Хорошо, что у Оли такая здоровенная кровать! Ее хозяйка, как ей и положено, занимает половину, а я, как выясняется, свила себе гнездо из подушек в изголовье. Еще очень рано, но я выспалась, и голова не трещит, хотя вполне могла бы, да…

Комната Оли немного похожа на мою, но как следует оглядеться по сторонам получается только сейчас. Дикарка, что совершенно логично, любит растения – они здесь повсюду, на столе, на шкафу, на полу, висят под потолком и покачиваются над кроватью.

Игнаций сказал, что грядет могучая буря. Но прошедшей ночью и ветер, и дождь были ласковыми, и перестук капель по стеклу звучал как колыбельная. И по идее, дождь должен был убаюкать меня так же, как убаюкал Оли, но сна у меня ни в одном глазу.

Оливия, Фрэнк, Ясеневые сады – все это давит на меня слишком сильно. Даже ты, Фи, хотя и покинула меня официально. Я слишком встревожена, чтобы снова уснуть, но, может, это и к лучшему.

За окном, выходящим на задний двор, ночь постепенно уступает утру. Все еще моросит мелкий дождик. Наверное, стоит потихоньку вставать.

Оли сонно шевелится и накрывает ухо одеялом.

Я от двери машу ей рукой и торопливо отправляюсь к себе в комнату.

Сегодня в Розовую рощу должна упасть звезда. И нам с Игнацием предстоит ее добыть. А после этого все наладится.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. На-ла-дит-ся.

Моя собственная комната встречает меня такой тишиной, что слышно, как поскрипывают под ногами половицы. Так странно смотреть на стол и не видеть баночку с твоим прахом на привычном месте, Фи.

Отыскав переплетенные листы с заклинаниями, я просматриваю их, задержавшись на последней странице – там записаны многочисленные заговоры, призванные исцелить память Фрэнка.

Перечитав, я понимаю, что звучит как-то глуповато. Надо попытаться еще раз, пусть Фил и предупреждал меня, что это бессмысленно. Но я не позволю Смерти забрать Фрэнка.

Нужно посмотреть, как он там вообще.

Но не успеваю я сделать и пары шагов к двери, как краем глаза замечаю какой-то всполох и возвращаюсь к окну.

Ох, звезды всемилостивые, Фи, это же… кхм, звезды! Они десятками несутся по темному небу, оставляя за собой сияющие белые хвосты. Я прижимаю ладонь к мокрому ледяному стеклу.

– Как красиво…

Парад звезд проносится над домом в мгновение ока, и на небе остаются лишь белые росчерки, постепенно рассеивающиеся. Я выскакиваю в коридор, на цыпочках пересекаю комнату Оли и бросаюсь к окну: смотрю, куда звезды несутся дальше. Потом, открыв окно, я высовываюсь – и вижу, как они пролетают над дендрарием.

А затем одна из звезд выбивается из процессии и медленно – какое прекрасное это зрелище, ты ведь помнишь, Фи? – устремляется к земле…

Так, стоп. Она падает сюда. В дендрарий. А не должна! И парад должен состояться только вечером…

Игнаций уверял, что звезда упадет в Розовую рощу.

Он ошибся! Его предсказание оказалось неверным!

Торопливо сменив ночную рубашку с халатом на вчерашнее платье и позабыв об обуви, я бегу по лестнице на второй этаж и останавливаюсь только возле двери эльфа. Принимаюсь отчаянно колотить:

– Игнаций, пожалуйста, открой! Это срочно!

Ответа нет. Но если бы эльф спал, то точно проснулся бы и как-то отреагировал. Однако внутри тихо.

– Игнаций?.. – я нажимаю на ручку. Дверь оказывается не заперта.

Внутри темно и стоит затхлый запах. Горы книг высятся на полу повсюду, но одного взгляда достаточно, чтобы понять: хозяина в комнате нет.

Я подхожу к столу, просматривая книги и бумаги с результатами изысканий. Все записи на языках, которых я не знаю.

Любопытство – и отчасти страх – заставляют меня проверить ящики, которые эльф никогда не позволял трогать. В самом нижнем находится то самое колечко с оранжевым камешком, некогда хранившееся на полке шкафа. Оно лежит поверх стопки фотографий, и я тут же цепляюсь взглядом за верхнюю: на ней Игнаций – редкий случай! – запечатлен улыбающимся.

Рядом с ним стоит эльфийка с темными длинными курчавыми волосами. И они оба обнимают маленького эльфенка с пухлыми щечками и широкой улыбкой. Эльфийка – видимо, жена Игнация – ласково поддерживает его под подбородок. А на ее пальце – то самое кольцо с оранжевым камнем, которое я сейчас держу в руках.

По спине бегут ледяные мурашки.

– Ох, Игнаций… – я переворачиваю фото и вижу на обратной стороне надпись: «Джеруза, Николас и я… в тот последний раз, когда мы вместе».

Я моргаю и снова смотрю на снимок.

– Он потерял всю семью…

В этот момент по всему дому прокатывается резкий, оглушительный грохот, и все вздрагивает – и пол, и стены.

Я отдергиваю штору: за окном морось перешла в ливень. А ночь, похоже, наступила снова. Со стороны гор наползают темные тучи.

Нужно отыскать Игнация.

Но по пути к выходу я замираю – на диване среди кучи одеял обнаруживается огромный магический талмуд с тисненой обложкой. И символ на этой обложке я видела раньше – такая же книга лежала в кабинете нашего отца, надежно запертая в ящике, где хранились запретные тексты.

Те самые тексты, в которые я заглянула, когда ты никак не могла проснуться, Фи.

– Игнаций, нет…

В этот момент из коридора доносится шум – кто-то торопится к лестнице.

– Что это был за грохот? – слышится голос Иветты.

– Без понятия, – откликается запыхавшийся Мерри. – Кажется, где-то позади дома…

Я распахиваю увесистый том. Внутри обнаруживается закладка. И я судорожно сглатываю, увидев изображение косы… а под ней – запретное древнее заклятие призыва. И пометку на полях, сделанную торопливым почерком:

«Неважно, что прошло столько лет. Я отдам всего себя. Ради него. Ради нее».

По моим щекам текут слезы. Так что же, Игнаций все это время лгал нам? Он изначально не собирался использовать звезду во благо Ясеневых садов и даже во благо Фрэнка. Он собирался воспользоваться ей, чтобы обречь себя на погибель.

Точно так же, как обрекла себя на погибель я.

Точно так же, как обрек себя на погибель Фрэнк.

Он собирался использовать эту звезду, чтобы призвать Смерть.

* * *

Я несусь вниз по лестнице, едва касаясь ногами ступенек, свято уверенная, что и все остальные рванули в дендрарий, однако по дороге слышу шум – и доносится он из библиотеки.

Фрэнк, одетый в пижаму, спокойно ковыряется на книжных полках, мурлыкая под нос какой-то мотивчик.

– Что происходит?

Мерри и Мороуз оглядываются на меня:

– Фрэнк…

– …чудить начал.

– Ох, вот же она, – Фрэнк вынимает с полки книгу, подходит к пустому креслу и приседает на колени: – Держи, любимая. Мне кажется, она должна тебе понравиться.

Хильда подбирается поближе:

– Фрэнк, с кем ты разговариваешь?

– О, Хильда! – широко улыбается тот. – Рад тебя видеть.

В комнату торопливо залетает Иветта:

– Над дендрарием дым поднимается!

Буквально через мгновение в библиотеку прибегает и Оли. И замирает, увидев Фрэнка сидящим на полу:

– Что это был за звук, черт вас всех побери?

– Э… – я открываю рот, чтобы объяснить, но понимаю, что объяснять придется слишком много. Так что я подхожу к Фрэнку и касаюсь его плеча. Тот вздрагивает, очнувшись от забытья, и поднимает на меня глаза, ласково улыбаясь:

– Ох, Сэйка! Та самая ведьма, которая мне нужна. Кайя, это Сэйка, – он оглядывается на пустое кресло. – Она у нас просто сокровище. Уверен, вы с ней замечательно поладите.

За моей спиной кто-то испуганно охает.

– Все-таки он спятил… – шепчет Мороуз.

– Фрэнк? – Оливия встает рядом со мной и хмурится, переводя взгляд с его счастливой морды на пустое кресло. – Что тут творится?

– Оли! – радостно восклицает Фрэнк. – Кайя, гляди, знакомые все лица! Смотрю, все тут собрались, – он наконец-то замечает остальных. – Никому из вас ведь не выпадало удовольствия познакомиться с Кайей. Ну, никому, кроме Фила, который… – Фрэнк на мгновение умолкает, обводя взглядом библиотеку. – Судя по всему, его здесь нет.

Иветта охает, испуганно прикрывая рот ладонью.

Мои глаза пересыхают и даже моргнуть не получается.

– Фрэнк, Игнаций солгал насчет того, что звезда упадет в Розовой роще. Она здесь. И мы должны помешать ему воспользоваться ею.

Но тот смеется и сжимает мои запястья:

– Сэйка, ты что, не видишь? Все уже хорошо. Мой разум снова обрел целостность. Я ничего не забываю. И Кайя здесь. Мы победили. И больше нам не нужна никакая звезда.

Я так бы и примерзла к месту, если бы не Оливия:

– Сэйка, ты же говорила, что звезда предназначалась для Ясеневых садов. О чем он сейчас говорит?

– О чем вы вообще говорите, какая звезда? – интересуется Хильда.

А Фрэнк сияет, как самый восхитительный, самый кровавый закат, от которого нельзя отвести взгляда, и все мысли в моей голове растворяются. Я закрываю глаза. Слишком много всего происходит сразу. Слишком много…

– Это долгая история.

– Расскажи всем правду, – требует Оливия, скрестив на груди руки.

– Не могу. Игнаций…

– Мы все хотим знать, – Хильда делает шаг вперед. – Объясни.

Ничего подобного не должно было произойти. Мне полагалось отыскать звезду. Восстановить Ясеневые сады и исцелить разум Фрэнка, не беспокоя этой бедой остальных.

Но сейчас, глядя, как Фрэнк улыбается и воркует с несуществующей женой, я ощущаю полное бессилие. У нас почти не осталось времени. Я не справлюсь одна.

– Несколько недель назад Игнаций рассчитал, что в Розовую рощу должна упасть звезда. Фрэнк поручил мне составить подходящие заговоры, чтобы мы починили дом, используя ее силу. Но вскоре я обнаружила – не без помощи Фила, – что с домом дела обстоят в разы хуже, чем мы думали. А на Фрэнке лежит проклятие, – я оглядываюсь, даже не соображая толком, что прямо сейчас мы разговариваем вот об этом самом мифическом чудовище, которое продолжает искать на полках подходящие книжки для покойной жены. – Его разум, а вместе с ним и дом, разрушаются.

– Почему? – спрашивает Оливия. Ее лицо по-прежнему искажает хмурая гримаса, и мне ужасно неприятно видеть ее такой.

– Фрэнк призвал Смерть, чтобы вернуть жену. И теперь расплачивается за это. Мы полагали, что сила звезды не только замедлит процесс, но и исправит все, что повреждено. Только вот Игнаций решил захватить звезду сам и совершить тот же самый грех, что совершили мы.

– В смысле – «мы»? – спрашивает Хильда, но затем на ее лице проступает понимание, и она ошарашенно зажимает рот ладонью. – Сэйка, твоя магическая сила…

– Что? – недоуменно хмурится Мерри. – Ничего не понимаю.

– Я призвала Смерть, чтобы спасти свою сестру, и в результате лишилась магической силы. И молодость постепенно теряю. Но сейчас это не имеет значения. Я должна остановить Игнация до того, как он повторит нашу ошибку.

– А где он? – спрашивает Оли.

– Скорее всего, там, куда звезда упала на самом деле, – в дендрарии.

– Так вот откуда столько дыма, – добавляет Иветта.

– Что ж, ладно, – Хильда громко свистит, и от этого весь дом содрогается. И в библиотеку залетает ее метла. – Давайте-ка поймаем этого эльфа. А вы трое, – указывает она пальцем Иветту и херувимов, – останетесь здесь и приглядите, чтобы Фрэнк не влип в какие-нибудь неприятности.

Мы втроем с Оливией и Хильдой спешно выходим на веранду. Темные тучи, сгущающиеся на небе, подобрались совсем близко и вот-вот повиснут над домом.

– Нужно поспешить, – Хильда устраивается на метле по-дамски, боком, и взмывает в грозовое небо.

Оли подзывает свою метлу, и та залетает ей прямо в руку. Мы мчимся следом за Хильдой. Я крепко обхватываю Оливию за талию. Мы закладываем крутой вираж над домом, в лицо бьет ледяной дождь. А над платанами, растущими по краю дендрария, поднимается густой черный дым.

Чем дольше мы летим, тем сильнее меня угнетает молчание Оливии.

– Спасибо, что помогаешь! – кричу я, пытаясь переорать дождь. – Мне очень жаль, что ты узнала обо всем при таких обстоятельствах.

– Ах, тебе жаль? – кричит та в ответ. – Сэйка, я злюсь и имею на это полное право. Ты солгала мне. Ты солгала мне о Фрэнке.

– Не солгала, скорее, не все рассказала.

– Я спрашивала тебя, не опасна ли твоя работа, и ты всякий раз отвечала, что нет.

– В то время я и правда не думала, что она опасна.

– А когда начала думать, почему не рассказала?

Я умолкаю. Хильда первой заныривает под арку, и мы – следом. Нас тут же окутывает сладкий воздух, пропитанный магией, и дождь перестает лить. Наши метлы быстро летят над самой землей. Оли с Хильдой лавируют между разноцветными ветками и стволами, как истинные мастера полетов.

– Ты же знаешь, как я люблю Фрэнка! – орет Оли сквозь свист ветра. – Но ты даже не подумала хоть как-то упомянуть такой важный момент, как его отъезжающая крыша! Я же могла оказаться рядом с ним в нужный момент. Помочь ему.

– Фрэнк не хотел, чтобы ты ему помогала. Мы полагали, что ситуация под контролем…

– То есть вся происходящая вокруг срань – это у вас называется «все под контролем», Сэйка? – Оли резко уклоняется вбок, чтобы не врезаться в очередное дерево, и я едва не падаю с метлы. Приходится покрепче обнять Оливию.

– Мы понятия не имели о том, что Игнаций хочет воспользоваться звездой, чтобы вернуть семью.

– А он не в курсе, что будет, если ему это удастся? Он не знает, что обрекает себя на проклятие?

Я крепко зажмуриваюсь и перебираю в памяти все те моменты, когда могла бы поступить иначе и не дать этому всему случиться.

– Он не знает. Мы никогда не рассказывали ему о наших проклятиях, – произношу я так тихо, что только Оливия меня и слышит. И она хмуро оглядывается:

– Вот к чему приводит замалчивание.

– Да, стоило рассказать кое о чем раньше. И я не хочу, чтобы Игнаций повторил ту же ошибку.

Оли подгоняет метлу, и мы вырываемся вперед, обгоняя Хильду.

* * *

Среди деревьев клубится густой дым. По мере того как мы приближаемся к месту падения звезды, мне все ярче вспоминается наше с тобой детство, Фи. Выжженный клок земли посреди луга и удушливая вонь, едва не погубившая нас обеих.

Я прикрываю нос, а Оли отчаянно кашляет.

– Это все звезда! – кричу я. – От нее исходят ядовитые пары!

Не теряя ни минуты, Оливия поводит рукой – умудряясь при этом сохранять идеальное равновесие, – и нас окружает поток воздуха. Затем она создает еще один, прикрывая Хильду. Та дергается, не сразу сообразив, что происходит, но затем оглядывается на нас и выдыхает.

– Спасибо! – кричит она.

Мы летим сквозь облака дыма, а затем они неожиданно рассеиваются – и наши метлы замирают возле массивного кратера. Вокруг полно сломанных и даже рухнувших деревьев, трава почернела и обуглилась. Кое-где еще виднеются очаги пламени.

Мы спрыгиваем с метел.

– Оли, там огонь! – кричу я, и та немедленно зачаровывает куски земли, наваливая их поверх языков пламени. Хильда бросается ей на помощь, но ее движения в разы медленнее – она не привыкла зачаровывать природу, но, слава звездам, хотя бы пытается.

Я подхожу к краю кратера и заглядываю внутрь. И изумленно распахиваю глаза – посреди всего этого ужаса обнаруживается Игнаций, стоящий на коленях.

Его рубашка сгорела напрочь. А в обугленных, объятых пламенем руках он крепко сжимает звезду.

Эльф выглядит чудовищно. Сломленный. Потерянный. Опустошенный. И все же он улыбается. А потом и вовсе начинает хохотать. И, подняв звезду над головой, громко орет в небо:

Я не сразу узнаю это заклинание. Явно новый, его собственный перевод.

– Игнаций, остановись! – я торопливо прыгаю и скатываюсь по склону кратера. Платье с треском рвется по шву. Мне предстоит преодолеть груды вывороченной земли, чтобы добраться до эльфа.

Голос Игнация полон невыразимого отчаяния. Его руки и грудь покрыты ожогами. И в каждом выкрикиваемом слове чувствуется боль и горечь:

Я добираюсь до самого дна. Сверху меня зовут по имени Оли и Хильда, но я бегу к эльфу и кричу:

– Не делай этого!

Но Игнаций, не дрогнув, продолжает:

– Нет! – вырывается из моей груди вопль, и я падаю на землю.

Звезда, поднятая Игнацием, ярко вспыхивает. Все тонет в белоснежном сиянии, и эльф кричит от боли. Поднимается ветер, клубится черный дым, и я опускаю голову, спасая глаза.

– Сэйка! – пробивается сквозь темноту голос Хильды. А затем ее рука хватает меня за шиворот. – Давай, дочка, давай! – кричит ведьма и затаскивает меня на метлу. Мы взлетаем повыше, вырываясь из дыма.

Некоторое время кружим над поляной. Я цепляюсь за ночную рубашку Хильды, тщетно пытаясь отдышаться. Открыв глаза, вижу внизу Оливию – та сражается с огнем, пожирающим близстоящие деревья.

Мы с Хильдой приземляемся. Я на негнущихся ногах слезаю с метлы и благодарю ее.

– Сэйка! – к нам подбегает Оли и внимательно разглядывает меня, проверяя, все ли в порядке.

– Игнаций… – хриплю я. В горло как будто песка насыпали. – Он по-прежнему там, внизу. Мы должны остановить его.

– Отойдите! – Оливия подходит к краю кратера и совершает очередной пасс. Захваченный заклинанием воздух сердито трещит, как при грозе. А затем собирается в один могучий поток и уносит прочь мутный дым, висящий над ямой.

И мы видим Игнация, стоящего на коленях перед силуэтом, сотканным из света. У него нет ни четкой формы, ни четких очертаний, ни голоса. Кажется, он не существует вовсе – и в то же время существует, и от этого зрелища я невольно падаю на колени.

Взгляд Игнация – один в один как был тогда у меня. И глядя, как он умоляет Смерть, я чувствую, будто в моем сердце вновь раскрывается та глубокая рана, что едва успела зажить. Точно такой же отчаявшейся тогда была и я, Фи.

Я встаю рядом с Оливией на краю ямы.

– Мне нужно вниз.

– Да так я тебя и подпустила к… – огрызается Оли, но я продолжаю:

– Я должна добраться до Игнация. И поговорить с ним, – я перевожу взгляд с нее на Хильду и обратно. – Если он не прислушается к доводам разума, зачаруйте землю под его ногами и отшвырните подальше.

– Сэйка… – умоляюще начинает Оливия, но я присаживаюсь на корточки и аккуратно сползаю по склону – второй раз подряд. Добравшись до дна, уверенно встаю на ноги и шагаю вперед, не отрывая взгляда от Игнация.

А тот лебезит перед Смертью, распластавшись на земле. До меня долетают его жалобные мольбы:

– Прошу тебя… мой сын, Николас, и моя жена, Джеруза… Я не могу без них жить. Верни мне их, пожалуйста, я сделаю все что угодно.

– Игнаций! – зову я. Эльф наконец-то оборачивается – глаза у него совсем шальные, мокрые, красные…

– Сэйка?

– Не делай этого. Ты не знаешь, какую цену придется заплатить за возвращение близких.

– Плевать я хотел на цену! – орет он. – Я сделаю это! Сделаю для них!

– А как же Фрэнк? – спрашиваю я. – Он болен. И ему нужна звезда, Игнаций.

– Но… – эльф оборачивается к Смерти, по-прежнему глядя в землю, – мне нужны они.

Я чувствую на себе обжигающий взгляд Смерти – она смотрит мне прямо в душу. И мне отчаянно хочется взглянуть на нее в ответ, но я старательно отвожу глаза.

– Их больше нет, – говорю я Игнацию. – А ты идешь на сделку подобного масштаба, не понимая, какую огромную часть своей жизни придется отдать. Тебе придется отдать все, что у тебя есть.

– Послушай ее, Игнаций, – рядом возникает Хильда. Она стоит уверенно и прямо. Взяв меня за руку, крепко сжимает мою ладонь. – В твоих жилах нет ведьминской крови, и использование всей мощи звезды может стоить тебе жизни.

– Этого никто не знает наверняка! – верещит эльф. – Я должен попробовать!

Я оглядываюсь – Оли замерла у края ямы в привычной колдовской стойке, протянув руки, и смотрит на меня, дожидаясь сигнала.

Взывать к разуму Игнация бесполезно. Он не повернет назад.

Я киваю Оли, та улавливает сигнал. И, подчиняясь движениям ее рук, поляна начинает трястись.

Игнаций опускает глаза. Земля между ним и Смертью неожиданно раскалывается, и Игнация отшвыривает назад.

– Нет! Я готов заплатить требуемую цену! – он торопливо подскакивает на ноги, сжимая в руках звезду, и подается вперед, к сияющему силуэту. – Я принимаю условия сделки!

Смерть терпеливо стоит на месте, показывая, что слышит его, – и Игнаций тянется отдать ей звезду.

– Нет! – я бросаюсь вперед, но Хильда меня удерживает.

Оли рычит, и ее рык эхом отражается от стен кратера. Ее клыки становятся длиннее, мускулы надуваются, а глаза наливаются чернотой. Разлом на дне становится все шире, кратер раскалывается пополам. Нас всех отбрасывает, но Хильда снова успевает подхватить меня. Мы запрыгиваем на ее метлу и взлетаем повыше.

Игнаций, не удержав равновесие, падает на неровную, вздыбившуюся землю. Звезда вылетает у него из рук, и он в отчаянии вскрикивает.

Свет, окружающий Смерть, меркнет и превращается в вихрь черного дыма.

Эльф кое-как ползет вперед, карабкается на четвереньках, всеми силами пытаясь дотянуться до нее.

– Нет, нет! Вернись! Я заплачу! Я сделаю все, что хочешь! Верни их! – он силится коснуться сияющего пятна.

– Игнаций, не трогай ее! – кричу я, но уже слишком поздно.

Его пальцы погружаются в сияющее пятно, и Смерть исчезает в облачке дыма.

А Игнаций падает на землю и больше не двигается.

– Ох, Иг… – Хильда зажимает рот ладонью.