Даже среди зарегистрированных изнасилований уровень обвинительных приговоров крайне низок.

Из 635 заявлений – лишь 10 осуждений (менее 2 %).

После первых опознаний Фреда Коу жертвами насильника из Саут-Хилл полиция и прокуратура столкнулись с проблемой, о которой детективные романы обычно предпочитают умалчивать: ни одно из дел против него не было по-настоящему железным. Уличные изнасилования, особенно совершенные незнакомцем, относились к числу самых трудных для доказывания.

Полицейские уже больше года понимали, что имеют дело с исключительно ловким преступником – куда более искусным в своем ремесле, чем они когда-либо смогут стать в своем. Его техника была почти безупречной. Почти всегда он нападал сзади. Почти всегда действовал в темноте. И почти всегда угрожал зарезать женщину, если она на него посмотрит. От нападения к нападению его описание менялось настолько, что следователи порой всерьез допускали: насильников могло быть двое или даже трое. Он не оставил ни отпечатков пальцев, ни сколько-нибудь весомых улик – только избитых, запуганных, истерически рыдающих женщин. Адвокаты защиты зарабатывали шестизначные суммы, превращая таких потерпевших в суде в шлюх, истеричек и лгуний.

После того как Айрин Пул и Лоис Хиггинс опознали Фреда Коу по фотографиям, нетерпеливые детективы были готовы брать его немедленно. Но прокурор Дональд Брокетт велел искать дальше. Идти в суд Спокана против сына главного редактора Коулзов с чем-то менее надежным, чем действительно крепкое дело, – особенно по обвинению в изнасиловании – было бы безумием. За десять лет на посту уровень обвинительных приговоров у Брокетта держался примерно на шестидесяти процентах – хуже, чем у любого другого окружного прокурора в штате Вашингтон. Сам он объяснял это тем, что не любил сделки о признании вины и брался за дела, от которых другие отказались бы. Как бы то ни было, еще одного унижения в зале суда – да еще по делу о насильнике из Саут-Хилл – его профессиональная репутация могла уже не пережить.

Работая в тесной связке с Брокеттом, полицейское руководство решило попробовать поймать Коу на месте преступления. Люди из спецотряда, уже успевшие набить себе шишек, сочли эту идею почти фантастической. Как позже заметил один из них, начальство просто слишком много смотрело телевизор и плохо понимало, что на Саут-Хилл почти невозможно организовать нормальное наружное наблюдение: улицы там узкие, кварталы короткие, а способов потерять объект – миллион.

Первые попытки вести серый «Сайтейшн» дались особенно тяжело. Один из сотрудников в штатском после вечернего дежурства мрачно заметил, что Коу водит как профессиональный автогонщик и следить за ним одной машиной бессмысленно: он никогда не идет по прямой, а его нормальная скорость – под восемьдесят. Другой добавил, что тот попросту игнорирует знаки «стоп» и светофоры, превращая слежку в русскую рулетку. Несколько раз они уже теряли его, а однажды, когда решили прибавить скорость, он вдруг оказался прямо у них на пути и уставился на них, пока они проезжали мимо. Пришлось срочно подменять машину, потом еще одну, и в итоге за один вечер они сменили четыре. Тогда кто-то придумал иной выход.

Однажды патрульные в форме заметили на стоянке автодилера две пары ботинок, торчавшие из-под серого «Шевроле Сайтейшн» 1980 года. Когда они постучали по подошвам, из-под машины выкатились двое мужчин в штатском. На вопрос, какого черта они там делают, один коротко ответил: «Полицейская работа».

Это были люди из Объединенного оперативного отдела – подразделения по экономическим преступлениям и наркотикам, подчинявшегося напрямую заместителю начальника полиции. Они пытались закрепить под днищем «Сайтейшн» радиомаяк. Передатчик размером с пачку сигарет передавал сигнал на расстояние до пяти километров: каждые три четверти секунды, когда машина двигалась, и каждые полторы – когда стояла. Той ночью жучок удалось установить.

Следующая проблема была старой и банальной: людей не хватало. На наблюдение за Фредом Коу выделили девять сотрудников спецотряда и троих из Объединенного отдела, но этого все равно было недостаточно. Чтобы не спалиться, хвост должен был вести объект как минимум пятью или шестью машинами, двигающимися параллельно, а значит, круглосуточная слежка оставалась недостижимой роскошью. В квартале от горчично-желтого дома Коу поставили фургон с односторонним стеклом, и люди дежурили там с утра до вечера. За «Сайтейшн» вели наблюдение на машинах после конца каждого рабочего дня и до тех пор, пока Коу не «отключался» на ночь. Дневные часы оставались незащищенными. Это был осознанный риск.

В одну из первых ночей сержант Объединенного отдела Том Моррис сидел на переднем пассажирском сиденье гражданской машины наблюдения, слушая радиосигнал и следя за мигающими огнями приемника. Машина Коу шла где-то впереди, и интенсивность сигнала постепенно росла.

– Налево, – сказал Моррис водителю.

Они проехали квартал.

– Теперь направо.

Потом еще пять или шесть кварталов.

– Теперь налево.

Через некоторое время водитель не выдержал:

– Сержант… да мы же едем по автобусному маршруту.

И действительно: вскоре впереди показался городской автобус, а прямо за ним – «Сайтейшн». Моррис смотрел в бинокль, когда маленькая серая машина вдруг юркнула на боковую улицу. Полицейские пошли за ней почти вслепую, ориентируясь только по сигналу. Когда минут через десять они снова увидели машину, она уже ехала за другим автобусом – другого маршрута.