Телефон все еще трезвонит, но Эмилия не может пошевелиться. Ее парализовало, взгляд прикован к экрану. К своему имени.
Этого не может быть. Они не могли в самом деле выбрать ее.
Она быстро моргает и снова фокусирует взгляд на компьютере, молясь, что слова растворятся, что ей просто привиделось собственное имя в признании. Что там написана чья-то другая фамилия.
Но нет. Это все еще она, черным по белому, как и все другие.
Эмилия Хайнес.
Глаза перескакивают на соседнее имя.
Райан Киркланд. Но она даже не знает ни одного Райана. Она понятия не имеет, кто этот человек. Все другие жертвы были партнерами, семьей, а этот мужчина – незнакомец. Почему они объединили их?
Ей нужно добраться до телефона. Вызвать полицию. Но страх приковал Эмилию к месту, расстояние от гостиной до спальни стало огромным.
Она медленно отступает к окну и озирается, осматривает каждый угол комнаты. Задержав дыхание, она выглядывает на улицу.
Автомобили соседей здесь – оба припаркованы на дороге, подъезд к самим домам свободен. «Нам не нужно, чтобы здесь парковались чужие», – вечно ворчали они. И черное такси, чьи владельцы живут через два дома на противоположной стороне дороги. Но… Чей это фургон?
Белый фургон припаркован прямо напротив дома. Но Эмилия не видела его прежде. По сути, она никогда не видела вообще никаких фургонов, паркующихся на этой улице. Это не сквозной проезд, здесь обычно тихо. Уединенно.
Телефон звонит еще раз.
Эмилия взлетает в свою спальню, стуча пятками по полу. Воображение воспроизводит звук шагов за спиной, прямо как во времена, когда она была маленькой и Софи гонялась за ней по лестнице, хохоча. Но у нее внутри бурлит не смех, а страх. Ужас в своей первозданной, животной форме. Она вытягивает руку и хватает телефон.
– Киран?
– Ох, слава богу, – говорит он, задыхаясь. – Эми, твое имя назвали в последнем признании. Полиция в парке ищет тебя, ты должна подойти к главному…
– Я… не на митинге…
– Где ты?
– Приехала домой, я уже ушла… Я не знаю, что мне делать! Мне нужно выбираться?
– Нет, нет, будь там!
Из динамика доносится эхо, когда Киран отдает невнятные приказы по радиосвязи. Прямо в командный центр. Он лихорадочно выплевывает ее адрес.
– Полиция в пути, – говорит он, его голос снова слышен четко. – Я тоже еду, прямо сейчас в машине. Спрячься где-нибудь в доме и не двигайся…
– Киран… – Ее голос срывается. Она прижимается спиной к стене и сползает на пол, не отрывая взгляд от двери. – Мне страшно.
– Я буду с тобой на телефоне все время. Полиция скоро подъедет, и ты будешь в безопасности. И мы пытаемся найти вторую жертву… Кто он?
– Я не знаю! Я его не знаю! Почему они объединили нас?
– Может быть… Может, они решили, что проще объединять случайных людей…
– Или, возможно, мы как-то связаны, – мямлит она. – Просто не знаем этого.
– Эми, где ты в доме? Ты спряталась?
– Я в спальне… Но… Или нужно спрятаться внизу? Что, если кто-то проникнет в дом и я не смогу сбежать?
– Да, иди вниз. Возьми с собой что-нибудь увесистое. Что-то, чем сможешь отбиться. И спрячься.
Она медленно поднимается, по коже бегут мурашки, и волосы стоят дыбом.
– Ладно, – шепчет она.
Она прижимает телефон к лицу, щекой чувствуя горячий экран, рука трясется от напряжения. Она медленно выходит из комнаты и идет вниз по лестнице, делая паузы между шагами, задерживая дыхание от скрипа половиц под ногами.
Добравшись до нижней ступеньки, она бросается в кухню, обхватывает пальцами рукоять самого большого ножа. Она держит его крепко; ладонь, липкая от пота, скользит по металлу.
Она бросает взгляд на заднюю дверь… Если кто-то войдет в переднюю, удастся ли ей выскочить через эту? Даже если она сможет каким-то образом перелезть через забор, ей придется убегать через поле – по открытому пространству. Легкая мишень. Она протягивает руку, чтобы проверить защелку, и…
Открыто.
Задняя дверь была не заперта все это время.
– Эми… Эми? Говори со мной, прошу!
Голос Кирана эхом раздается в телефоне, он повторяет ее имя еще и еще, пытаясь заставить говорить. Но она может думать только об открытой двери. Волна ужаса пробегает вдоль позвоночника, и еще один звук доносится в кухню.
Долгий низкий скрип.
Кто-то внутри дома.
Мими низко рычит, ее шерсть встает дыбом.
Эмилия медленно подносит телефон к уху и крепче сжимает нож, ноги немеют.
– Киран, – шепчет она. – Похоже, они уже в доме.
– Уходи оттуда, Эми! Беги на дорогу, беги к соседям…
Она распахивает заднюю дверь, Мими жмется к ее щиколотке. Она бросается вперед, спускается по первым двум ступенькам, спотыкается, и тут…
Эмилия замирает.
Кто-то стоит в центре сада. Черное пальто. Шерстяная шапка. Капюшон натянут на лицо. Он абсолютно спокоен.
– Кто-нибудь, на помощь! – она кричит в темноту ночи.
Резко развернувшись, она падает, ладони врезаются в твердый камень ступени. Эмилия отталкивается и неловко бросается вперед, прихватив Мими на руки, забегает в дом, хлопает дверью за собой. Звук разрезает воздух подобно выстрелу в темноте.
Она поворачивает защелку, пальцы дрожат. Раздается громкий щелчок. Судорожно дернув ручку, она еще и еще раз перепроверяет, вглядываясь в темноту за окном.
Человек еще стоит там.
Наблюдает.
Ждет.
Ей нужно добраться до передней двери. Нужно выбраться отсюда. Но как? В доме все еще кто-то есть!
Новый скрип…
Чьи-то руки хватают ее со спины. Она пытается закричать, но рот зажимают. В губы и нос вдавливается не кожа, а что-то другое – ткань, пропитанная зловонными химикатами. Она пытается не дышать, отчаянно пинаясь и стараясь ударить нападавшего, но он слишком силен. Паника охватывает ее, руки и ноги бессмысленно дергаются. Она делает вдох.
Перед глазами все темнеет, и окно, ночь и человек, наблюдающий сквозь стекло, размываются.
Глаза закатываются.
Прошу…
Спасите…