Через две ночи мне приснилась Анна. Уже какое-то время она не появлялась. Я даже подумала, что она не вернется, но вот, пожалуйста, – она снова здесь, спрашивает, не злюсь ли я на нее.

Я не ответила.

По ее словам, она не приходила из-за того, что думала, будто я сержусь. Пришлось солгать, что я рада ее видеть, что ни капельки не сержусь.

Теперь и я ей не доверяла. Однажды она попросила меня есть ее землю, а потом, когда я согласилась, она словно с цепи сорвалась. И мне вовсе не улыбалось, чтобы она таскала меня за запястья, как в прошлый раз. Но Анна была моим другом, и мне ни за что не хотелось бы ее потерять.

Я сказала:

– Выпьем пива?

– Это запрещено, – ответила Анна, округлив глаза.

И мы обе расхохотались.

Хотя я почти всегда отдавала себе отчет, что это сон, мне никогда не приходило в голову спросить ее: «Кто тебя похитил?», но я начинала думать об этом все чаще.

Она тоже не поднимала эту тему, но я чувствовала, что она все понимает. Думать об этом было невероятно тяжело.

В тот раз, когда я ела землю во сне, я увидела какого-то типа: он тащил Анну за волосы, а вокруг раздавался пронзительный гогот. Все было скрыто тенями, все, кроме нее. Белизна тела, казалось, светилась в непроглядной ночи, когда темные руки тащили ее и срывали с нее одежду. Ужас пронзил меня с головы до пят, я не хотела смотреть дальше. И поскольку она в тот раз меня оборвала, я и сейчас ничего не сказала.

Мы молчали.

Во сне у Анны был с собой маленький портфельчик. Она посмотрела на него, потом взглянула на меня и сказала, что сегодня должен был быть ее день рождения. Спросила, в курсе ли я, но я отрицательно помотала головой. Тогда она открыла портфель и достала оттуда банку пива.

Я бросила взгляд на баночку – слишком мало для нас двоих, но Анна так широко улыбалась, что это было уже не важно.

– В день рождения – сказала она, – разрешено.

Когда Анна открывала банку, раздался хлопок – восхитительный звук!