Как бы я ни крутила свои уравнения, мне не удавалось найти безопасный способ пройти в Прэтт и ограбить маяк. Поэтому я как можно более простым языком записала последние инструкции для облигаций и прочих займов. Теперь если со мной что-то случится в Прэтте, на складе или на выставке, то даже школьник сумеет воплотить подробный план стабилизации экономики.
Когда я размышляю, как назвать эти облигации, то вспоминаю про папу. Он всегда называл свои инвестиционные проекты именем того, что их вдохновило. Я печатаю пару вариантов, но сразу же удаляю. Ни один из них не подходит.
Чтобы отвлечься, я достаю маленькую карту Прэтта и с восхищением провожу пальцами по туннелям. Забрать сокровище – это станет ударом ножом в сердце Короля и щедрым вложением в экономику Китая. В конце концов, кто-то должен спросить с Короля за все, что тот натворил.
После многих часов работы со склоненной головой шея начинает болеть.
По интеркому меня вызывает секретарь Чаня:
– Кто-то спрашивает вас на первой линии.
Я настораживаюсь. Мне впервые звонит кто-то, помимо Кая или Чаня. Меня никто не знает. Звонить должно быть некому. В свою первую рабочую неделю я сказала Чаню, чтобы он всем объяснил, что я не хочу ни вопросов, ни визитов.
– Кто это, секретарь Линь? – Я выглядываю в окно, и меня бросает в дрожь.
– Точно не знаю. Она не назвалась. Просто сказала, что это срочно и что вы будете рады ее услышать.
Она?
Мысли мечутся в моей голове. Быть того не может! Мадам думает, что я умерла. Король думает, что я умерла. Джозефина умерла. Теперь я Феникс, и никто меня не знает, за исключением трех человек. Это не Мадам. На линии раздаются гудки.
Я отвечаю на звонок и перехожу на сычуаньский диалект, чтобы скрыть свою личность.
– Кто вы? – резко спрашиваю я.
– Сейчас про это лучше не говорить. Нам нужно встретиться. – Голос звучит мягко, но это не Мадам. Я не знаю, кто это. – Я все собиралась с тобой пообщаться. Мне нужно передать тебе кое-что.
Ловушка. Вранье. Не попадайся на эту удочку снова!
– Меня это не интересует. – Я собираюсь повесить трубку.
– Погоди! – настаивает она. – Это очень ценный груз.
Слово «груз» подцепляет меня на крючок. Я не в состоянии положить трубку. В голове вихрем проносятся разнообразные варианты.
Это может означать что угодно. Не верь ей.
– Договоритесь о встрече с компанией «Чайна дженерейшн», – отвечаю я по-китайски. – Отправьте на их адрес данные о грузе.
– Не могу. Я должна доставить это только тебе, Феникс, лично, – продолжает незнакомка. – Это очень экзотический груз, дорогой, и помечен буквой «Икс».
Помечен «Икс»? Если это то, что я думаю, то быть такого не может. Но других объяснений нет.
– Скажите мне что-то такое, что заставит меня вам поверить.
– А, он говорил, что доверие может быть проблемой.
– Кто говорил?
– Твой дедушка.
Мое сердце прыгает обратно в камеру в Прэтте. Я снова Восьмерка, и Ред тоже там и шепчет: «Ты можешь мне доверять».
Если она знает Реда, то с вероятностью 80 процентов она говорит правду. Но не это заставляет меня принять решение. В данном случае я чувствую, что все будет хорошо.
– Ладно. – Я, против обыкновения, решаю ей довериться. – Встретимся на Хай-стрит, выезд 34. В восемь вечера.
Если это тот самый груз, то нам нужно отвезти его туда.
Вешаю трубку и расслабляю плечи. Неужели я только что поверила незнакомке? Надеюсь, моя интуиция меня не подвела.
Я ухожу с работы пораньше, чтобы избежать вопросов и задержек. До встречи с загадочной незнакомкой мне еще нужно кое-что успеть. В холле я наношу красную помаду – такую же темную, как у Мадам. Надеваю солнцезащитные очки. Длинное пальто скрывает мою фигуру.
Я направляюсь к главному выходу, мысленно составляя список покупок: еда, медикаменты, подушки. Если ее груз – это то, что я думаю, то лучше подготовиться заранее.
Швейцар Юй Тай распахивает дверь. Он не в рабочей униформе. Я вспоминаю про его подработку водителем и хватаюсь за возможность воспользоваться его услугами.
– Есть время подбросить меня в одно место?
Я снова сама себе удивляюсь. Неужели я дважды за день доверилась незнакомым людям?
– Конечно!
Мы договариваемся о месте и цене. Когда Юй приезжает за мной, мы загружаем покупки в машину. Ехать нам не больше двадцати минут. Достаточно времени, чтобы разобраться в человеке, который открывает двери.
Я начинаю с его глаз. Бросаю на него прямой взгляд – и мои догадки подтверждаются. Он не отводит глаза и не боится того, что я могу увидеть. У него врожденные навыки общения, и когда он рядом с Каем, Чанем или другими бизнесменами, то ведет себя как один из них.
– А чем ты занимался до того, как стал швейцаром? – спрашиваю я. – По-моему, ты похож на офисного работника.
Юй удивлен. Делает вид, что перехватило горло. Чешет нос и двигает шеей. Я застала его врасплох.
– А чем ты занималась до того, как пришла сюда? – отвечает он. – По-моему, ты слишком молода и никому не известна, чтобы быть помощником Чаня по финансовым вопросам.
В точку. Мы оба молчим. Он наблюдал за мной, как и я наблюдала за ним. Интересно. Молчание затягивается. Еще одна общая черта – ни один из нас не желает признаваться первым.
– Думаю, у нас пат, – говорит он.
– Думаю, да.
– Скажем так: у меня было все и я все потерял. И теперь я здесь.
– Ты сам решил работать в Шанхайской башне? – спрашиваю я.
– Вообще-то, твой начальник так решил. Он дал мне работу. Он знал моего отца.
Гуаньси[68]. Я была права. Мистер Чань взял его на работу.
– На случай, если ты не заметила, у него есть привычка нанимать парней вроде меня, – продолжает Юй. – Как ты думаешь, почему все его любят?
Чаня любят? Ну ничего себе! Я хотела бы узнать больше, но время ограниченно, а вопросы уже запланированы.
– Так, значит, ты из Шанхая?
– Нет.
Он говорит таким тоном, что сразу ясно: разговор окончен, не следует выспрашивать, откуда он, – но у меня есть идея, как это выведать.
Через минуту мы прибываем на место – магазинчик в двух кварталах от фабрики. Юй Тай торопливо открывает мне дверцу и выгружает коробки. Я плачу ему и благодарю на родном диалекте Реда.
Юй мгновенно отвечает соответствующей фразой на том же диалекте, быстро садится в машину и уезжает. Только тот, кто вырос в тех краях, мог ответить столь естественно. Юй из Сун-Вэлли – так же, как и Ред. Так же, как и Король. Мои подозрения подтвердились.
Оставшиеся пару кварталов я проезжаю на такси. Навожу порядок в комнатах наверху, застилаю постели и загружаю холодильник едой, попутно вычисляя запасной план на случай, если что-то пойдет не так.
Через час за воротами стоят три женщины: одна постарше и две помоложе. «Груз» – это девушки. Я так и знала.
Я подхожу к воротам, но не открываю их. Вычисляю движения женщин. В телах не чувствуется напряжения, которое указывало бы на ловушку. Две девушки – с длинными темными волосами и прелестно симметричными лицами – дрожат, обхватив себя за живот руками. С ужасом смотрят на меня. Я тоже девушка, но это не означает, что я не представляю опасности. Уж я-то знаю.
Заметив, что я их разглядываю, девушки отшатываются. Хоть они и одеты в толстые куртки и мешковатые штаны, но все равно обхватывают себя руками в попытке спрятаться – а это признак неуверенности, – и в глазах у них пусто. Девушек сломали. Бог знает, сколько времени потребуется, чтобы они пришли в себя.
Легко заметить «Х» у них на шее. Никаких документов нет, но Мадам любит метить свое. И эти пометки ее погубят. Шрам на моей шее всегда будет напоминать мне об этом.
Я открываю ворота.
Женщина собирает девушек, словно курица цыплят: они держатся поближе к ней, подходя ко мне.
Когда я смотрю ей в глаза, то вижу привидение.
– Феникс. Приятно наконец с тобой познакомиться. – Она неожиданно раскрывает объятия.
Нежное прикосновение к моей спине ошеломляет меня и одновременно помогает понять, почему девушки жмутся к ней, как цыплята. Никто ко мне так не прикасался – кроме мамы. Я быстро отступаю назад и впускаю гостей внутрь.
– Сюда! – говорю я, запирая ворота.
– Брат много о тебе рассказывал. – Она ведет девушек внутрь фабрики через главный вход.
– Вы сестра Реда! – Я сравниваю карту ее лица с его.
– Да. Доктор Лин. – Она осматривается по сторонам с очевидным беспокойством. – Как ты узнала?
– Глаза такие же.
– Я самая младшая. Ред передал мне записку с указаниями, как тебя найти. Жаль, что я нашла тебя так поздно, да еще и с плохими новостями. – Ее голос слегка дрожит. – Боюсь, у нас мало времени.
Сначала я подумала, что она имеет в виду экономический кризис, но уж слишком она напугана.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Король знает, что я помогла девочкам сбежать из больницы. Там теперь его охранники, каждый день ищут меня. Я не могу вернуться, – говорит она дрожащим голосом. – Он рассказал Мадам, и она тоже нас ищет. Мы в опасности. И спрятаться нам негде.
Ну вот, убежище заработало. Самое время проверить сигнализацию.
Мне потребовалось 56 минут, чтобы убедить Хуа Мэй и Ань Ин, что на старой фабрике безопасно. Мне саму себя пришлось убеждать. Доктор Лин уходит на кухню, чтобы приготовить нам поесть, а я веду трясущихся девчонок в горячий душ. В ожидании, пока они приведут себя в порядок, я слушаю, как доктор Лин мурлычет себе под нос. Отрадно, что, несмотря на страх, она находит утешение в старой китайской народной песне. Точно так же, как Ред находил утешение в поэзии.
Когда девушки переоделись в чистую одежду, я знакомлю их с новым жилищем и немного рассказываю о себе. Показываю шрам на шее и называю себя «девочкой Мадам», хоть и не могу признаться двум испуганным и подозрительным девушкам, что меня не продавали.
Издевались над нами по-разному, но мы все побывали пленницами в руках Мадам и Короля. Девушки начинают мне доверять.
За ужином из лапши и овощей, поджаренных в соевом соусе, доктор Лин рассказывает, что знакома с Королем благодаря Реду, но ничего не говорит о том, как Ред оказался в Прэтте. Возможно, она считает, что это я и так знаю? Вопросов я не задаю.
– После того как Реда забрали за то, что он сделал, он оставался у Короля, защищая нас. Моей семье угрожали, чтобы мы держались подальше. К сожалению, мы так и делали. Мы уже столько потеряли, но Король продолжал запугивать жителей. Постепенно мы все переехали или были выдавлены из Сун-Вэлли. Перед смертью Ред передал письмо через одного человека из Прэтта. Рассказал о тебе и Короле с Мадам. Я хотела помочь, но мне помешала встреча с ними. – Она кивнула на девушек. – Когда в больницу пришли девушки с бандитами, которые притворялись их парнями, это вызвало у меня подозрения. Король давно водит девушек по разным больницам, чтобы их не узнавали. У этих двух на шее татуировки с буквой «Х». Я вспомнила, что́ брат говорил о девушках с «иксами». Я спросила у девочек, не нужна ли им помощь. Это было очень рискованно: в коридоре стояли их сопровождающие. Девушки отказались говорить. Но, узнав их диагнозы, я решила в любом случае вытащить их оттуда.
Попросила медсестру сообщить парням, что пациенткам придется провести ночь в больнице – на случай, если возникнут осложнения. Медсестра сказала, что парни разозлились. Девушки испугались. Медсестра настаивала, чтобы парни вернулись за девушками утром, и те наконец согласились и ушли. За это время девушки во всем признались. Тогда я отвезла их к моей двоюродной сестре в Сучжоу. Просто взяла и уехала. Оставила запись в медицинских документах, что пациенток перевели в другую больницу. Но люди Короля узнали, кто я, и разнесли мне весь дом. Оставили записку: «Камера Реда пустует». Мы уже месяц переезжаем с места на место. Я не знала точно, когда ты выберешься. В письме Ред в подробности не вдавался, я только поняла, что Чань имеет к этому отношение. В конце концов я решила позвонить и спросить тебя.
– А почему девушки вообще в больницу попали?
– Из-за осложнений после абортов.
Живот стягивает тугим узлом. Файлы Мадам прокручиваются в голове.
– У нас есть две девушки, готовые давать показания против Короля, – твердо заявляет доктор Лин. – И у нас есть ты. Нужно вызвать полицию.
– Нет. Мы должны подождать.
– Подождать? Ты с ума сошла?
– Из-за двух девчонок Короля в тюрьму надолго не засадят. Я должна вывести Прэтт на чистую воду и завершить то, что начал Ред.
Я намеренно избегаю разговоров о себе и своей семье, но вкратце рассказываю об экономике и – лишь отчасти – объясняю план захвата денег Короля и Мадам, после реализации которого можно будет сдать их полиции.
– Очень рискованно! – хмурится доктор Лин. – Ты всего лишь девушка. Тебе нужно сообщить о них властям. Пусть полиция разбирается с Королем и Мадам.
– Нет! – категорично возражаю я.
Доктор Лин и власти не понимают экономику настолько, насколько понимаю ее я. И уж точно не понимают Короля и Мадам. Именно я должна их остановить.
– Другого способа нет, – настаиваю я. – Я заберу каждый грязный цент, который помогла им получить. Раньше мы с Редом ничего не могли поделать. Теперь я могу. Уходите, если хотите, но я остановлю их.
– Нет, – говорит она. – Я не уйду. Ред доверял тебе. Я хочу тебе помочь.
Почему-то я знала, что она останется: каким-то странным образом мы словно одна семья. Я поворачиваюсь к девушкам:
– Что вы можете мне рассказать? Имена? Адреса? Пригодится любая мелочь, которую вы вспомните.
Они рассказывают все, что знают, но информация в лучшем случае очень туманная. Пока девушки говорят, мы с доктором Лин пытаемся в ней разобраться. Мадам и Король используют семь основных точек в Шанхае. Массажные кабинеты. Гостиницы. Вечеринки. Девушки помнят всего несколько адресов и имен клиентов.
– Золотая аллея! – говорит Хуа Мэй. – Это худшее из всех мест, но туда проще всего пробраться. По крайней мере, во время пятничного перегона.
Меня захлестывает волна адреналина. Сегодня пятница!
– Что такое пятничный перегон? Что такое Золотая аллея?
– Это притон наркоторговцев, очень опасное место. Вечером в пятницу они перегоняют девушек туда-сюда между притонами.
– Золотая аллея… – шепчу я. И как же я про нее не подумала? Мадам не упускает ничего, что связано с золотом. – Я пойду туда. Мадам наверняка владеет всей улицей.
– Это частная территория, – говорит Ань Ин. – На дверях даже надписей нет. Но ее охраняют не так строго, как гостиницы.
– Погоди, Феникс! – вмешивается доктор Лин. – Идти туда в одиночку слишком опасно. Может кто-нибудь еще пойти с тобой?
– Нет! – отвечаю я. Если я пойду одна, то никто не испортит мой план, как тогда Кай на складе. – Это место находится по дороге домой. Я просто его проверю. Я не стану нарываться, не буду геройствовать. Только получу информацию, цифры, а потом составлю план. Обещаю.
В Золотой аллее темно и пусто, повсюду таблички с надписью: «Посторонним вход воспрещен». Никаких признаков жизни, не считая бродячей собаки, которая ищет еду. Не может быть, чтобы это была нужная мне улица. Она выглядит так, словно здесь ничего не происходило последние пятьдесят лет. Я прячусь и наблюдаю целых 87 минут, а потом решаю вернуться домой.
Но стоит мне направиться восвояси, как раздается странное постукивание. Может, где-то молотком бьют? Вот опять. Я стою и слушаю, но в постукивании нет никакого ритма, никакого ритмического рисунка. Я смотрю вдоль улицы направо. Ничего. Иду налево, даже прохожу по собственным следам, но никого не могу найти. Прислушиваюсь еще 6 минут, но постукивания прекратились.
Меня охватывает дурное предчувствие. Возможно, это предупреждение интуиции – или я слишком близка к месту назначения. Ред всегда говорил, что с чувствами следует считаться. Но прошло уже 108 минут, и я вымоталась. Завтра предстоит сложный рабочий день, и, если рассуждать логически, мне надо бы пойти домой.
Я решаю вернуться сюда снова в следующую пятницу. И приходить каждую пятницу, пока не найду тех девушек.