В рабочие дни было хуже всего. После них на меня наваливался такой тяжкий груз вины, я чувствовала себя настолько запачканной, что потом долго еще приходила в себя. Единственным вознаграждением была возможность ненадолго выйти на поверхность.
Сегодня вечером, когда над Шанхаем по небу, покрытому рыжеватой дымкой, солнце клонилось к закату, подъехал черный «мерседес». Тонированное стекло опустилось, и из облака дыма рявкнули: «Садись в машину!»
На темном, покрытом шрамами лице появилась щель улыбки, обнажая испорченные зубы. Он подмигнул мне. Подмигивания Короля всегда заставляли меня вздрогнуть от отвращения.
Мою руку держала лапища охранника Саня. Он посмотрел на меня сверху вниз с вечно хмурым выражением на лице:
– Залезай, не заставляй Короля повторять!
В салоне меня окутало облако табачного дыма. Я села на кожаное сиденье и машинально потянулась за ремнем безопасности – а его там не было. Как обычно, он был засунут под сиденье. Можно было и не искать.
Впереди нас выехали две машины и исчезли за поворотом. Мы направлялись в порт за очередным грузом.
Поднимая фонтанчики пыли и песка, мы вырулили из Прэтта. Миновали семь рядом стоящих зданий. Они сгрудились вместе, словно азиатский городок-призрак. Хотя внешне казалось, будто из них забрали все более-менее ценное, на самом деле там прямо на виду скрывался сложный комплекс для проведения операций. В здании номер три заключались сделки. В здании номер семь находился вход в Прэтт. Остальные, за исключением маяка, использовались как склад.
Здесь валялись разбитые в щебень бетонные блоки, старые грузовые контейнеры и сломанные балки. Эту помойку Король называл своим королевством.
Когда мы выбрались на главную дорогу, охранник Сань отрывисто приказал мне: «Повязка на глаза!»
– Кто приезжает сегодня? – спросила я, надевая повязку.
Король привозил меня в те дни, когда подписывал договоры. Ему требовались мои глаза и мои числа, чтобы убедиться, что в каждой сделке он получит преимущество. Никто никогда не спрашивал, кто я. Это было ужасно и в то же время приятно, потому что мне удавалось выбраться из Прэтта.
– Алексей и Чезаре.
Я оживилась. Алексей был правой рукой Мадам в России. Он опасен, один из семерки руководителей Мадам. В последнее время он что-то зачастил в Китай.
Чезаре Дисуза был итальянцем. От него невыносимо несло одеколоном. А еще он по самую свою аккуратную бородку погряз во всевозможного рода преступлениях. Фактически Чезаре, как и Король, был контрабандистом, но понятия не имел, какую роль играет в империи Мадам, а следовательно, от него можно было избавиться при необходимости. Он приходил сюда ради быстрого обогащения, которое обеспечивал Король. Чезаре экспортировал китайские товары в Италию и иногда оплачивал что-то для Мадам через Короля. Из всех сообщников Короля Чезаре был самым высокомерным и рассеянным. И поэтому совершенно не верилось, что у него мог родиться такой сын, как Рафаэль, чья улыбка светила как солнышко.
– Вот как? – Я постаралась сдержать свои чувства. – А сын Чезаре тоже приедет?
– Лай[58], – ответил охранник Сань с ворчаньем, означающим улыбку.
Рафаэлю было семнадцать, на два года больше, чем мне. Первый парень моего возраста, которого я увидела за одиннадцать месяцев. Когда он впервые появился в Прэтте, я глаз не могла от него отвести. Каштановые кудри. Глаза цвета хвои. Большие ямочки на щеках. И к тому же умница – не считая того, что он не в курсе делишек своего папаши. Но я его не виню. Любовь прячет многое из того, что находится прямо у нас под носом.
Рафаэль никогда не присутствовал на встречах. Судя по двум разговорам, которые у нас с ним были, он искренне верил, что отец и Король занимаются легальным бизнесом. Кто знает, возможно, Чезаре и сам в это верил. Хотя вероятность слишком мала.
Если уж Чезаре мало что знал, то Рафаэль знал еще меньше. Для них я была просто помощником Короля.
Когда мы доехали до цели, миновали склад и оказались внутри главного порта, с моих глаз сняли повязку. Порт Шанхая и сам как море: у каждого причала пришвартован большой грузовой корабль, тысячи контейнеров расставлены аккуратными рядами, бесчисленные машины, грузовики, краны и прочее оборудование для погрузки и разгрузки. Неудивительно, что в крупнейшем порту мира, в этом царстве металла, незаметно проворачивались разные дела.
Мы подъехали к частному причалу Короля. Внезапно у меня закружилась голова, и я замерла. Ухватилась за руку охранника Саня, чтобы прийти в себя. Иногда мой мозг вычисляет быстрее, чем я способна осознать результаты его вычислений. Числам уже было известно, что произойдет, еще до того, как я это поняла.
Я заставила себя открыть глаза. Я ведь пообещала Реду, что буду обращать внимание на подобные случаи.
Я сосредоточилась на порте, вычисляя свое окружение: расстояния, высоты, скорости, звуки – все в пределах радиуса в 100 футов. Числа связывались и собирались в уравнения: сначала корабль, потом его размеры, число рабочих, разгружающих его, контейнеры, спускаемые по трапам; управление балластной системой; ровное, спокойное море; помощники Короля, номерные знаки на их машинах; день (воскресенье); сколько всего рабочих сегодня (больше, чем обычно), большинство из них мне незнакомы – и так далее.
Все было неправильно. И я не про обычный день с Королем, потому что, честно говоря, все, что он делал, было неправильно.
За несколько секунд я прокрутила в уме переменные, возможности, прогнозы. Вскоре меня затошнило от попыток все это просчитать – пока уравнения не свелись к самому кораблю.
Отрицательно.
Корабль опасен, но я не знала толком почему.
Пока числа крутились в уравнениях в моей голове, я огляделась. И не заметила ничего странного.
Король вышел из машины первым и поднялся на борт. Махнул нам, чтобы мы последовали за ним. Он подпишет таможенные документы, получит наличку для Мадам, а охранники отвезут контейнеры на склад, пока Король завершает сделку на борту, – все как обычно.
Король не из тех, кого можно ослушаться, поэтому мне требовалась какая-то весомая причина не подниматься на борт корабля. А все, что у меня было, – это отрицательное число в уме в качестве предостережения. Маловато.
Охранник Сань открыл мне дверцу машины. Я не шевельнулась. Он уставился на меня сверху вниз, и я покачала головой. Сань, с ходу понимавший намеки, сообразил, что я в сомнениях. Он огляделся, но ничего не заметил.
– Пошли уже, – холодно велел он и добавил более мягким тоном: – Я буду с тобой все время.
Я поплелась вперед, потому что выбора не оставалось. Рядом с охранником Санем я чувствовала себя в большей безопасности. Кроме того, я не понимала, почему числа ударились в панику из-за совершенно нормальной и абсолютно нелегальной сделки. Но я давно усвоила, что числа не врут.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на причале зажглись фонари. Мы прошлись по кораблю, наблюдая за разгрузкой контейнеров. Меня немедленно отвели в небольшую каюту с деревянной скамейкой, где я буду сидеть и ждать, пока мое участие не потребуется для завершения сделки. Поблизости дежурил другой охранник. Возле меня Король поставил свой портфель и бутылку байцзю.
Я ждала. На борту корабля мне довелось побывать всего несколько раз, но не припомню, чтобы раньше видела бочки рядом с балластом.
Ровно через 4 минуты на борт поднялись Чезаре и Рафаэль. Король пожал им руки в знак приветствия. Маслянистые черные волосы Чезаре блестели под лучами прожекторов, и даже с расстояния в 10 футов от него несло алкоголем.
Рафаэль, напротив, был глотком свежего воздуха. Он крутил головой – возможно, в поисках меня. Забавно, как ровесники находят друг друга и сближаются. В конце концов он меня заметил. Мы встретились взглядами.
Когда Рафаэль приехал в Прэтт впервые, Чезаре и Король хотели обсудить что-то наедине перед заключением сделки. Должно быть, в Чезаре на мгновение проснулась совесть, потому что он не позволил сыну присутствовать при разговоре. Меня в тот день оставили одну (в запертой комнате в здании номер 3) – вместе с Рафаэлем. На целых 32 минуты, которые я никогда не забуду. Даже не знаю, как Король такое допустил.
Я застыла на месте с непроницаемым видом, пока симпатичный итальянский мальчик выведывал мои самые темные тайны – например, как меня зовут. Восьмерка? Джозефина? Октавия? Ни одно из имен не подходило. Потом он задал множество самых обычных вопросов: что я делала в Китае, откуда я, на каком языке говорю – и ни на один из них я не могла ответить.
В конце концов он задал вопрос, на который у меня был ответ:
– Ты говорить-то умеешь?
– Да, – смущенно рассмеялась я.
Моя неловкость его не разозлила, а рассмешила.
– Девушка с тысячей секретов! – сказал он. – Ладно, тогда буду звать тебя Мила. На итальянском это означает «тысячи». Va bene?[59]
– Ладно, – улыбнулась я. «Мила» звучало приятно, куда лучше, чем «Восьмерка».
Оставшееся время мы сравнивали историю Рима с историей Китая и говорили о том, следует ли Рафаэлю вернуться домой, чтобы учиться в университете, или остаться в Китае, чтобы помогать отцу с бизнесом. Я настоятельно советовала ему вернуться.
– В Китае не так уж плохо, – возразил он, пристально глядя на меня. – Особенно с тех пор, как я обнаружил кое-что, в чем хотелось бы разобраться.
Мои щеки пылали целых 8 минут. Я наверняка установила мировой рекорд по покраснению.
Я вспоминала тот вечер 53 дня, воспроизводя в памяти, как Рафаэль говорит, размахивая руками, как тепло целует меня в обе щеки на прощание, как дурачится, изображая оперу. Общение с ним казалось естественным. И наполняло надеждой, словно Рафаэль мог каким-то образом меня спасти.
Сегодня мы в четвертый раз встретимся лицом к лицу.
Следующим на борт поднялся Алексей, и мое настроение испортилось. Я никогда не доверяла этому человеку. Его движения выдавали то, что было у него на уме. Он был как минимум ровня Королю, а значит, пока он поблизости, мы постоянно в опасности.
С Алексеем пришли два незнакомых мне китайца. Я вгляделась в них внимательнее: их одежда выглядела необычно. Она как-то странно отсвечивала. Как и у Алексея. А еще они были в перчатках, хотя уже наступила весна. Они что, собирались помочь с разгрузкой? Задние карманы у них оттопыривались. Что они туда засунули? Алексей велел своим людям разгружать контейнеры. Что ж, с перчатками все понятно. Вокруг этой троицы пульсировали отрицательные числа.
Когда один из китайцев повернулся, я заметила татуировки у него на шее: китайские иероглифы цай и ли – богатство и власть. Я горько рассмеялась. На тот момент эти слова полностью определяли мир, в котором я жила.
Король подошел к моей каюте и наклонился через незастекленный иллюминатор:
– Восьмерка! – Он провел пальцем по моей щеке. – Где документы для клиента?
– Вот! – Я наклонила голову. У меня была целая неделя, чтобы подготовить документы, хотя справилась я меньше чем за час. Впрочем, Королю это знать не обязательно.
– Хорошо. Оставайся здесь. Охранник Сань позовет тебя, прежде чем мы примем окончательное решение. Ты принадлежишь мне. Я круче всех, ясно?
Он наблюдал за моей реакцией. Я снова кивнула, не поднимая глаз, словно дрессированная собачка, которая научилась не перечить хозяину.
– Помни, мэй нюй[60]. Время делать денежки.
Король отошел обратно к Алексею и Чезаре, и все трое направились на нижнюю палубу. Я снова посмотрела на Рафаэля, который шел в мою сторону. Корабль слегка качнуло. Рафаэль потерял равновесие, но удержался и не упал.
– Странная качка! – Он со смехом пожал плечами.
Он был прав. Море было слишком спокойное, чтобы судно качнуло так сильно. Я пригляделась к разгружаемым контейнерам. Одежда работников Короля, занятых разгрузкой, блестела точно так же, как и одежда китайских помощников Алексея. А еще они загружали новые контейнеры. Уравнений в голове прибавилось.
Я высунулась из иллюминатора подальше. Рафаэль подумал, что я хочу его поприветствовать, но на самом деле меня подташнивало, а в тесном помещении становилось еще хуже.
– Ciao[61], Мила! – поздоровался Рафаэль. – Можно присоединиться к тебе?
Охранник позволил ему войти в каюту.
Улыбка Рафаэля заставила меня забыть про тошноту – на 2 секунды, пока я не заметила, как китаец с татуировкой на шее вонзает нож во что-то в углу. Второй помощник Алексея вместе с напарником тащил вниз бочку. Хотелось рассмотреть ее получше, но Рафаэль чмокнул меня в левую щеку в знак приветствия. Я постаралась вести себя естественно, но не сумела скрыть смешанные эмоции, которые вызвал этот маленький знак внимания. Я неловко повернула голову, подставляя и правую щеку под поцелуй.
– Come stai?[62] – спросил Рафаэль. Его лицо было в нескольких дюймах от моего.
– Спасибо, хорошо. А ты как?
Волосы упали ему на лицо, и с каждым взмахом его ресниц я вычисляла вероятность, что Рафаэля усыновили. Ну не мог такой мальчик родиться у того подонка, одетого в костюм от Армани и заливающего в себя первый стаканчик виски в компании Короля.
Рафаэль рассказывал про поездку на отдых в Сицилию: как он залез на вулкан Этна, съездил на пароме на остров Стромболи… Я осознала, что слушала краем уха, потому что продолжала наблюдать за людьми Алексея. Почему работники Короля и помощники Алексея оставляют некоторые контейнеры на борту и загружают новые? Если все эти люди работают на Алексея, то их гораздо больше, чем людей Короля. И зачем они относили вниз бочки?
– И теперь, когда я посетил деревеньку Гиностра на Стромболи, я побывал как в самом маленьком, так и в самом большом порту мира! – объяснял Рафаэль.
– С ума сойти! – ответила я, совершенно его не слушая.
В голове прокручивался второй закон Ньютона, неожиданно превращаясь в функцию для вычисления равновесия. Динамические системы изобразили сцену передо мной в виде графика.
Мой ум схватывал все на лету и рисовал схемы всего подряд: размеры судна, вес, контейнеры, которые сгружали.
Китаец с татуировкой стукнулся бедром об ограждение, и спрятанное в заднем кармане вывалилось на палубу. Похоже на маску. Еще одна группа людей спустилась вниз. Охранник Сань передвинулся на новую позицию возле трапа. Никогда раньше меня не оставляли без охраны так надолго.
Судно опять качнуло, и я столкнулась с Рафаэлем. Он был теплый. Сильный. От него пахло солью и мятой.
Я смущенно отодвинулась, но меня снова притянуло к Рафаэлю – и не потому, что он такой милый. Судно кренилось набок? В голове пронеслась цепочка негативных уравнений, связанных с бочками.
Судно. Бочки. Лишние люди. Я видела – нет, чувствовала! – как уравнения разворачиваются прямо перед глазами.
Сердце бешено заколотилось. Нам нужно сойти с корабля на берег!
Я почувствовала тепло на коленке и опустила взгляд. Рафаэль положил туда руку.
– Мила, – начал он, – с нашей последней встречи я все думаю о тебе и хотел кое-что спросить…
Он запнулся в поисках подходящих слов.
Обжигающее тепло хлынуло из коленки вверх и ударило в щеки румянцем. Что он собирается сказать? Я очень хотела это узнать – но только не сейчас! У нас нет времени. Мне нужно предупредить охранника Саня.
И тут до меня дошло! Король на нижней палубе. От моей каюты до охранника Саня больше 20 футов[63]. А до трапа – меньше десяти. У меня есть шанс сбежать.
Но сначала должен уйти Рафаэль, иначе охранник Сань заподозрит неладное.
– Рафаэль, – сказала я, едва дыша и высчитывая, сколько времени у нас осталось, – уходи.
Он нахмурился и огорченно спросил:
– Почему?
Я покачала головой, осознав, как прозвучали мои слова:
– Ну, знаешь, сейчас не до разговоров. Сейчас случится что-то нехорошее.
– Со мной?
– Нет.
На долю секунды я задумалась, не рассказать ли ему, в чем дело, не вдаваясь в подробности. Но слишком уж все сложно.
– Иди прогуляйся по порту, – брякнула я.
Рафаэль нахмурился сильнее.
– Извини, опять ляпнула, не подумав. Я встречу тебя в порту через пять минут, ладно?
– А почему здесь нельзя поговорить? Нам запрещено уходить с судна.
Я попробовала применить другую тактику:
– Машина твоего отца. На берегу. Более укромное место. Иди первым.
– Ты не хочешь со мной разговаривать, я прав?
Мне хотелось заорать, что прямо сейчас я ни с кем не хотела бы разговаривать и если мы останемся здесь, то будем вообще не в состоянии говорить. Но я промолчала. Слова застревали в горле, потому что слишком много всего крутилось в голове.
– Иди уже. Встретимся там.
Но Рафаэль не уходил. Он попытался понять мои намеки, вместо того чтобы просто послушать мои слова. Ох уж эти мальчишки!
– Ладно, понял, не дурак. Хорошо, я уйду, – разочарованно ответил он.
Наконец-то! Объяснюсь с ним потом. Теперь, когда Рафаэль уходит, у меня будет возможность сбежать.
Но вместо того чтобы покинуть судно, Рафаэль направился на нижнюю палубу.
«Нет! Только не туда!» – мысленно застонала я.
– Рафаэль!
Он не обернулся. И пошел вниз по трапу в тот самый переплет, из которого я попыталась его вытащить.
Я хлопнула ладонью по сиденью – до боли.
– Не на корабль! Не на нижнюю палубу! – прошептала я. – Это ловушка!