Эмилия сидит одна в маленькой комнате для допросов, подпертая дверь распахнута, звук тикающих часов взводит ее нервы до предела. Комната ощущается маленькой, чужеродной, так непохожей на ту же комнату, где она сидела с другой стороны стола, задавая острые вопросы вместо того, чтобы пытаться на них отвечать.
Эмилия позвонила в полицию без промедления, отчаяние пульсировало в ней, когда она сказала, что ей нужно поговорить с офицерами напрямую и что им необходимо прибыть на адрес ее родителей. Она не могла уйти – они были в опасности. Уайлд прибыла с другим детективом, и Эмилия с трепетом бросилась рассказывать правду. Последствия будут. Но они не могут стоять на пути истины. Они не могут стоять на пути того, что правильно.
– Я знаю, где она, – прошептала она. – Я нашла Комнату Исповеди.
Уайлд тут же с рвением приступила к делу. Эмилия поспешила объяснить, как все выяснила. И как только она показала Уайлд карту, геолокацию на экране, та пулей вылетела из комнаты, разослав срочное сообщение всем офицерам. Вооруженный отряд выслали незамедлительно.
Уайлд попросила Эмилию отправиться в полицейский участок, и после непродолжительных убеждений, что люди в форме останутся с ее родителями, та согласилась, ощутив прилив облегчения. Они в безопасности. А потом ее привели в эту комнату и сказали ждать. Она не знала, присоединится ли детектив, начнет ли задавать вопросы и пытаться разобраться, почему она скрывала эту информацию так долго. Но этого не случилось. Ее даже не взяли под арест. Все это время она сидела одна, в компании собственного воображения, мысленно гонясь за убийцами по тем закрученным дорогам, пока они не сбежали.
Она закрывает глаза и представляет разворачивающуюся операцию живо и ярко.
Полиция мчит по узким дорожкам, но окружающий деревенский пейзаж не мерцает в свете синих проблесковых маячков. Они объезжали пробку в городе с включенными сиренами, но теперь ближе и двигаются в тишине, слышен лишь звук моторов, когда они ускоряются на каждом повороте.
Автомобили останавливаются внезапно, некоторые офицеры проезжают подальше, чтобы заблокировать выезд. Другие, полностью вооруженные, идут к воротам, ржавеющий металл возвышается над ними. Одни вскарабкиваются, другие находят проход сквозь щели в изгороди рядом. Они тихо пробираются к фермерскому домику, их ботинки чавкают в грязи, рассыпанная галька скрипит под ногами. Будь у них выбор, они бы дождались покрова ночи. Но с Комнатой Исповеди нельзя тратить время впустую. Не с этими людьми.
Они добираются до дома, собираются возле разных проходов внутрь: передней двери, двери сбоку и еще одной сзади – наготове к координированному внезапному вторжению.
Три, два, один…
– Полиция! – кричат они, вламываясь одновременно.
Они врываются внутрь, отряд передней двери поднимается наверх, отряды сбоку и сзади рассредоточиваются по противоположным частям здания.
Ничего.
– Нашли лестницу в подвал? – кричит голос в центре дома.
Эмилия открывает глаза, медленно моргает от света яркой люминесцентной лампы в комнате для допросов. Ей вспоминается ощущение мужской хватки, врезавшейся в кожу. Он протащил ее вверх по лестнице, дернул за веревку на запястьях, ставя на ноги. Потом короткий путь пешком, сырой спертый воздух. Затем – холодная свежесть открытого воздуха.
Она еще раз закрывает глаза.
Его шаги грохочут, а потом спускаются по узкой лестнице в тьму комнаты, скрытой внизу. Короткий коридор, затем комната по одной стороне, мониторы на столе с черными экранами и большая рама со стеклом – обратная сторона двустороннего зеркала.
Потом, в конце коридора, тяжелая железная дверь, железный засов протянут до стены, запирая ее снаружи.
Офицер впереди берет засов и тянет, метал скрипит, сопротивляясь движению. Наконец он поддается, издав скрип, как гвоздь по школьной доске, и рывками открывается. Офицер толкает дверь одной рукой, открывая ее, а другой держит оружие наготове.
Слезы льются из закрытых глаз Эмилии сквозь ресницы, по щекам, заливают рот.
Вот она.
Комната Исповеди. Таймер обратного отсчета висит в центре потолка, цифры застыли на шестидесяти секундах. Сияющее зеркало. Открытые ящики по углам. Железные полулуны, прибитые к стенам в противоположных углах.
Эмилия открывает свои глаза. Вот здесь ее воображение завершает историю. Вот здесь она уже не может даже попытаться предугадать, что происходит внутри самой комнаты. Окажутся ли они там – мужчина и женщина? Если да, будут ли они одни? Или будут жертвы, прикованные к стенам?
И будут ли они живыми или мертвыми?
Дверь распахивается, и Эмилия поднимает голову. Ее переполняет волнение, все тело дрожит.
– Киран? – шепчет она, не веря глазам.
Но это действительно он стоит на пороге, его лицо бледное от беспокойства, глаза красные и усталые. Он спешит к ней, падает на колени и обнимает за талию, его голова наклоняется к ней, рот прижимается в теплом поцелуе к ее шее.
– Я слышал, что несколько отрядов отправились в предполагаемое расположение Комнаты Исповеди… И потом кто-то назвал твое имя, сказали, что ты тут… Что происходит, Эми?
Она избегает его пристального взгляда, вместо этого она смотрит в пол на пятно на ковре между его ступней. Как рассказать ему, что она солгала? И даже хуже – как сообщить ему, что она натворила?
– Я выяснила, куда они забирают людей… – она делает глубокий нервный вдох, ее подбородок вздрагивает. – Я соврала, когда говорила, что ничего не помню.
Дыхание Кирана замирает – всего на мгновение. На его лице читается борьба.
– Но ты заверяла… ты сказала, что не…
– Я знаю, прости меня.
Его руки отпускают ее талию, одна подлетает к голове, глаза частично спрятались за пальцами. Она тянется к нему, но, к ее ужасу, он вздрагивает от этого прикосновения.
– Я не хотела тебя обманывать, но мне было страшно.
– Страшно из-за чего? Что они нападут на твою семью? У твоих родителей дома офицеры прямо сейчас. Тебя бы защитили. Мы бы тебя защитили – они не смогут навредить тебе снова.
– Ты не понимаешь…
– Так объясни! – он падает на колени. – Вот, я здесь… Это я, Эми. Ты всегда можешь все мне рассказать. Так скажи мне.
– Я бы хотела, но…
– Но что?
Она трясет головой.
– Ты не должен быть первым, кто услышит правду, – шепчет она. – Я бы хотела суметь тебе объяснить, но не могу.
– Первым, кто услышит правду о чем?
Душа Эмилии сжимается при виде его печальных озадаченных глаз. Она проводит пальцем по его небритому подбородку и вздыхает.
– Правду о том, что происходит в этой комнате.
Лицо Кирана замирает, когда до него вдруг доходит смысл ее слов. Ураган, после которого нужна одна или две секунды, чтобы прийти в чувство.
– Киран, я…
Дверь открывается, сквозняк проносится по комнате. Они оба оборачиваются, Киран через плечо смотрит на дверь.
Это Генри. А сразу за его плечом инспектор Уайлд. Ее лицо хранит абсолютное спокойствие, ни одна эмоция не проскальзывает, когда она смотрит на Эмилию и Кирана. А вот выражение лица Генри суровое, практически ледяное.
– Эмилия, ты можешь пройти с нами, пожалуйста? – говорит Генри. – У нас есть несколько вопросов к тебе, если ты не против.
Киран вскакивает на ноги, его взгляд прыгает с Генри на Уайлд и обратно к Эмилии.
– Что происходит? – спрашивает он напряженным голосом.
– Киран, пожалуй, тебе лучше уйти. Тебе не следует присутствовать здесь.
Эмилия встает, ее рука касается рта как будто в немой молитве.
– Что случилось? – шепчет она. – Вы нашли Комнату?
– Мы объясним во время твоего допроса, Эмилия.
Уайлд отходит в сторону и указывает на дверь:
– Идем со мной.
– Погодите… – Киран вытягивает руку, блокируя выход. – Что происходит? Что вы обнаружили на этой ферме? Пенни…
– Киран, как твой руководитель, я прошу тебя уйти, – перебивает Уайлд, невозмутимо глядя на него. – Тебя сняли с этого расследования по определенным причинам, и прямо сейчас ты активно препятствуешь его осуществлению.
Киран трясет головой, подняв руки в немом вопросе. Ей бы хотелось объяснить ему все. Своими ответами избавить от недоумения. Но она не может ничего сказать.
Уайлд отстраняется, выходит из комнаты и ждет сбоку.
Эмилия делает шаг вперед, ее ноги шаркают по ковру. Они тяжелые, как будто дополнительный вес привязан к лодыжкам. Кандалы… как тогда.
Киран молча следит за тем, как она проходит мимо него. Эмилия не хочет смотреть в его сторону, но ее тянет к нему, как и всегда, будто магнитом. Он знает, что она скрывает от него свои тайны, и это читается в его взгляде. Эмилии хочется прошептать, что ей очень жаль. Но она не будет делать это. Не на глазах у подслушивающей Уайлд.
Вместо этого она отрывается от его когда-то утешающего взгляда и выходит, оставив Кирана позади одного в этой комнате.
Эмилия садится на стул, пытаясь изо всех сил оставить как можно большее расстояние между собой, Уайлд с другой стороны стола и ДС Брэннаном сбоку от нее. Но напряжение между ними все еще невыносимо.
– Ладно, – говорит Уайлд. – Давай начнем.
Брэннан наклоняется через стол за звукозаписывающим устройством. Он уверенно нажимает кнопку. Раздается громкий гудок, сигнализирующий о начале допроса.
– Это первый допрос под присягой Эмилии Хайнес. – Он на мгновение останавливается. – Я сержант уголовной полиции Брэннан, и со мной на этом допросе инспектор уголовной полиции Уайлд.
– Эмилия, – говорит Уайлд, наклоняясь вперед. – Для начала мы хотим поблагодарить тебя за ту информацию, которую ты предоставила нам этим утром. Я понимаю, это должно быть трудно для тебя, однако…
– Они обнаружили Комнату?
Эмилия с силой прикусывает нижнюю губу – ей не стоило перебивать.
– Они обнаружили Комнату, да.
– А пару?
Уайлд замолкает, ее лицо все еще спокойно. Она качает головой:
– Их там не было, Эмилия.
– Их не было?
– Нет. И они все убрали. – Уайлд вздыхает, быстро моргая. – Точнее, все, за исключением новых жертв.
Эмилия ахает, руки взлетают к ушам.
– Жертв?
– Да. Мужчина и женщина. Оба прикованы к стене.
– Живые? – шепчет Эмилия слово, полное надежды, хотя уже понимает жуткую правду.
Уайлд резко трясет головой:
– Мертвые.
Перед глазами появляется лицо Харриса Китона, паря в пространстве между ней и Уайлд.
– Тебе известно, кем они являлись?
Эмилия прикусывает язык, усмиряя вереницу неумолимых вопросов, которые она хотела задать о тех, кого нашли в этой комнате. Слова душат ее. Она совсем опоздала.
Уайлд открывает ноутбук и ставит его перед диктофоном так, чтобы все трое могли видеть экран. Там форум, его кипенно-белый фон сияет перед ними, надпись Комната Исповеди висит наверху страницы, насмехаясь над ней.
– Как только офицеры прибыли на место этим утром и обнаружили Комнату пустой, за исключением двух тел, новый пост вышел на форуме, Эмилия, – говорит Уайлд. Она начинает листать страницу, ее совершенный маникюр щелкает по трекпаду.
Она останавливается, приближает пост, и он увеличивается на экране.
Эмилия прищуривается, ее взгляд бегает по признанию. Они назвали Харриса? Кем была женщина? Она замирает, когда до нее доходит смысл слов.
Это не признание.
Аноним 01
Мы желали вам удачи, и, похоже, наши пожелания оказали вам хорошую службу. Вот и конец Комнаты Исповеди.
Но у окончания есть своя цена. Потому что кое-кто нарушил правила.
Эмилия Хайнес: последствия ниже наступили по твоей вине.
Комната Исповеди была не тем, чем казалась. Самое время раскрыть истину. Самое время раскрыть, кто были настоящими чудовищами.
Взгляд Эмилии замедляется на собственном имени – от этого предложения она леденеет изнутри и снаружи.
– Как ты увидишь, – продолжает Уайлд, листая страницу дальше, – под постом есть несколько ссылок.
Эмилия пододвигается еще ближе, ее зубы стучат.
Роузи Джонсон – убийца
Джозеф Хенли – убийца
Изабелла Сантос – убийца
Эмилия Хайнес – убийца
Эмилия смотрит на экран, ее сознание не готово понять, как за одним словом следует другое. Все внутри нее умолкло, комната стала немыслимо тихой – ураган закружился вокруг нее.
Уайлд нажимает на имя Эмилии, и их переносит на другой сайт с черным экраном, кнопка воспроизведения висит в центре. Видео загружается секунду, и появляется Комната. А там – Эмилия стоит всего в нескольких футах от Райана. Ее руки подняты, сжимая пистолет.
– Это ты, Эмилия? – спрашивает Уайлд. Такой мягкий голос для такого жесткого вопроса.
Но она не может ответить. Она пытается вдохнуть, но не может. Она не может смотреть на это, она не может сделать это…
Громкий выстрел раздается из динамиков ноутбука. Эмилия вскрикивает, закрывая глаза, но уже слишком поздно. Тело Райана с грохотом врезается в стену за ним, тут же падает, лишенное жизни в одно мгновение.
Уайлд ставит видео на паузу и ударяет пальцем по экрану.
– Это ты, верно, Эмилия?
Она медленно кивает, слезы струятся по ее лицу. Она не может это отрицать. Все ясно как белый день. Как она могла быть такой глупой?
– Эмилия Хайнес, мы арестовываем тебя по подозрению в убийстве, введению полиции в заблуждение и сообщничестве. Ты не обязана ничего говорить. Но это может повлиять на твою защиту, если ты не сообщишь во время допроса о чем-то, что потом упомянешь в суде. Все, что ты скажешь, может послужить свидетельством.
Весь кислород исчезает из легких Эмилии, как будто ее ударили в живот. Она остается неподвижной, так и открыв рот.
Они все знают.
Весь мир все знает.