Упавшая звезда опять не дает мне покоя. Она жжет руки, но я все равно продолжаю ее сжимать. А ты на этот раз стоишь рядом, весело смеешься и цепляешься за мой локоть. И это выглядит странно, потому что на этот раз маленькая девочка – ты, а старшая сестра – я.

– Возьми ее, Сэй, – говоришь ты мне, – и позволь ей тебя исцелить.

Ох, как же приятно слышать твой голос – будто ласковое солнце согревает мне лицо. И от этого и больно, и сладко, и хочется жить.

Мне хочется поговорить с тобой, пусть даже и во сне. Но ты исчезаешь, а я просыпаюсь.

Солнце, встающее над далекими горами, заглядывает в спальню. Буря давно угомонилась, только по стеклу еще кое-где сползают оставшиеся капельки.

Я сжимаю медальон в пальцах. Звезды больше нет, Фи. И даже после хорошего ночного отдыха я, честно говоря, так и не знаю, какие чувства у меня вызывает этот факт.

Мы нашли эту волшебную вещь вместе. Она была последним, что мы с тобой делили на двоих. И теперь ее больше нет.

Я с тяжким вздохом поднимаюсь, и спина откликается болью. Это что-то новенькое. Обычно по утрам ноют суставы, но сегодня еще и колени почти не гнутся. Так что я некоторое время сижу на краю кровати и массирую ноги. Понятия не имею, что происходит.

Превозмогая ноющую боль, начинаю одеваться. Фрэнк хотел поговорить со мной прямо с утра.

Но в гостиной его нет. И в библиотеке. И в столовой.

Наконец выясняется, что он в саду – об этом мне сообщает Мерри, когда я захожу на кухню. При свете дня изменения, внесенные Хильдой, становятся еще заметнее. Даже с учетом острой нехватки материалов она прекрасно справилась с ремонтом. Сквозь цветной витраж над раковиной льются солнечные лучи. На поясках кладки над шкафами появились резные узоры.

Херувимы порхают по кухне, готовя завтрак. К счастью, бо́льшая часть горшков и сковородок благополучно пережила ночную катастрофу. Мороуз висит над плитой, с ворчанием переворачивая жарящиеся сосиски.

– Надеюсь, ты любишь ангельское месиво, – говорит он мне.

– Ангельское месиво?

Мороуз смеется, и Мерри шлепает его по руке.

– Это не «ангельское месиво», а «ангельская каша». Мама нам в свое время такую готовила. Это хлопья из небесного зерна, которые ангелы едят на завтрак.

Мерри пристраивает горшочек на плиту, и я заглядываю внутрь – там булькает что-то зловеще серое и пугающе неоднородное. Оливия как-то говорила, что повара из братьев так себе. Удивительно, почему их все равно отправляют дежурить по кухне.

– Ну, пахнет вкусно… С нетерпением жду завтрака, – вымученно улыбаюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Сэйка, погоди, – останавливает меня Мерри. – У меня к тебе есть вопрос, – он оглядывается на брата. Тот по-прежнему занят сосисками.

– Валяй, говори уже, что ты там хотел сказать. Я не собираюсь подслушивать, – оглядывается в ответ Мороуз.

Мерри качает головой.

– Ладно, я хотел спросить, нет ли у тебя желания присоединиться к нам с Иветтой на встрече книжного клуба?

– Как здорово! – я осторожно перевожу взгляд с одного брата на другого. – А почему мы шепчемся?

– Ну, это в каком-то смысле тайный клуб. Мы устраиваем пикник и обсуждаем книги, которые читаем. И берем с собой вино и закуски. А Мороуз дуется, потому что мы его больше не приглашаем.

– Больше? – переспрашиваю я со смешком. – Звезды милосердные, а что же он натворил?

– Ну…

– Ничего я не натворил, но меня ложно обвиняют в том, что я целиком сожрал клубничный торт Иветты, – откликается Мороуз и укоризненно тыкает лопаткой в сторону брата, – и почему-то никто ничего не говорит обжоре Филу про его куски!

– Фил ничего не ест! – орет Мерри. – Я знаю, что это был ты! К тому же все, чем ты занимаешься на этих встречах, – ноешь, что в книгах нет картинок!

– Ага, конечно! – отмахивается Мороуз и снова сосредотачивается на сосисках.

– Вот видишь? – выразительно оглядывается на меня Мерри.

– Вижу, – смеюсь я. – С радостью присоединюсь к вашей компании. Правда, должна сознаться, что последний раз читала что-то несколько лет назад.

– Ничего, – херувим улыбается и возвращается к булькающему на плите горшочку. – Мы будем очень рады, если ты не передумаешь.

Я отправляюсь во двор, но до моих ушей еще долетают отголоски продолжающейся перебранки.

– Ага, значит, сначала вы позвали в компанию Фила, а теперь Сэйку? – ворчит Мороуз. – Это что, по-твоему, честно?

– У тебя сосиски горят…

Забавная болтовня на кухне разительно контрастирует с чудовищным состоянием сада, пострадавшего от ночного урагана. Там, где прежде росли фруктовые деревья, зияют глубокие ямы. Шпалеры для огурцов и помидоров опрокинуты и сломаны. Клумбы разворочены, цветы помяты.

Зато дендрарий, к моему немалому облегчению, стоит нерушимый, и магическая энергия, исходящая оттуда, щекочет мне кожу.

Фрэнк поднимается из подвала с двумя большими ведрами, полными чего-то жидкого. Так непривычно видеть его в грязной фланелевой рубашке вместо привычного кардигана и подтяжек. А мех на голове убран под бандану, чтобы не лез в глаза.

– Вам помочь чем-нибудь? – окликаю я, подходя ближе.

Фрэнк вздрагивает от неожиданности.

– Ох, доброе утро, Сэйка. И нет, не надо – я, пожалуй, и сам справлюсь.

Я направляюсь следом за ним к сараю, чувствуя себя невероятно пафосно разодевшейся для целого дня тяжелой работы.

– Вы хорошо выспались после такой тревожной ночи? – спрашиваю я.

Мы доходим до сарая Вельзибел, Фрэнк с кряхтением ставит ведра на землю и вытирает лапы об джинсы.

– За всю ночь глаз не сомкнул, – вздыхает он и касается дверей сарая. Доски основательно растрескались. – Прошлая ночь обошлась мне гораздо дороже, чем показалось сначала. Дом в порядке, но еще многое предстоит починить. И придется погодить с церемониями до тех пор, пока мы не приведем все в порядок, – он вытаскивает из заднего кармана широкую малярную кисть и макает в одно из ведер.

Жидкость поблескивает в лучах утреннего солнца. Когда Фрэнк проводит кистью по доскам, краска на них темнеет, а расколотые щепки сливаются воедино.

– Одна ведьма на рынке торгует этим составом, – поясняет Фрэнк. – Чинит буквально все и уже сберег нам немало денег и времени.

Я киваю, глядя на собственное расплывчатое отражение в мутной поверхности раствора. И впрямь чудесное снадобье. Я засучиваю рукава.

– Если у вас найдется еще одна кисть, я с радостью вам помогу.

– Сэйка, это вовсе не обязательно.

– Тогда я могу посмотреть, не отложила ли Бел еще яиц…

– О, не нужно, я… – Фрэнк моргает и растерянно смотрит на меня. – Забыл, что хотел сказать.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто в поисках ответа.

– Ну, вы упоминали, что у вас для меня есть какая-то другая работа.

– Ах да! – Желтые глаза обрадованно сверкают. – Идем со мной, – он откладывает кисть и ведет меня обратно к дому.

Миновав кухню, мы поднимаемся по лестнице и останавливаемся на площадке второго этажа. Я уже и забыла, какие здесь низкие потолки. Фрэнк кое-как пригибает голову, пытаясь занимать как можно меньше места, пока мы идем по коридору.

Наконец он стучит в дверь по левой стороне.

Та открывается – и перед нами возникает Игнаций с трубкой в зубах, небрежно теребящий подтяжку штанов. Странно как-то, честно говоря – вроде еще так рано, а он уже на ногах…

– Ты должен был прийти раньше, – заявляет Игнаций, глядя на Фрэнка. Мое появление у него никаких эмоций не вызывает. – Подозреваю, ты забыл. Заходи.

Комната Игнация такая же просторная, как и моя, только помимо спальни у него еще есть маленькая кухонька с раковиной, посудным шкафчиком и плитой. Как-то это слегка нечестно.

Мебель рассчитана на эльфов, так что я едва не касаюсь коленями груди, усевшись на диван. Фрэнк благоразумно предпочитает постоять.

Все доступное место в комнате Игнация, от дощатого пола и до низенького потолка, занимают книги. Они валяются повсюду, включая кровать. Интересно, а где он спит-то?..

Возле окна, выходящего во двор перед домом, – рабочий стол, заваленный бумагами, перьевыми ручками и очередными книгами. Но больше всего мое внимание привлекает матово-черный котел, установленный в кухоньке. Похоже, Игнаций занимается зельями.

Устроившись на стуле возле стола, эльф в последний раз затягивается, выпускает дым и откладывает трубку. И, посуровев, смотрит на меня:

– Значит, с этой минуты мы с тобой работаем вместе?

– То есть? – я оглядываюсь на Фрэнка.

– Я рассказал Игнацию о твоей звезде.

– Той самой звезде, которой у меня больше нет?

– Но ты имела дело с ее силой. И можешь рассказать Игнацию все, что знаешь об упавших звездах. И заклинаниях. Я видел, что ты творила, Сэйка. Твои импровизированные заклинания выходят очень мощными. И не нужно быть ведьмой, чтобы это понять.

Я невольно оглядываюсь на котел.

– Даже если я расскажу все, что знаю, какая от этого польза? Вы же не ведьмы. И не можете творить чары.

– Без источника силы – нет. А ты сама сказала, что звезда дала тебе столько силы, что не приходилось использовать собственную. Неведьмы или чудовища вроде меня могут чародействовать, если получат правильные инструменты.

– Пожалуй, да… – я чувствую, как Игнаций сверлит меня взглядом, посасывая трубку. – Значит, именно этим вы целый день и занимаетесь? – спрашиваю я. – Запираетесь и балуетесь магией?

– Балуюсь… – цедит Игнаций. – Может, лучше поинтересуешься, как мне удалось сегодня ночью спасти тебе жизнь, да и всем остальным тоже?

– Хватит, – вмешивается Фрэнк, загораживая меня. Игнаций поудобнее откидывается на стуле. Повисает молчание – Фрэнк явно плохо представляет, как продолжать разговор, чтобы ненароком не задеть чью-то больную мозоль.

– А как вы поняли, что нам грозит опасность? – спрашиваю я, вытягивая шею, так как Фрэнк по-прежнему загораживает Игнация. – Вы читаете будущее?

– Ты так это преподносишь, как будто я какой-то жалкий ярмарочный гадатель, – эльф слезает со стула. – Я считываю и анализирую магические закономерности мира природы. Я изучаю землю, воздух, горы, в недрах которых родятся те же магические компоненты, что существуют и в твоем теле, – он тычет пальцем в мою сторону. – Я занимаюсь настоящими честными исследованиями, в отличие от невежественной колдуньи, которая даже не понимает, каким образом чары и заклинания вообще работают.

– Я зачем сюда пришла – гадости выслушивать? – оглядываюсь я на Фрэнка.

– У тебя есть невероятно ценные сведения и опыт, Сэйка, – очень мягко отвечает он, кажется, больше для того, чтобы уравновесить резкие слова Игнация. – К тому же я и сам был с тобой не до конца честен.

– Тебе не обязательно ей что-то рассказывать, – эльф меряет меня взглядом.

– Нет, я хочу, – Фрэнк тоже смотрит на меня. – Бури, налетающие на Ясеневые сады, отличаются от обычных. И происходят все чаще. А та, что разразилась сегодня ночью, – худшая из всех, что мы видели.

– И почему так?

Фрэнк отводит взгляд, и вместо него отвечает Игнаций:

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Дом продолжает разваливаться, а предсказания не позволяют заглянуть достаточно далеко в будущее. Так что, когда я говорю, что нам понадобятся материалы для ремонта, Фрэнк обязан меня послушаться, или Ясеневые сады непременно сгинут.

Фрэнк молчит – судя по всему, Игнаций говорит правду.

– А зачем вам нужны сведения об упавших звездах? – спрашиваю я, и Фрэнк берет со стола лист бумаги с какой-то схемой.

– Эй! – сердито восклицает Игнаций.

Фрэнк разворачивает схему – это оказывается карта звездного неба, а над ней – изображение высоких массивных деревьев.

– Скоро случится парад звезд.

Игнаций закатывает глаза и добавляет:

– И одна упадет аккурат в Розовую рощу.

– Ох…

«Ох», да. Это все, что я могу сейчас сказать, честное слово.

Упавшая звезда? Здесь? Это ведь могущественная штука. Источник невероятной магической силы – один такой уже чудовищным образом изменил мою жизнь. И твою тоже, Фи.

– Но это же невероятная мощь! Куда она пойдет? Просто на… ремонт дома? Или восстановление сада? – Меня даже потряхивает слегка. – Это же упавшая звезда. Она способна изменить саму судьбу, понимаете? С ее помощью можно исцелить любой недуг, перевернуть моря и горы, и…

И даже воскресить мертвого.

Фрэнк наконец-то присаживается со мной рядом, и маленький диванчик прогибается под его весом, так что я невольно наклоняюсь к нему.

– Сэйка, отремонтировать дом – не проблема. Дело в другом: из Ясеневого сада исчез какой-то важный элемент. Я не совсем понимаю, в чем причина – то ли просачивается магия из дендрария, то ли дом просто разваливается от старости… Но с помощью этой звезды, пользуясь результатами исследований Игнация, мы, вероятно, сможем восстановить баланс…

Я перевожу взгляд с Фрэнка на Игнация и обратно. Значит, они хотят использовать звезду, чтобы починить дом. Ну, в этом нет ничего дурного.

– И что требуется от меня? – спрашиваю я со вздохом.

– Помоги составлять заклинания для дома. Игнацию, видишь ли, приходится разрываться между ремонтом и подсчетами, когда именно упадет звезда. А увлечен он исследованиями. Если ты подскажешь ему, как лучше использовать звезду, это будет вовсе замечательно.

– Сделаю все, что в моих силах.

Фрэнк облегченно выдыхает.

– Не то чтобы я особо верил в судьбу, но мне кажется, что именно она привела тебя сюда, Сэйка. Ты можешь спасти Ясеневые сады. Тем самым и меня.

Знаешь, Фи, если быть откровенной до конца, то, потеряв звезду, я начала чувствовать себя ущербной, словно пропала часть самой меня. Та, которой я гордилась: мой талант лихо составлять заклинания, моя сущность ведьмы.

Но в то же время я испытала и некое облегчение. Больше не придется тревожиться из-за каждой капельки силы. И, честно говоря, я даже с радостью предвкушаю тот момент, когда сумею проявить себя вовсе без магии. Лишившись ее, я наконец-то смогу выяснить, на что способна сама.

А теперь появился новый искус – еще одна звезда. И я отчаянно жалею, что об этом узнала.

Но Фрэнку нужна помощь. И повернуться к нему спиной, зная, как сильно он в этой помощи нуждается, я не в силах.

– Мне тоже кажется, что меня привела сюда судьба.

Фрэнк хлопает меня по колену и встает с дивана. Изогнутое сиденье выпрямляется, и меня едва не подбрасывает.

– У вас двоих впереди немало работы. Так что я принесу вам завтрак сюда, наверх.

– Если сегодня на кухне дежурят те безмозглые херувимы, то я пас, – заявляет Игнаций.

Я вспоминаю про «ангельскую кашу», бурлившую на плите у Мерри.

– Честно говоря, я тоже.

– Вы оба не представляете, что пропускаете, – смеется Фрэнк. У самой двери он оглядывается: – Да, Сэйка, еще один момент. Очень прошу тебя – никому ни слова. Никто не знает ни о звезде, ни об истинном состоянии дома, и я не хочу, чтобы они начали волноваться.

– Конечно, Фрэнк, – киваю я. – Даю слово.

* * *

Игнаций раздраженно стонет и записывает в блокнот несколько слов, а затем снова поднимает глаза на меня.

– Ты что, нарочно это делаешь?

Я пожимаю плечами.

– Не понимаю, о чем вы.

Он скрежещет зубами.

– Какое самое мощное заклинание ты накладывала с помощью звездной силы?

– Честно говоря, так сразу и не вспомню. Кажется, у меня чай остыл, и я решила его подогреть?..

Игнаций смотрит на меня в упор:

– Ладно, расскажи, как ты ее вообще нашла?

– Я… – Перед мысленным взором вопреки желанию всплывает та самая картина. Вот мы с тобой носимся на лужайке за бабушкиным домом, Фи, а потом внезапно начинается парад звезд и так же стремительно заканчивается. Мы с тобой видим, как одно из ярких пятнышек света отрывается от стайки и летит вниз. Поначалу зрелище очень величественное – сверкающая белая точка медленно спускается к земле. С каждой секундой она падает все быстрее, ее сияющий хвост истончается и гаснет, как молния, а затем она врезается в землю. Поднявшийся ветер сбивает нас с тобой с ног.

Окрыленные восторгом и любопытством, мы несемся сквозь высокую траву к месту падения – я еще помню, как хлопал твой синий шарфик на ветру. Ты обожала этот шарфик и носила бы его с любым платьем, если бы мама тебе разрешала.

Наконец мы находим звезду на дне большого кратера. Оттуда льются белый свет и горячий воздух. Мы подходим ближе и едва не задыхаемся от черного дыма, поднимающегося от звезды. Я падаю на колени, заходясь кашлем, а ты стаскиваешь шарфик с шеи и закрываешь мне лицо.

И вот так, без шарфа, ты, набравшись смелости, спускаешься в кратер и подбираешь звезду. Поначалу она обжигает тебя, но от твоего прикосновения остывает. И оказывается куда меньше, чем я ожидала, – аккурат на твоей ладони помещается.

Ты протягиваешь мизинец, и я цепляюсь за него своим – и мы даем друг другу обещание. Этот момент, эта сила, этот секрет – они только наши. И мы никому не расскажем о чуде, которое нам довелось увидеть.

Сэйка, что ты натворила?..

Глаза начинает резать, и я моргаю. А потом невольно принимаюсь теребить кончик синего шарфика. Твоего синего шарфика.

Снова сосредоточившись на Игнации, я прокашливаюсь.

– Я была маленькой. И это было так давно, что я почти ничего не помню.

– Ладно, – эльф решает не настаивать. – Раз не хочешь ничего рассказывать, то тогда сиди где сидишь и не шуми, – он поворачивается спиной и берет книгу из стопки, лежащей на столе.

Я замираю, сложив руки на коленях. Потом, оглядев комнату, обнаруживаю, какой же в ней чудовищный свинарник. Не понимаю, как в таком бардаке вообще можно на чем-то сосредоточиться.

– Что ж… – начинаю я.

– Нет, – Игнаций берет трубку и умело разжигает ее.

– Откуда вы знаете, о чем я хотела сказать?

– Я не хочу, чтобы ты прибирала мою комнату, – Игнаций выпускает облачко дыма, – меня вполне устраивает ее состояние.

Я встаю – и колено хрустит. Да что ж такое-то? Не понимаю, что происходит с моим телом. Игнаций с любопытством меня рассматривает, и я решаю нарушить неловкое молчание:

– А, поняла. Вы – предсказатель, а еще умеете мысли читать. Вам с Хильдой стоит организовать свой клуб.

– Я не предсказатель. Я считываю и анализирую закономе…

– Ладно, ладно, называйте это как хотите, – я скрещиваю руки на груди и меряю комнату взглядом. – А расскажите мне, каким образом вы узнали о надвигающейся буре и о том, что она едва не разрушит дом?

– Значит, тебе все выложи, а ты сама промолчишь? – усмехается Игнаций. – Кажется, одна ведьма слишком высоко себя ценит.

– А один старый эльф слишком много ворчит. И ведет себя невежливо и неприятно. Естественно, я не желаю делиться с ним сокровенными тайнами.

– Старый? Да мне всего две сотни лет.

– Послушайте, – качаю я головой, – да, наше общение с самого начала не сложилось. Но Фрэнк хочет, чтобы мы работали вместе, а так у нас ничего путного не выйдет. Давайте для начала познакомимся как следует? – Я протягиваю руку. – Здравствуйте, меня зовут Сэйка, я – ведьма музыки и недавно прибыла в Ясеневые сады.

Игнаций смотрит на меня абсолютно равнодушным взглядом. Затем медленно вынимает трубку изо рта и выдыхает дым в мою сторону.

– Я знаю, кто ты такая. Я видел, как ты явилась сюда пешком в первый день. Недотепа, промокшая до нитки.

– Да почему все считают меня недотепой?..

– А больше о тебе ничего знать и не нужно.

Я отхожу на шаг, чтобы еще разок внимательно осмотреть комнату.

– Ладно, тогда я сейчас тоже все проанализирую и выведу собственные наблюдения о вас.

Я подхожу к стеллажу возле кухоньки – в нем полно древних реликвий весьма высокого качества: бронзовый компас в закрытом чехле, поднос ручной работы, на котором одиноко лежит кольцо – широкая металлическая полоска, украшенная бриллиантами и крупным оранжевым самоцветом. На пухлые пальцы Игнация такое вряд ли налезет – слишком маленькое.

– О, а это что такое? Оно принадлежало вашей матушке? Или бабушке?

Я успеваю взять кольцо в руки всего на мгновение – Игнаций мигом вскакивает на ноги и оказывается рядом со мной. И, подпрыгнув, выхватывает у меня кольцо.

– Ладно, ладно, хорошо! – он мрачно топает обратно к столу, швыряет кольцо в нижний ящик и задвигает его ногой. – Я знал, что буря обрушится на дом, потому что разглядел закономерности в движении облаков и в поведении птиц над Ясеневыми садами. Что же до моих магических исследований… – он тянется через стол, вытаскивает учетный журнал и показывает мне: – Я веду перепись всех бурь, что происходили здесь: когда это случилось, какой силы был дождь, насколько серьезны повреждения. Сила каждой бури прямо пропорциональна степени ущерба – впрочем, чтобы это понять, не надо быть ученым, правда? – Игнаций закрывает журнал. – Я просчитал, что прошлой ночью разразится сильная буря, а значит, ущерб будет нанесен катастрофический. Тогда я велел Фрэнку запастись волшебной древесиной заранее, чтобы подготовиться к ремонту. Но твоими стараниями мы этого сделать не смогли, как ты помнишь.

– Я уже извинилась, – бурчу я, стараясь не краснеть, – и все исправила, верно?

Игнаций устраивается на рабочем месте и снова смотрит в книгу.

– Тебе повезло. Но, полагаю, в магических вопросах удача – самая дорогая валюта из всех.

Я прикусываю щеку изнутри.

– Спасибо, что спасли нам всем жизнь. И извините за то, что не поблагодарила раньше.

Игнаций ничего не отвечает, целиком сосредоточившись на книге.

– И… – добавляю я со вздохом, – …мы нашли звезду на заднем дворе бабушкиного дома.

Эльф поднимает голову, но поворачиваться не спешит, а тихонечко берет ручку и начинает записывать.

– А где она живет? – уточняет он, и я смеюсь:

– Можете мне не верить, но, честно, не помню. Я была совсем маленькой. Но жила она в другой стране, если эта информация как-то поможет.

Игнаций, по-прежнему не оборачиваясь, делает несколько пометок в блокноте.

– Продолжай.

– Звезду мы с сестрой нашли вдвоем. Кажется, это случилось где-то около полудня…

Я рассказываю ему всю историю, расхаживая по комнате туда-сюда. За все это время эльф не поднимает на меня глаза, и, честно говоря, так даже лучше. А мне, после того как я наконец-то с кем-то поделилась этой историей, становится немного легче.

К тому же, не глядя на Игнация, я как бы рассказывала ее самой себе, будто в этой пыльной комнатке, заставленной барахлом и заваленной книгами, больше никого нет. И я не нарушаю обещание, данное тебе, Фи. Это по-прежнему наш с тобой секрет. Только наш с тобой – и он останется таким навеки.