В пятницу вечером Эсекиель заступил на дежурство, значит, встретиться мы могли только в воскресенье. При мысли о том, как долго осталось терпеть до его возвращения, я чувствовала себя так, будто хожу по рынку Ла-Салада с завязанными глазами. Я присаживалась на диван в гостиной, потом вскакивала, бродила кругами, снова садилась. Никак не могла успокоиться.

Вальтер позвал к себе приятелей, чтобы выпить перед походом в «Рескате»[14]. С тех пор как девица в берцах перестала у нас появляться, брат повадился ходить на танцы и где-то пропадал все выходные. В ту пятницу я не собралась оставаться в одиночестве и сидеть взаперти.

В очередной раз постучали в дверь. Я встала с дивана и пошла открывать. Некоторые приятели Вальтера казались мне инопланетянами. Приходили, не здороваясь, бросая на ходу: «Где Вальтер?» или «Выпить есть?», и прямиком топали в его комнату.

Но на этот раз, когда я открыла, один из них спросил, не хочу ли я шоколадку.

Я со смехом отказалась.

Тогда он достал что-то из кармана – я думала, конфету, но парень протянул мне сигарету со словами:

– Курить будешь?

Мы курили, сидя у входа и глядя на сорняки во дворе. Бумага пахла шоколадом и, сгорая, испускала сладковатый дымок. Я завороженно смотрела на зелень. Поскольку ни я, ни Вальтер садом не занимались, страстоцвет разросся так буйно, словно собирался поглотить весь дом. Большая часть цветов уже раскрылась. Остались только какие-то оранжевые бутоны. Дальше, за завесой из переплетенных веток, наш квартал жил своей обычной вечерней жизнью, и я тут же представила себе, как однажды – когда Эсекиель, мой брат и я сыграем в ящик – лианы страстоцвета плотоядно накинутся на нашу хибару и сожрут ее.

Дома́ тоже умирают.

Мы не сразу поднялись, а когда встали, то как будто очнулись после долгого сна. Смеясь, мы прошли через гостиную. Парень сразу отправился к Вальтеру, а я зашла в туалет ополоснуть лицо. Мне не хотелось оставаться одной. Придется немного постараться, чтобы Вальтер взял меня с собой на танцы. Я провела влажной рукой по волосам, стараясь не смеяться, но никак не могла перестать. Улыбка отпечаталась на моем лице, как татуировка.

Когда я вошла к брату, тот парень сидел на полу вместе с остальными гостями. Комната была набита битком.

– Что поделываете? – поинтересовалась я, стоя в дверях.

Вальтер не ответил.

Какой-то незнакомый тип спросил:

– Выпить есть?

– По-моему, ничего не осталось. Но можно купить пива по дороге в «Рескате». Деньги у меня есть, – невинно предложила я, глядя на брата.

Вальтер поднял глаза от приставки и посмотрел на меня.

– Даже не мечтай, – быстро выпалил он. – Я не псих, чтобы брать тебя с собой.

Я здорово разозлилась. Похоже, он вообще меня не слушал!

Выскочив из комнаты, я отправилась на кухню за выпивкой. Открыла холодильник – скорее по привычке, чем в надежде что-то обнаружить – и нашла две бутылки пива. Вытащив их, я прихватила попутно пару стаканов из шкафчика и зашагала в комнату брата, с трудом удерживая равновесие. Когда я открывала ногой дверь, одна из бутылок выскользнула у меня из рук и разбилась о пол.

Смех мне удалось сдержать, но в душе я порадовалась, увидев разлетевшиеся по сторонам осколки. Я пошла на кухню за веником и по дороге вспомнила маму. Она была без ума от стеклянных фигурок животных и на каждой ярмарке покупала целую кучу. Мой старик смотрел, как армия этих разноцветных зверьков сначала занимает верх холодильника, а потом заполоняет весь дом, и бесился по этому поводу. Выговаривал матери, что, дескать, нечего тратить деньги на такую ерунду. Однажды он будто сорвался с цепи и расколотил всю мамину коллекцию. На следующий день мама собрала осколки и склеила все фигурки «Поксиполом». Иногда мне нравилось ими любоваться. Они уже не были прозрачными, а потемнели от коричневого клея, напоминая стадо жутковатых монстров.

«Если битая бутылка так меня развеселила, то это наверняка потому, что я его дочь», – думала я, выбрасывая осколки в ведро. В кухню зашел Вальтер, один.

– Сестренка, – сказал он, кладя руку мне на плечо. – Лучше иди-ка ты с нами.