Дверь открывается, знакомые комнаты ждут за ней. Но Эмилия не может сдвинуться с места. Она застыла на пороге, вглядываясь в свой дом, который теперь ощущается как опасная территория, а не убежище. Это больше не ее дом. Теперь это всего лишь место, из которого ее похитили. Место, где задняя дверь была не заперта, и через нее просочилась Комната Исповеди. Как вообще она должна вернуться к нормальной жизни? Как так вышло, что ее просто выписали из больницы, а полиция сказала, что специалисты по связи с потерпевшими скоро свяжутся с ней? Что, по их мнению, она должна делать сейчас?
– Ты в порядке, милая?
Мама сжимает ее плечо, обеспокоенно нахмурившись.
Эмилия быстро кивает, отчаянно желая сбросить ее руку. Ей хочется воскликнуть: «Не трогай меня!» Они пытаются помочь ей, она это понимает. Но она просто хочет побыть одна. Она не выдерживает чувства вины, пронизывающего ее насквозь. Она убила человека. Личность, которая существовала в мире, жила свою жизнь всего пару дней назад, теперь исчезла. Поэтому ей стало бы легче, останься она одна. И она не напугана… Не за себя, больше нет. После всего произошедшего что они могут сделать? Выбрать ее еще раз? Пока она хранит молчание, ее семье не нанесут никакого вреда.
Эмилия смотрит вниз на свои ноги, делает резкий вдох и проходит в дверь. Медленно выдыхая, она осматривается. Ничего, чего стоило бы бояться, пока она следует их правилам. Она повторяет это в своей голове снова и снова, пятясь в гостиную, жмурясь от боли, охватившей все тело. Кости ноют.
Она поворачивается в сторону, устало любуются тем, как родители ходят по кухне, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь. Отец готовит для нее сэндвич, сосредоточенно распределяя масло ровным слоем по кусочку хлеба, как будто совершенство бутерброда поможет ее страху исчезнуть. А мама смотрит на кружку на столе пустым взглядом, медленно помешивая напиток. Пар поднимается к ее лицу.
– Спасибо, – шепчет Эмилия.
Они неловко усаживаются по обеим сторонам от нее, и все трое погружаются в тишину. Эмилия проглотит каждый кусочек – лишь бы только они были счастливы. Лишь бы только они не задавали вопросов. Когда от сэндвича остается совсем немного, она ставит тарелку на кофейный столик. Фарфор звякает по дереву, издавая единственный звук во всем доме.
– Спасибо, – говорит она еще раз, с благодарностью улыбаясь каждому из них по очереди, хотя ей стоит огромных трудов сдержать тошноту.
– Обращайся, что бы тебе ни понадобилось, – говорит ее отец. – Все, что угодно.
Эмилия кивает.
– Ну… Думаю, что мне действительно нужно отдохнуть.
– Конечно, – отвечает мама и продолжает с заботой: – Ты иди отдыхай, а мы подождем здесь.
– Я… Я говорила на полном серьезе, мне нормально и одной.
– Эми, милая, мы хотели, чтобы ты пожила с нами, и мы понимаем, что ты этого не желаешь. Но нам действительно неудобно оставлять тебя совсем одну…
– Я вас понимаю. Но нет никакого смысла здесь оставаться. Я собираюсь пойти к себе в комнату и проспать следующие пару дней. Мне не угрожает никакая опасность…
– Как ты можешь так говорить? – плачет ее мать. – После всего того, что они с тобой сделали!
– Они отпустили меня, – просто отвечает Эмилия. – И ничего не случилось с Изабеллой или Джозефом. Я в большей безопасности, чем большинство других людей сейчас. Я уже выжившая. И Киран скоро придет сюда, он приезжает этим утром…
– Эмилия…
– Пап, прошу, – она твердо встречает его взгляд. Умоляющий. – Я знаю, должно быть, вам сложно понять, но я… Я действительно просто хочу побыть одна.
Он вздыхает и встает.
– Ладно…
– Дэвид! – Мать идет за ним, заламывая руки. – Мы же не можем просто взять и оставить ее…
– Если это то, чего она хочет, мы так и сделаем, Мэри. – Он нежно берет ее за подбородок, поглаживая пальцем. – Мы будем регулярно узнавать, как она. Хорошо?
Мама сглатывает, ее глаза наполняются слезами.
– Позвони нам в ту же секунду, как проснешься, Эмилия. Ясно?
– Я понимаю, мам. А ты уверена, что я могу отдать вам Мими на какое-то время? Я просто сомневаюсь, что смогу позаботиться о ней сейчас…
– Конечно, милая, – говорит мать. – Даже не бери в голову. Нам нравится за ней ухаживать. Ну, иди сюда.
Эмилия медленно поднимается на ноги и обнимает маму.
– Я люблю тебя, – шепчет она.
– Мы так сильно любим тебя, Эми, – говорит папа, прижавшись губами к ее виску.
– Позвони нам, – произносит мама. – Мы всего лишь за углом. Ладно?
– Я направляюсь прямиком в постель, и когда проснусь, позвоню тебе. Обещаю.
Дверь защелкивается.
Но Эмилия не делает то, что пообещала. Она не идет в спальню, чтобы завалиться в кровать. Она не пьет свой успокаивающий чай и не ложится на диван, позволяя глазам наконец сдаться и закрыться. Все, что она увидит, если опустит веки, – это лицо Райана в последний момент, когда осознание того, что она собирается нажать на курок, охватило его.
Вместо этого она идет прямо к своему компьютеру. Прямо в Комнату Исповеди.
Она вводит свое имя в поисковую строку. Если бы она искала собственную фамилию прежде, то в результатах поиска была бы только сестра. Но теперь эти статьи исчезли, сменившись бесконечными постами, связывающими ее с Комнатой Исповеди навсегда.
НОВЫЙ ВЫЖИВШИЙ ОБНАРУЖЕН – НО КОГДА НАСТУПИТ КОНЕЦ ПРИЗНАНИЯМ?
ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА КОМНАТЫ ИСПОВЕДИ НАЙДЕНА – НО НИКАКОГО ПРОГРЕССА В ПОИМКЕ ПОХИТИТЕЛЕЙ
ЭМИЛИЯ ХАЙНЕС НАЙДЕНА ЖИВОЙ, А РАЙАН КИРКЛАНД – ЕЩЕ ОДНА НЕВИННАЯ ЖЕРТВА КОМНАТЫ ИСПОВЕДИ
Эмилия нажимает на последнюю ссылку, привлеченная словом «невинная». Если бы только мир знал, что он натворил.
Она листает вниз, хмурясь при виде их фотографий: оба улыбаются в камеру, СМИ выбрали самые счастливые их снимки.
Сотни цветов возложены возле дома Райана Киркланда, где он проживал со своей матерью, Пиппой Киркланд.
«Мой сын не заслужил такого», – сказала Пиппа, сжимая фотографию Райана. – Он был хорошим человеком, который просто пытался жить свою жизнь. У него было так много друзей и людей, любивших его. И они его забрали. Кто бы это ни совершил, он должен быть пойман. Они должны заплатить».
Эмилия с усилием закрывает глаза от внезапно наполнившего ее чувства вины. Но вместе с голосом совести в ней тихо гудит ярость. Никто не знает, что он такое. Никто не знает, что он сделал. И она даже не может рассказать своим родителям. И никто никогда не узнает. Он погиб как жертва, и правда ушла вместе с ним.
Она закрывает сайт и медленно печатает адрес, слезы мешают ей смотреть на загружающийся форум.
Телефон звонит, и имя Дженни вспыхивает на экране. Но Эмилия игнорирует его, ее глаза уже скачут по странице, сканируя все признания, всех возможных жертв. И потенциальных убийц.
Кого выберут следующим?