Следующие три дня Чань глаз с меня не спускает, особенно когда я с Каем. И заставляет пахать как лошадь.
Я отвлекаюсь на мысли о доме. Кризис затронет и Сиэтл тоже. Во время Великой депрессии, с подачи президента Гувера, в Сиэтле построили доступное жилье для бедных, названное Гувервиллями. Затея провалилась. Благополучные районы – вроде того, где находился мой дом, – превратились в трущобы, похожие на Прэтт, в которых процветали азартные игры, проституция и всевозможные преступления. Если Чань не внесет свой вклад в облигации, то все это может повториться. Мадам и Король станут еще богаче, а хорошие люди пострадают.
Перед мысленным взором возникает картинка моей младшей сестры Лили, живущей в месте, подобном Прэтту. Пусть Лили умерла, но душа ее жива. Я не могу позволить такому случиться – независимо от того, с кем это происходит.
Однажды в детстве, во время одного из небольших экономических спадов, я попросила у папы новый компьютер, указав на то, что он мог бы купить его на те деньги, которые я помогла ему заработать, но папа отказался. Если подумать, то он никогда не позволял мне распоряжаться деньгами.
Внезапно я тону в печали. Мадам пять раз рассказывала, как связывалась с папой, но он отказался платить выкуп, потому что всего лишь хотел использовать меня ради денег, а теперь у него такой возможности не было. Мадам утверждала, что папа никогда не пытался спасти меня. После долгих месяцев ожидания я пришла к выводу, что так оно и было. Видимо, раньше я просто не замечала этого. В конце концов, после смерти мамы папа с головой ушел в бизнес, утверждая, что так справляется с болью.
Когда-то у папы было доброе сердце. Он не всегда думал только о деньгах. Однажды наши соседи не смогли себе позволить страховку, и он оплатил ее за них. А Мара даже испекла им печенье с шоколадной крошкой. Когда-то мои родные были такими заботливыми. Что же произошло? Когда папа отказался от идеи помощи людям?
Я откидываюсь на спинку кресла. Бесполезно задавать вопросы. Я никогда не получу на них ответов, поэтому пора бы прекратить спрашивать.
Все ушло. Моя семья. Компания папы «АйВижн». Мой дом. Даже мое представление о доме превратилось в мутную лужу. Прямо сейчас единственное, за что я цепляюсь, – это то ощущение на пляже с Каем. Мой океан и новое начало.
Стук в дверь прерывает мои размышления. Кай проскальзывает внутрь. Я рада, что он меня отвлек.
– В сегодняшнем меню итальянская кухня! – Кай берет мою куртку со стула.
– Извини. – Я отбираю у него куртку. – Не могу.
Не считая того, что я не хочу разозлить Чаня, я должна дать Каю возможность найти подходящую для него девушку – ту, которую он описал тогда в машине. Я никогда не буду той девушкой. Эта мысль одновременно удивляет и огорчает меня. А я хотела ею быть?
– В чем дело? – Кай плюхается на стул передо мной.
– Все хорошо, – отвечаю я и кручу в пальцах ручку.
Видя его полный озабоченности взгляд, я чувствую укол вины. Мне хотелось бы хоть раз просто поговорить о том, что со мной произошло. Ред понимал стыд, слабость и боль. Но Кай живет в том мире, где семья его любит. Если я признаюсь ему, что меня предали, похитили и заставили делать жуткие вещи, он узнает, какая я слабая. А хуже всего – поймет: все это из-за того, что меня не любили. И задумается, почему я такая. Как я сама иногда задумываюсь.
Я отмахиваюсь от этой мысли.
– Как успехи? – спрашиваю я.
– Мы вошли в долю в нескольких банках и технологических компаниях, купили те ценные бумаги, которые ты посоветовала. А также инвестировали столько денег в самые крупные в мире агрофирмы по производству молочной продукции, кукурузы и картофеля, что практически стали их владельцами, – докладывает Кай.
Вот уж не ожидала, что Кай будет вкладывать свое время и деньги и поверит в мои идеи! Временами, когда я рассказываю про математическую сторону проблемы, он просит меня объяснить какое-то уравнение. Кай вовсе не дурак. Он понимает, что я не просто хорошо знаю математику.
– Отличная работа! – говорю я.
– Вчера вечером я виделся с братьями Сан, – улыбается Кай. И 3 минуты описывает свою тренировку, заставляя меня смеяться.
Он так не похож на своего отца, такой общительный и оригинальный. Трудно представить, что он пойдет по стопам отца. А его лицо… Я ловлю себя на том, что уставилась на него. Гладкая смуглая кожа. И как улыбаются его глаза, когда он говорит. Кажется, я не вижу ничего, кроме его глаз…
Погоди-ка!
Я действительно вижу только его глаза – и никаких чисел! Просто два карих глаза, смотрящие на меня в упор.
Числа пропали!
Мой мир погружается в темноту, словно я ослепла, когда исчезли мои верные числа, определяющие все вокруг. Я чуть не ударилась в панику, но постепенно, одно за другим, числа начинают появляться снова – будто на выключатель нажали. Полный экран графиков, измерений и расстояний – все как обычно. Я выдыхаю.
И что это сейчас было?
Сбой случился лишь на мгновение, но мой перепуганный мозг уже ищет причину. Я складываю разные вероятности, исследуя все, что вокруг меня, и добавляя в уравнение возможностей. Освещение, кофе, аллергия, Кай? Ничто не может объяснить произошедшее.
– Кай, мне нужно вернуться к работе, – говорю я с очевидной неловкостью.
– Ладно. Тебя сегодня подвезти домой? Или ты собираешься снова убежать куда-то, как последние несколько недель?
Кай становится весьма подозрительным. Всю неделю он каждый вечер предлагал меня подвезти, но я отказывалась. Я везде искала других девушек с «иксом» – на площадях в центре города, возле гостиниц и на Золотой аллее. Но мне почти ничего не удалось выяснить. Я начинаю падать духом. Я не могу войти в гостиницы в одиночку, но и пока не могу рисковать, покупая эти гостиницы.
– Не надо, спасибо. Я занята сегодня вечером, – отвечаю я.
– С парнем встречаешься?
В ответ на такое можно только рассмеяться!
– Шутишь, что ли? У нас дел невпроворот! Я слишком занята для свиданий с парнями…
– Просто камень с души упал! Не хотелось бы получить вторую Великую депрессию только потому, что кто-то тайком бегает на свидания! – смеется Кай. – А если серьезно, то куда ты ездишь по вечерам?
– С проститутками тусуюсь, – отвечаю я абсолютно серьезным тоном.
Лицо Кая вытягивается, глаза округляются.
– Да пошутила я! Мне нравится проводить время в одиночестве. Чтобы подумать, понимаешь? – Я пожимаю плечами.
– Время, чтобы подумать? – повторяет он, качая головой. – Тогда мне придется найти способ пробраться в твои мысли.
Мои щеки заливаются румянцем. Кай смотрит мне в глаза долгим взглядом и уходит. Он следит за мной и полон решимости выяснить, чем же я занимаюсь. Насколько я знаю Кая, много времени ему не потребуется.
Сегодня я играю роль безымянной помощницы Чаня. Мы сидим за столом с двадцатью пятью экспертами в области финансов и государственного управления и наблюдаем, как их лица бледнеют по мере того, как Чань рассказывает о разворачивающемся мегакризисе.
– Цены на бензин уже повысились, – говорит пухлощекий экономист. – Фондовый рынок сильно упал. Авиалинии тоже заявляют о больших потерях. Насколько плохо все будет?
– Худшее еще впереди, – отвечает Чань, не упоминая, что, если бы не наши с Каем усилия по поддержке некоторых акций, все было бы гораздо хуже. – Как мы знаем, если Китай упадет, то и другие страны почувствуют серьезные последствия. Мы хотели бы предложить вариант возможного решения проблемы, который позволит несколько уменьшить ущерб…
Чань передает мне слово, чтобы я описала свой план выхода из кризиса и создания облигаций. Я говорю, не отрывая взгляда от графиков. Я использую чистый пекинский диалект, иногда вставляя северные словечки, чтобы скрыть свое происхождение. Свое имя я тоже не упоминаю: оно не имеет значения. Эксперты должны поверить, что идея принадлежит Чаню, иначе ее не одобрят.
– Благодарю вас, но у правительства есть собственные правила действий, – заявляет один из чиновников в ответ на предложение. – Однако мы публично поддержим вашу программу облигаций для физических лиц и корпораций, если вы ее запустите.
– Спасибо. – Чань ловит мой взгляд, словно говоря: «Я попытался».
Бесполезно объяснять еще раз, что эти «правила действий» не спасут экономику и что мой план не сработает без денег Чаня. Со встречи я ухожу раздосадованной, цепляясь за безумную надежду, что Чань изменит свое мнение или что денег Короля и Мадам окажется достаточно.
После работы я приезжаю на фабрику. Получив средства на расходы, доктор Лин ее преобразила. Тут появились медицинский кабинет, спортзал, кладовка с продуктами, и даже моя «хакерская берлога», заполненная всякими техническими штучками, теперь оборудована еще и удобными стульями и мягкими коврами.
– Ничего себе! – восхищаюсь я, обходя фабрику. – Выглядит здорово. Следов не оставили?
– Нет, – отвечает доктор Лин. – Я использовала для покупок счета моей двоюродной сестры. А доставляли все на фабрику по соседству. Мы соблюдаем все правила безопасности.
Я вздыхаю. Доктор Лин согласилась оставаться здесь постоянно, пока Король и Мадам не окажутся за решеткой. Но сейчас за решеткой скорее оказались эти три женщины. Фабрика в полной изоляции, включены камеры видеонаблюдения и сигнализация, нужно следовать правилам безопасности.
Доктор Лин стала весьма искушенной в вопросах безопасности. Каждую неделю девушки покупают овощи на разных местных рынках, чтобы не примелькаться. И редко покидают пределы фабрики, выходя на улицу только на пару часов в день. Но так не может продолжаться вечно. Надо что-то с этим делать.
Я достаю больше наличных, чем доктор Лин может посчитать.
– Вот еще для вас и девочек. Отдайте вашей семье столько, сколько сочтете нужным. Мне очень жаль.
Она по-матерински сжимает мое плечо:
– Не волнуйся за нас. Все скоро закончится. Девушки в безопасности. Это самое важное.
Доктор Лин здесь не ради мести, а ради исцеления. Ради воплощения того, что давным-давно хотел Ред. Я не могу их подвести.
Надо признать, что без доктора Лин я не представляю, что бы я делала с девушками. Она старше, мудрее и спокойнее. Она испытала потерю и травму, но сохранила опору и надежду и осталась верна своим ценностям, а значит, не теряет самообладания, слушая истории девушек. Она помогает им исцелиться так, как я бы никогда не сумела им помочь.
Как часть терапии доктор Лин дает им свободу заниматься совершенно обычными вещами – читать, готовить, красить и приводить в порядок свое жилище. Девушки постепенно приходят в себя. И, наблюдая за ними, я будто бы тоже понемногу исцеляюсь.
Если бы только я могла освободить больше девушек! Мои походы на Золотую аллею по пятницам оказались бесплодны. Но числа говорят, что однажды я попаду в яблочко, если не сдамся. И я не сдамся. Чувствую, что если найду одну девушку, то найду их всех – спасу их всех. И тогда, возможно, я спасу саму себя.
Летние закаты в Шанхае – это смесь из апельсинов, грейпфрутов и земляники. Насыщенные цвета усиливаются загрязнением воздуха, но настолько красивы, что невозможно не залюбоваться.
Сегодня Всемирный банк выпустил предупреждение об экономическом спаде: в ближайшие несколько месяцев следует умерить расходы, экономить припасы и ресурсы. Заявление банка прозвучало весьма уравновешенно, заверяя всех, что эксперты уже разрабатывают скорое решение проблемы.
В моем кабинете влажно и душно. В остальном здании работают кондиционеры, но я отказываюсь их использовать. Я слишком часто мерзла, чтобы наслаждаться прохладой. Кроме того, платить за холод кажется мне бессмыслицей.
Раздается стук в дверь.
– Я уже отправила вам электронную копию, мистер Чань, – говорю я, не оборачиваясь.
– Не тот Чань, – отвечает дружелюбный голос, от которого у меня сердце подпрыгивает.
Я оборачиваюсь. Кай в костюме и, как обычно, медленно входит в кабинет.
– Ты пообедала?
– Нет, я не выходила отсюда уже 12 часов и 8 минут.
– Тогда, возможно, сорок восемь часов отдыха и еды пойдут тебе на пользу, – шутит Кай. – Ну же, погода наконец прояснилась. Я отвезу тебя поужинать. И не вздумай отказываться!
Я смотрю на его галстук в полосочку:
– Что-то я не в настроении ходить по дорогим ресторанам.
– Я тоже. Теперь, когда мы доверяем друг другу, я хочу отвести тебя в секретное местечко, в один из моих любимых ресторанов. Про него даже отец не знает! – ухмыляется Кай.
– Доверяем друг другу? – в шутку повторяю я. Ну наполовину в шутку.
– Только ты и я, хао бу хао?[70]
Кай смотрит на меня – с такой уверенностью в себе и точно зная, чего хочет, – и я забываю предупреждения Чаня.
Я закрываю ноутбук.
– Хао![71]
– Встречаемся внизу ровно через десять минут и тридцать семь секунд, – ухмыляется Кай и качает головой.
Он и понятия не имеет, что мне никакого труда не составляет появиться на месте точно в назначенное время.