Еда Элеонора озвучила свое намерение оставить Сесила, как у нее перехватило дыхание. Это было смело. Решительно. Раньше она такой не была. Но уроки графини быстро дали результат.

– Я сделаю все, что вам требуется, – заверила ее леди Даксбери. – Я отправлю посыльного в Роузвуд, чтобы там все приготовили к вашему… Нет, – мотнула головой графиня. – У меня есть еще одно поместье Нортумберленде. Я туда не ездила после… – Палец леди Даксбери скользнул по крышечке ее броши. – Это поместье находится еще дальше от Лондона. И вы с сыном будете там в безопасности, пока мы выработаем план.

Графиня предполагала, что она захочет бежать вместе с сыном! Элеоноре задышалось легче.

– У меня есть наемный экипаж с очень благоразумным и осторожным кучером. Он заедет за вами в любое время суток, – продолжила леди Даксбери. – Так что никто не свяжет ваше исчезновение со мной.

Элеонора кивнула в знак одобрения столь мудрой предусмотрительности. Каждый личный экипаж был уникальным и, естественно, ассоциировался с его владельцем. Если бы Сесил узнал о том, что ее спрятала леди Даксбери, он без труда бы выяснил, какие имения у нее в собственности, и начал свои поиски.

При мысли о том, что, став свободной, она также станет объектом преследования, по рукам Элеоноры пробежали ледяные мурашки.

– Вы наденете мой траурный наряд, чтобы не раскрыть себя в дороге, – кивнула самой себе леди Даксбери. – И пробудете в Нортумберленде всего день-два, пока я не подыщу вам другое место, не соотносимое с моим именем. – Графиня пересказывала план так, словно он был разработан загодя. – Дэвис будет вас сопровождать. Он позаботится о вашей безопасности.

– Мне не хотелось бы лишать вас дворецкого, – запротестовала Элеонора.

– А я не могу поступить иначе. И он тоже, смею вас заверить.

– Ты можешь уехать в Америку, – внезапно сказала Роза.

Элеонора заколебалась. Америка… До нее было так далеко… Ей и в мысли не приходило предпринять туда путешествие, не то что там поселиться и жить. Конечно, на другом материке было бы безопаснее, чем в Англии. Идея медленно укоренялась в голове.

Роза села прямей:

– Я могу сейчас же отправить телеграмму отцу. Он поможет.

– А что с сыном? – Глаза Лавинии были красными, лицо пылало. Как будто она плакала. – Как ты выведешь его из дома?

– Пока я была в Роузвуде, муж выгнал старую няню Уильяма, – пояснила Элеонора. – Но, сделав так, он, сам того не желая, создал для меня возможность увести из дома сына незаметно. – Она поколебалась: – Лавиния, ты в порядке?

– Твоему сыну ничего не грозит? – спросила девушка, уклонившись от ответа на вопрос, который она явно не желала давать.

– На данный момент он в безопасности, но я все равно боюсь за него. – Рука Элеоноры притронулась к синяку на скуле; даже легкого прикосновения кончиков пальцев оказалось довольно, чтобы нежная кожа откликнулась болью. Она снова вспомнила, как прижимался к ней Уильям, как подрагивали от ужаса его маленькие мышцы. – Муж знает, что Уильям – моя величайшая слабость. Я хочу защитить сына и не допустить, чтобы он вырос таким, как Сесил.

– А ваш муж осведомлен о том, что вы поехали ко мне? – поинтересовалась леди Даксбери.

– Он сам настоял на этом визите.

– Чтобы дать мне понять, чего стоила ваша поездка в Роузвуд, – вздохнула графиня.

Элеонора сцепила руки на коленях, устыдившись.

Устыдившись того, как третировал ее муж, того, что он захотел продемонстрировать ее синяки подругам – чтобы причинить им такую же боль. Устыдившись того, с каким презрением Сесил относился ко всем дворянкам, словно, вымещая на них злость, наказывал юную герцогиню, отвергшую когда-то его любовь, а себя освобождал от тягостных воспоминаний о том унизительном пренебрежении.

На правой руке Элеоноры искрилось новое кольцо – щедрый подарок мужа в знак извинения за жестокость. Пять круглых камней, образующих волнистую линию, сверкали и переливались, равнодушные к ее страданию: мерцавший глубокой морской синью кианит, великолепный небесный лазурит, ярко-фиолетовый аметист, кроваво-красный рубин, и таинственно розовевший кунцит.

Крупные камни своей тяжестью придавливали ее палец. Но еще тяжелее было у нее на душе. Элеоноре претило, что муж заставил ее надеть это уродливое, безвкусное кольцо на встречу с подругами.

Она была знакома с украшениями-акростихами, популярными в ее юности: первые буквы названий камней в таких украшениях образовывали какое-то слово. Какой же наивной была тогда Элеонора! Как ей хотелось, чтобы в ее жизни появился настоящий рыцарь и подарил бы ей, пусть даже безделушку, но со словом «любовь»…

И вот ей подарили.

Но это была не любовь.

К ианит.

Л азурит.

А метист.

Р убин.

К унцит.

Кларк.

Нет. Это была не любовь. И не извинение. Это было рельефное, разноцветное тавро – знак, утверждавший право собственности.

Еще один способ заявить на нее права.

Элеонора сорвала кольцо с пальца и положила на стол; тяжелая шинка противно звякнула о лакированную поверхность.

– Кларк, – прочитала вслух акростих Роза.

– Я не понимаю, почему Сесил так жаждет показать другим, что я ему принадлежу, а сам бранит и оскорбляет меня, – покосилась на ужасное кольцо Элеонора.

– Потому что вы для него – кукла, красивая игрушка, которой так приятно обладать, – смягчившимся в задумчивости голосом ответила ей леди Даксбери.

Элеонора поняла, где витали мысли графини – в прошлом, в котором с ней тоже пришлось настрадаться из-за плохого обращения.

– Уже нет! – с горячностью воскликнула она. – Я больше ни минуты не могу с ним оставаться.

– Это кольцо поможет тебе убежать далеко, – ухмыльнулась Роза. – Уверена, мы выручим от его продажи кругленькую сумму.

Элеонора позволила глазам задержаться на украшении: она увидела его в новом свете. Ей ведь, и правда, требовались деньги. Средства на жизнь – на жилье, одежду и еду. А также средства на то, чтобы снова сбежать, когда их с сыном найдут.

А в том, что Сесил рано или поздно найдет их, Элеонора не сомневалась. Где бы они с сыном не зажили, ей нужно было обеспечить путь к отступлению, запасной вариант. И уповать на то, что они успеют убежать.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – быстро пробормотала Элеонора. – Роза, может, ты расскажешь нам, как сообщила мужу о его скором отцовстве? Если это не слишком интимно, конечно, – уточнила она, испугавшись выйти за рамки приличий.

Но Лавиния поддержала ее улыбкой:

– Да, Роза, расскажи нам.

– Я… – в растерянности обвела глазами всех женщин Роза.

Не часто их американская подруга лишалась дара речи.

Что-то явно было не так.