По приезде домой Роза сразу же поручила лакею забрать вещи Элеоноры (естественно, под прикрытием пожертвования Обществу по улучшению положения бедных).

Теодор еще не вернулся. Не появился он и к тому времени, когда лакей отправился к дому подруги.

Роза вздохнула, усадила к себе на колени Плутона и стала пассивно почесывать мопса за его бархатистыми ушками.

День выдался тягостным: сплошное ожидание.

Она ждала известия о том, что вещи Элеоноры доставлены в целости и сохранности, куда следовало.

Она ждала возращения мужа.

Ждала от него объяснений, почему он отсутствовал.

И конечно же, ждала неизбежного появления своего деверя, чтобы величественно проинформировать его о получении вожделенного приглашения на прием леди Мэддлсон.

Беспокойство Розы передалось маленькому существу в ее чреве; ребенок заволновался, начал шевелиться и толкаться.

Девушка легла на кровать – со сладостями, от которых ее только замутило, и книжкой, которую она не смогла читать. Не потому что история не была захватывающей. Роза намеренно выбрала в библиотеке леди Даксбери «Приключения Оливера Твиста» Чарльза Диккенса, чтобы лучше понимать жизнь бедняков, которую она старалась улучшить своей благотворительной деятельностью. Просто беспокойные, вихрившиеся мысли не давали ей сосредоточить все внимание на страницах с мелким шрифтом.

Она все еще тщетно силилась почитать, когда Теодор, наконец, возвратился домой, о чем ей просигналил стук в межкомнатную дверь между их спальнями.

Сердце Розы снова угодило в ловушку ее привязанности. Так случалось всегда – стоило ей лишь увидеть своего красавца-мужа.

Не прошло и секунды, как девушка вспомнила, как унизила Теодора перед его братом, из-за чего, собственно, и оказалась запертой дверь, разделявшая их.

– Я сожалею о том, что сказала, – заговорила она.

Слова прозвучали в тот самый момент, когда муж признал:

– Мне не следовало срываться…

Они оба застыли, заулыбались – как улыбаются только супруги, знающие друг друга до глубины души. Роза встала с кровати и устремилась к мужу, позволив телу притянуться и упасть в его крепкие объятия.

– Я так тосковала по тебе прошлой ночью, – прошептала она в теплую пульсирующую жилку на его шее. – Я подразумевала совсем другое, а не то, что сказала о тебе перед Байроном.

Теодор кивнул, ткнулся небритым, колючим подбородком в ее волосы.

– Ты многого натерпелась от моего братца. И от меня, – добавил он сожалеющим тоном. – Я рад тому, что ты бываешь на чаепитиях у леди Даксбери еженедельно. И тому, что ты обзавелась там подругами. А что касается леди Мэддлсон… мне наплевать на то, принимает она тебя или нет, – супруг слегка отстранился и наклонил набок голову, чтобы взглянуть на жену. – Я всегда буду принимать тебя такой, какая ты есть. И только это имеет значение.

– Как прискорбно, что для тебя теперь неважно отношение леди Мэддлсон, – вздохнула Роза.

Брови Теодора сошлись у переносицы.

– Потому что она пригласила нас на свой званый вечер! – засмеялась она.

Муж заулыбался, и кожа в уголках его глаз наморщилась, намекая на то, как ему суждено было выглядеть в более зрелом возрасте.

– Когда это произошло?

– Сегодня утром. Мне жутко хотелось сообщить тебе об этом, но ты сбежал, – игриво надув губки, поглядела снизу-вверх на мужа Роза.

– Что ж, у меня была на то веская причина, – выпустив ее из своих объятий, Теодор занырнул в свою спальню и через секунду вернулся оттуда с бумажным свертком: – У меня есть кое-что для тебя.

Роза взяла в руки подарок прямоугольной формы:

– Что это?

– То, приобретение чего потребовало немалых усилий, и чью доставку задержали, так что мне пришлось поехать и забрать это самому из магазина в Бате.

– Я крайне заинтригована.

Теодор кинул; его глаза заискрились:

– Разверни.

Роза положила подарок на туалетный столик, аккуратно размотала бант, сняла обертку и увидела… книгу!

Довольно странную на вид. Со словами «Истории о женщинах Америки», оттиснутыми рукописным письмом на передней обложке.

– Что это? – с улыбкой спросила Роза.

– Я слишком долго лишал тебя удовольствия чтения. – Отвернув обложку, Теодор показал ей газетные вырезки, составлявшие книгу. – Я поручил одному из агентов твоего отца собрать истории, публиковавшиеся в американских газетах – главным образом, о женщинах. И не только потому, что решил подарить тебе радость чтения, но и потому, что мне захотелось, чтобы ты почувствовала вкус дома.

– Теодор, – выдохнула имя мужа Роза, смакуя на языке его волшебное звучание, – это потрясающий подарок.

– Это ты у меня потрясающая. – Он снова потянул ее в теплый омут своих рук.

Девушка подалась вперед, приготовилась потерять голову от долгого и страстного поцелуя. Ее губы уже разомкнулись, как вдруг…

В дверь постучали.

Они хихикнули, и Теодор прильнул лбом к ее лбу.

– Прошу прощения, мэм, – заговорила за дверью служанка. – Но у меня для вас срочное послание.

Проигнорировав ее слова, Теодор притянул Розу еще ближе, но она задержала его, подняв вверх указательный палец:

– Пожалуй, сейчас самый удачный момент. Мне нужно сказать тебе что-то очень-очень важное.

Муж выгнул бровь в своей обычной галантной манере.

Время пришло!

Девушка одарила его загадочной улыбкой и провела рукой по нижней части живота. А между делом велела служанке войти.

Увидев Теодора в ее спальне, девушка замерла. Но не надолго.

– Простите, мэм. – Положив белый конверт на туалетный столик, она присела в реверансе и выскочила из комнаты, прикрыв за собою дверь.

– И что же ты хочешь сказать мне? – спросил мужчина поддразнивающим и игривым тоном, напомнившим Розе о сладких солнечных днях в Манхэттене, о том, как они флиртовали, гуляя по парку, и добродушно подшучивали друг над другом в бальных залах под сверкающими звездами и позолоченными канделябрами.

И, вместо того, чтобы заговорить, она взяла кисть мужа в свою руку и приложила ее ладонью к животу. Глаза Теодора зажглись восхищением.

– Роза, ты… – Он прижал всю пятерню к ее округлившемуся животу и нежно погладил его большими пальцами. – Ты хочешь сказать, что…

– Да. – Роза засмеялась, а на ее глаза навернулись слезы.

Слезы облегчения, возбуждения и радости – неподдельной, безграничной радости любящей и любимой женщины.

Теодор моргнул, его глаза тоже увлажнились слезами.

И он снова стал прежним – той нежной, чуткой душой, что завладела ее сердцем. Мужчиной, заставившим ее отважно пренебречь надеждами матери на более выгодную партию.

Перед ней вновь стоял человек, завоевавший ее сердце благодаря своей доброте и способности к сострадательному участию – качествам, превосходящим все богатства и титулы мира и достойными наивысшего награды: любви.

Теодор еще раз посмотрел на живот жены; его восторг сменился задумчивостью:

– Ты уже на таком сроке, что ребенок шевелится?

А когда он снова вскинул глаза, они блеснули болью:

– Роза, почему ты ничего не говорила?

– Мы были так несчастливы… и твой брат…

Муж нахмурился:

– Мой брат? Что?

– Он пригрозил, что избавится от меня… чтобы я перестала позорить твою семью.

Подбородок Теодора напрягся:

– Что ты сказала?

Румянец залил его щеки, а в глазах сверкнул вызов:

– Я даю тебе слово: с тобой ничего не случится.

Теодор привлек ее в свои объятия, уютные и защитительные. И Роза растаяла на его груди:

– Прости, что не говорила тебе. Просто я очень переживала…

Она хотела сказать больше, признаться мужу, что подумывала оставить его, но слова застряли в горле.

– Это ты меня прости за то, что наша жизнь была наполнена страданием, – отстранившись назад, Теодор посмотрел ей прямо в глаза: – Давай оставим всю боль в прошлом и будем двигаться дальше, радуясь тому чуду, которым одарил нас Господь.

Девушка всхлипнула, вытерла глаза и кивнула.

– О боже, Роза, – просиял Теодор; в его глазах заискрилось ликование: – Мы станем родителями.

Они снова обнялись и простояли так довольно долго, упиваясь теплом своих тел и тихим, бесценным счастьем ребенка, растущего в утробе Розы.

Наконец, Теодор выпустил жену, поцеловал ее и приподнял бровь:

– А что это за история с твоими пропавшими ботинками, о которой мне тут нашептали? Ты якобы вернулась от леди Даксбери в одних чулках на ногах?

Роза открыла рот, чтобы ответить, но тут опять раздался стук в дверь. Теодор запрокинул голову назад в раздражении.

– Мэм, это очень срочно.

Роза бросила на мужа игриво-осуждающий взгляд:

– Войди.

Переступив порог, служанка умоляюще сцепила перед собой руки:

– Лакей вернулся ни с чем. Ему сказали, что миссис Кларк нездорова.

Розу захлестнула тревога:

– Нездорова?

Служанка кивнула:

– В доме, с его слов, была странная суета.

Роза нахмурилась:

– Из-за чего?

– Не знаю, – пожала плечами служанка. – Он сказал, что слуги были не в духе. И все бегали туда-сюда по дому. Может быть, записка от леди Даксбери прояснит, что случилось.

«Точно! Записка!» Послание, о котором Роза позабыла, так и лежало на туалетном столике.

Повернувшись, она схватила конверт, сломала зеленую печать с оттиснутым кружевом королевы Анны и вытащила письмо. Глаза быстро пробежали по строчкам, выведенным аккуратным, красивым почерком:

«Роза, простите за настойчивость, но вы должны немедля приехать ко мне. Дело очень важное.

С признательностью,

По спине Розы пробежал холодок. Случилось что-то ужасное.