Она медленно открывает глаза и начинает быстро моргать, закрывая лицо от яркого белого освещения.
«Где я? Что происходит?»
Пол, на котором она лежит, сделан из твердого серого бетона, но здесь чисто – запах химии бьет ей в нос. Хлорка.
Она переворачивается на спину и смотрит в потолок. Полоски люминесцентных ламп, натянутые над ней, издают мягкое гудение, и один взгляд на них вызывает слезы. Она моргает. Голова тяжелая – будто бы в нее залили воду и теперь она перетекает из одной стороны черепа в другую.
«Я в Комнате Исповеди».
– О боже мой, ты проснулась, – говорит голос. – Я думал, они убили тебя.
Она быстро садится, отпрянув в сторону. Зрение нечеткое. Внезапно она ощущает боль в ноге и смотрит вниз на свою правую лодыжку помутневшими глазами.
Цепь, тяжелая и плотная, приковывает ее к стене. Она впилась в кожу в тех местах, где Эмилия лежала на ней, вдавливая свой вес в металл. Лодыжка красная, верхний слой содран и кровоточит.
– Прости, я… Я не хотел тебя испугать, – снова раздается голос. – Я здесь не для того, чтобы навредить тебе. Я… Я тоже здесь привязан. Меня зовут Райан.
Райан.
Райан Киркланд.
Она медленно поворачивает голову и ждет, пока комната перестанет раскачиваться, чтобы рассмотреть человека в другом конце комнаты. Он прижался к стене, прислонив щеку к грубой поверхности, чтобы глядеть в ее направлении, его лодыжка прикована таким же образом. Он худой, с узкими плечами. У него короткая стрижка, почти под ноль, мышиного цвета волосы. Молодой, не старше тридцати. Чуть меньше тридцати, на ее взгляд. Выглядит как обычный парень. Но… Она никогда не встречала его прежде.
– Райан… – Его имя звучит сдавленным хрипом. Она громко прокашливается.
– От… откуда мы знаем друг друга? Ты знаешь меня?
Он подтягивает колени к груди и крепко обнимает их, взяв себя за локти.
– Я даже не знаю твоего имени.
Она хмурится.
– Ты не видел признания?
Возможно, он не следил за новостями. Не все же так делают. Некоторые люди предпочитают изолировать себя от мира и его темноты.
– Ты знаешь, где находишься?
Он кивает.
– Это Комната Исповеди… Верно?
– Да.
Он качает головой и смотрит на потолок.
– Я не видел пост на форуме. После Хенли, когда полиция выяснила, что они называли имена людей до того, как убивали их, я подумал, может, у жертв появится больше шансов. Но прошлым вечером… сегодня – какое, блин, время сейчас – я решил прогуляться. Пошел в паб с друзьями и… Пропал.
– Сколько ты уже здесь?
– Я… – он пожимает плечами. – Не уверен… может, час.
– А сколько здесь пробыла я?
– Они принесли тебя около десяти минут назад. Но я не знаю, сколько мы у них. Они могли держать нас где-то еще…
Его голос затихает, и он смотрит на пол.
– Как тебя зовут? – спрашивает он спустя какое-то время, проведенное в тишине.
– Я Эмилия.
– Эмилия?..
– Хайнес. Эмилия Хайнес.
Он продолжает смотреть, не моргая, оттягивая кожу на костяшках пальцев. Райан трясет ногой в быстром непрекращающемся ритме, как будто ломает голову, копается в воспоминаниях, ища хоть какую-то зацепку.
Наконец он переводит взгляд на нее.
– Я не встречал тебя раньше.
– А мое имя?
Их взгляды встречаются.
– Не-а.
Она вздыхает, откидывает голову к стене. Она так устала. Она еще никогда в своей жизни не ощущала такую сильную усталость. За все годы службы в полиции, за годы проживания горя, каждый день оплакивая Софи, Эмилия никогда не ощущала тяжесть своего тела и боль, пробивающуюся из самой глубины, так интенсивно. Она глядит в потолок, сосредотачивая на нем все свое внимание. Взгляд постепенно скользит туда, где свисает большой электронный таймер с сияющими красными электронными цифрами: шестьдесят секунд.
– Отсчет, – шепчет она.
– Знаю, – равнодушно отвечает он.
– Шестьдесят секунд на то, чтобы сделать признание, которое тебя уничтожит.
– Или спасет.
Она переводит взгляд на него и кивает. Губы дрожат из-за охватившего ее страха.
Одному из нас суждено умереть.
Лихорадочно моргая, она вытирает влажные ладони о джинсы. Райан не проявляет никаких эмоций – его будто бы выключили, и он больше ничего не чувствует. Он спокоен, абсолютно неподвижен, только водит указательным пальцем по полу.
Нет… не по полу. По каким-то листам бумаги, которые лежат рядом с ним.
– А что это там?
Он смотрит вниз, широко распахивая глаза.
– Ящики. Ты не посмотрела в свои ящики!
– Что?
– Там… – отвечает он, теперь его очередь показывать пальцем. – Рядом с тобой!
Как она не заметила их до этого? Органы чувств были так перегружены новостями, попытками объяснить то, почему ее похитили и привезли сюда, к этому незнакомцу, что она просто-напросто не увидела ряд ящиков в углу возле себя. А на противоположной стороне – еще один.
Эмилия тянется вперед и подтаскивает ящик к себе. Подняв крышку, она заглядывает внутрь. Сердце замирает. С фотографии на нее смотрит лицо, черты такие родные, что само сердце узнает их.
– Софи, – шепчет она.
– Что там? – спрашивает Райан.
Она залезает внутрь трясущимися пальцами и достает фотографию своей сестры, бумага дрожит. Это ее фотография, которую Эмилия раньше не видела, сделанная откуда-то снаружи дома. Софи оборачивается через плечо, смотрит себе за спину, смеясь над чем-то. Но это не обычный снимок, сделанный кем-то из родных. Он снят исподтишка. Его сделали с расстояния, вид частично преграждают ветки, как будто тот, кто фотографировал, прятался. Должно быть, это был он.
– Это… это фотография моей сестры. Софи.
Она поднимает взгляд на Райана. Он ждет, явно рассчитывая услышать объяснения.
– Ее не стало год назад… Ее убил преследователь. Это было в новостях, ты мог видеть.
– Я… Мне очень жаль…
– Но… Что это значит?
Она сжимает челюсть, стискивает кулаки, грудь наполняется печалью.
– Что было в твоем?
Он кашляет, вытягивая ноги перед собой.
– Эм… На первой была моя бывшая девушка.
Его взгляд бегает.
– А в другом ящике письмо…
– Ты можешь не рассказывать мне, если не хочешь…
– Нет, все в порядке, я… Я писал предсмертную записку. Но передумал. И каким-то образом они заполучили ее. Не знаю как, я удалил ее, никогда не распечатывал… Но вот…
– Мне очень жаль, – говорит она.
– Люди могут добыть что угодно, если знают как.
– Они схватили его?
– Нет, мы так и не нашли его.
Он никак не отвечает, и они погружаются в молчание.
– Мне нужно открыть второй, – бормочет Эмилия, медленно вставая. Она смотрит на саднящую лодыжку, и ее виски пронзает пульсирующая боль. Прихрамывая, натягивая цепь все сильнее, она идет прямо к ящику. Что может быть внутри него? Еще одна фотография Софи? Статья о расследовании? Или что-то о том, как Эмилия не смогла спасти ее?
Что внутри того ящика?
Цепь окончательно натягивается и останавливает ее.
Опускаясь ближе к полу, она нелепо сгибает ноги. Она вытягивает руки вперед, но все еще не может достать: самые кончики ее пальцев едва касаются угла ящика. Она рычит от разочарования.
– Не могу, блин, достать его!
– Попробуй ногами, – подсказывает Райан. – Ты можешь той, что без цепи?
Она опирается на свои ладони и разворачивает левую ногу, вытягивая ее вперед. Та ударяет по ящику. Она ведет ею вдоль пола, подталкивая ящик поближе. Медленно. Больно.
Наконец она хватает его.
– Хорошая работа, – говорит Райан.
– Что там?
Она скидывает крышку. Страх, любопытство и ужас смешиваются внутри…
Душа падает вниз, будто Эмилия на американских горках и начался спуск.
Внутри еще один ящик. Такой же черный, но не деревянный с крышкой.
Этот – железный.
Она прищуривается и хмурится.
Он заперт.