Ад – это другие люди.

Она лежит у моих ног, голова завалена под странным углом, как будто у нее сломана шея.

С ней было намного сложнее, чем с ним. Она упорно сражалась. Она бежала.

Но недостаточно упорно. Недостаточно быстро.

Мне не терпится увидеть выражение ее лица, когда она очнется в той комнате. Вот этого-то я и ждал. Ужас в ее глазах. Осознание того, что вот-вот произойдет.

Она слегка приподнимается с пола, пальцы шевелятся.

Ее дыхание все еще глубокое, ровное, но периодически она делает резкие вдохи. Видно, как зрачки двигаются за закрытыми веками.

Еще немного, и она проснется.

Самое время.

Я поднимаю руки над головой, потягиваюсь до громкого щелчка позвоночника, мои плечи ноют. Но вряд ли с ней будет слишком сложно.

Я надеваю черный спортивный костюм, висящий в углу, натягиваю его поверх одежды, застегиваю молнию.

Встаю, перешагиваю через ее плечи, возвышаясь над ней. Ее шея все еще повернута. Я наклоняюсь, крепко хватаю женщину за руки.

Тяну.

Ее тело скользит по полу, лодыжки отбивают ритм, когда мы преодолеваем порог и покидаем комнату, оказываясь в коридоре. Нам недалеко.

Я дохожу до двери и отпускаю ее руки. Они шлепаются на пол.

Шлеп-шлеп.

Я сую ладонь в карман и достаю черную ткань, плотную и вызывающую клаустрофобию, только маленькая дырочка дает возможность смотреть из нее. Пахнет приторно, плесенью.

Я натягиваю маску на голову.

Закрываю глаза. Глубоко вдыхаю.

И отпираю дверь.