– Я не сказала мужу о ребенке, – признание с присвистом вырвалось у нее. – Я собиралась это сделать, но, приехав домой, застала там деверя.

Роза поведала подругам свою историю, не утаив ни того, как посрамила мужа перед его братом, ни того, как Байрон пригрозил закрыть ее в психиатрической лечебнице. Но даже во время рассказа она держала в голове участь, замаячившую перед Лавинией. То, как близка была эта женщина к тому, чтобы ее тоже упекли в лечебницу.

Закончила Роза свой рассказ тем, что Теодор исчез в то утро, не удосужившись сообщить ей об отъезде.

– Как это жестоко! Как несправедливо, что женщинам так легко пригрозить сумасшедшим домом, – сочувственно произнесла Элеонора. – Если бы мужчинам угрожала опасность оказаться в таком месте по женской прихоти, мир захлебнулся бы в злобе.

– Вот это-то мне и понравилось в «Разуме и чувствах», – сказала Лавиния. – То, что такую пылкую и впечатлительную девушку, как Марианна, не стеснявшуюся в выражении чувств, никто ни разу не назвал истеричкой, чье место в психлечебнице.

– Это потому что автор – женщина, – невесело рассмеявшись, леди Даксбери подлила им в чашки чаю.

– Но твой деверь не осмелится теперь на такой шаг, – подмигнула Лавиния подруге.

– Надеюсь, что нет, – достав из ридикюля приглашение, Роза показала его Элеоноре.

– Я получила от леди Мэддлсон приглашение на ее званый вечер.

– О, правда? – посмотрела на нее с притворной невинностью та.

От Розы не укрылся заговорщицкий взгляд, которым она обменялась с графиней:

– Сдается мне, что этому чуду поспособствовал чей-то продуманный план.

– Ну, может, я и нанесла ей визит, – небрежно повела плечами Элеонора.

Роза поморщилась, не в силах отвести глаз от синяков, запятнавших красивое лицо подруги.

Заметив ее реакцию, миссис Кларк ухмыльнулась:

– И там мне выпал шанс опробовать на практике один из приемов самозащиты шляпной булавкой.

– На леди Мэддлсон? – хихикнула Лавиния. – Хотела бы на это посмотреть.

– Нет, на улице, у ее дома. – Элеонора объяснила, как к ней пристал какой-то бродяга, и она спаслась от его недобрых поползновений. – Но способность дать отпор – это нечто большее, чем просто самозащита. В тот момент я осознала, что могу быть храброй. Я способна делать то, что меня раньше страшило.

– Конечно! – Грудь леди Даксбери вздулась, распираемая гордостью.

Роза поняла эту гордость. Она ощущала такую же храбрость, такую же силу, когда противостояла Байрону.

– И раз я способна постоять за себя и защититься от нападения с помощью одной булавки, – решительно кивнула Элеонора, – значит, мне по силам уйти от Сесила. – Сознательно или невольно, она дотронулась рукой до ужасного синяка на лице. – В мое отсутствие, пока я была в Роузвуде, – отвела взгляд от глаз леди Даскбери Элеонора, – муж муссировал в голове все мои «проступки». А к ним добавилось еще и то, что я припозднилась с возвращением домой, и то, что я оставила Уильяма, и он проплакал все время, пока меня не было. И даже то, что моя шляпка пришла в негодность во время нападения… – Голос женщины сорвался, но они уже знали, чем все закончилось.

– Нет, я так больше жить не могу, – сделала глубокий вдох Элеонора, и ее плечи медленно поникли при выдохе. Она готовилась к тому, чего, по правде, очень страшилась. – Моя служанка уже начала паковать наши вещи.

– Я могу попросить кое-кого забрать вещи сегодня вечером, – предложила Роза. – Назовем это пожертвованием Обществу по улучшению положения бедных, – подмигнула она. – Я уже несколько недель прошу о помощи. Так что твое «пожертвование» не покажется Сесилу подозрительным, если он расспросит знакомых.

Честно говоря, большинство вещей для Общества Роза покупала новыми: платья и брюки на смену тем, из которых ее подопечные выросли, обувку для босых ног, которые она видела ежедневно. Даже кепка, которую Роза вручила Сэму – мальчонке без одного переднего зуба, мечтавшему о лучшей жизни и работавшему, как взрослый, ради достижения своей мечты – и та была совершенно новой.

Роза уверенно улыбнулась подруге:

– Как только твои вещи будут собраны, я обеспечу их доставку леди Даксбери, где их уложат в наемный экипаж.

– Отличная мысль, Роза, – кивнула графиня. – Разумное использование благотворительного общества, которому вы отдаете столько сил.

Роза откинулась на спинку кресла – довольная тем, что могла помочь.

– Ой, Элеонора, твои туфельки! – воскликнула Лавиния.

Все уставились на ее ноги. Синие туфли промокли под дождем, и тонкий шелк лопнул по швам, как перезрелая ягода.

Краска схлынула с лица Элеоноры, а с ней угас и весь пыл храбрости. На лице женщины отобразился явный страх.

– Я предложила бы вам свои, но, боюсь, они будут вам велики, – вытянула вперед ногу леди Даксбери, продемонстрировав на удивление большую туфлю лавандового цвета. Учитывая, какой миниатюрной была Элеонора, туфли графини вряд ли пришлись бы ей впору. – Я могу послать лакея в обувную лавку за новой парой.

Элеонора прикусила губу; брови женщины сошлись у переносицы:

– Времени не осталось. Сесил ждет моего скорого возвращения.

– Возьми мои, – поспешила снять свои черные туфли Лавиния.

– Мои ей лучше подойдут, – указала на свои ботинки с вышитыми шнурками Роза.

– Ох, я даже не посмею примерить такую красоту, – запротестовала Элеонора. – Правда, в этом нет необходимости.

Но они все понимали: необходимость была. С учетом испорченной шляпы и того, каким рассерженным уже был ее муж.

И каким жестоким.

– А что ты будешь делать, когда вернешься домой в таких туфлях? – спросила Роза. – Тебе не стоит привлекать внимание супруга, чтоб не сорвать подготовку к побегу.

Лавиния подала свои туфли Элеоноре:

– Возьми, пожалуйста.

Только вот отец Лавинии уже пригрозил ей лечебницей для умалишенных. Как бы он отреагировал, вернись она домой в испорченных, да еще чужих туфлях? Или хуже того – босой?

– Нет, возьми мои. – Быстро развязав шнурки с вышитыми на них розочками, миссис Вартон сняла ботинки и вручила их Элеоноре.

Та с минуту посидела, держа их в руках и кусая губу, а потом моргнула и тихо шмыгнула носом:

– Я так благодарна. Всем вам! Вы дали мне гораздо больше того, что я ожидала здесь найти. И мое сердце разрывается при мысли о том, что это может быть наша последняя встреча.

К глазам Розы подступили слезы, и она бросилась вперед – обнять подругу:

– Мы будем ужасно скучать по тебе. Но я обязательно навещу тебя в Америке.

Элеонора рассмеялась сквозь слезы:

– Мне бы этого очень хотелось.

Роза отступила назад:

– А теперь обуй ботиночки. Ты должна быть наготове сегодня вечером.

Элеонора улыбнулась – сначала Розе, затем леди Даксбери, а потом Лавинии. И, еще раз искренне поблагодарив их, обула и зашнуровала ботиночки.

– Они мне впору! – обрадованно возвестила она, наклонив одну ступню и любуясь вышивкой.

В тот день подруги расстались в грустном настроении, с заплаканными лицами и тяжестью на сердце. Роза почти побежала к своему дому, в трех домах от особняка графини, в одних чулках. А Элеонора ушла от леди Даксбери в черных лайковых ботиночках со шнурками, расшитыми красивыми, изящными розочками.