Как жаль, что ты не можешь ответить, Фи. Мне нужна помощь.

Но ты, конечно, молчишь, и от этого еще больнее. Я закусываю губу, усиленно копаясь в памяти.

– Ладно, – бурчу и пробую еще раз:

Ноги резко отрываются от пола, меня подбрасывает вверх. Я неуклюже плюхаюсь в гнездо на вершине стога, умудрившись выронить палочку.

И темноту тут же рассекает визгливый рев. Палочка упала рядом с кучей яиц. Слишком далеко. Я абсолютно беззащитна.

– Оли! – зову я, оглядываясь на двери сарая, но дикарка что-то не торопится бросаться мне на помощь.

Вельзибел шипит. Я ползу вперед – сено нещадно колет ладони и колени – и хватаю палочку. Снова зажав ее в зубах, сгребаю столько яиц, сколько получится. Выходит ухватить только три – они довольно крупные.

Хриплый визг раздается совсем рядом, и Вельзибел шумно плюхается в гнездо. Она плещет крыльями, поднимая настоящий ветер, а я отшатываюсь назад. И поднимаю глаза, разглядывая желтую шершавую шкуру, красные глаза и длинную желтую шею.

Вельзибел расправляет перепончатые крылья. Я покрепче прижимаю к себе яйца.

Дракониха верещит – на этот раз так громко, что у меня закладывает уши. Я машинально съеживаюсь, но затем понимаю, что это мой шанс: Вельзибел закрывает глаза во время своих вокализов. Улучив момент, я выпрыгиваю из гнезда и скатываюсь по сену вниз, придерживая платье.

Солнце заглядывает в щели, позволяя определить местонахождение двери, и я бросаюсь к выходу. Вельзибел верещит у меня за спиной, но я не останавливаюсь и, вылетев из сарая, накрепко захлопываю за собой дверь.

А Оли снаружи нет.

Я нахожу ее на кухне – пьющей кофе и весело болтающей с Хильдой. Заметив меня на пороге, она удивленно округляет глаза. Разговор тут же обрывается.

– Надеюсь, эти яйца и впрямь стоят целое состояние, – злобно рычу я.

– Что, возникли какие-то проблемы? – губы Оли растягивает улыбка.

Она ждет, когда же мое терпение иссякнет. Ждет, что я сломаюсь и начну ныть, будто не подписывалась на подобную работу. Она понимала, куда и зачем меня отправляет, Фи. Понимала, что это опасно, и не сочла нужным ни о чем предупредить. Это что, испытание какое-то? Проверка, у кого выдержка крепче?

Вот она, стоит и ждет, что я признаюсь в своей слабости. Ладно, опустим тот момент, что я и впрямь пару раз позвала ее на помощь.

– Я же сказала, что справлюсь, – я показательно ухмыляюсь и сую ей в руки яйца. – И справилась.

Хильда наблюдает за нами, явно наслаждаясь зрелищем.

– Ого, целых три? Не припомню, чтобы тебе удалось хоть раз принести так много, а, Оли? – усмехается она, а затем отряхивает подол моего платья. Тот перепачкан землей и чем-то черным – видно, я вляпалась во что-то, пока скатывалась по стогу. – Лапушка, ты вся угваздалась, – она оттирает кровь с моего корсажа и укоризненно оглядывается на Оли: – А тебе должно быть стыдно за то, что ты ее туда отправила.

Судя по лицу дикарки, ей все равно, но говорит она совсем другое:

– Прошу простить меня, мисс Сэйка, что я не предупредила вас и вы испортили себе платье.

– Со мной не случилось ничего такого, что не решалось бы простым переодеванием. Ладно, полагаю, это не единственное идиотское испытание, на которое ты собиралась меня отправить?

– Оли? – вопросительно усмехается Хильда.

Та со смешком скрещивает руки на груди.

– Честно говоря, не единственное. Иди переоденься. Мы отправляемся в Розовую рощу.