После работы мы с Каем уезжаем из города. Следуем вдоль берега реки на восток, прямо к побережью. Здания скукоживаются в размерах по мере удаления от наполненного смогом мегаполиса. Приятно снова увидеть зелень и оказаться там, где жизнь течет медленнее, сбежать от суматохи на дорогах и рева автомобильных гудков.
Через час Кай сворачивает на съезд, ведущий к Сун-Вэлли. Я закрываю глаза, мысленно зарываясь в числа, вытаскивая наружу все, что помню про тот дорожный указатель, но, пока Кай болтает, мне не удается сосредоточиться.
– Феникс? Ты слышала, что я сейчас говорил? Ты словно отключилась ненадолго.
Ненадолго. Я вздохнула про себя. Он имеет в виду, что я его игнорировала 4 минуты и 23 секунды. Впрочем, не важно, сколько это длилось, мне следовало бы его слушать.
– Извини, загляделась на виды за окном.
А ведь глаза у меня были закрыты – вот черт! К счастью, Кай ничего не сказал.
Дорога становилась все у́же, а жизнь вокруг нее все интереснее: крестьяне, ведущие волов по рисовым полям, пасущиеся животные, старые дома с черепичными крышами, выложенная на тротуары для просушки кукуруза. Ничего знакомого. Я бы создала карту дорог в голове, но здесь я никогда не бывала.
Кай останавливается возле деревянного домика на обочине. На вывеске написано: «Жареная утка тетушки Ма».
– Подожди немного, – говорит он.
Через 8 минут Кай возвращается с большой коробкой для еды навынос.
– Две горячие булочки, соус, чай с молочком из грецких орехов и, разумеется, утка! Идеально зажаренная.
Он заводит машину и едет по узкой грунтовой дороге, которая, похоже, ведет в кусты.
– Мы слишком рано приехали. Давай поедим здесь.
Запах жареного мяса сводит с ума. С каждым вдохом все сильнее хочется вонзить зубы в хрустящую уточку. Через 3 минуты мы выезжаем из зарослей в бухту – и мое сердце замирает.
Перед нами бурлящая вода.
Океан.
Конечно, это всего лишь Восточно-Китайское море, но ведь все равно часть Тихого океана.
Моего океана.
Здесь он не похож на тот, на берегу которого я выросла. Просто я сейчас на неправильной его стороне.
Я опускаю стекло, чтобы отдышаться. Все мысли об утке тут же испаряются, вытесненные новыми запахами. Свежий соленый воздух врывается в салон, атакуя все мои органы чувств. Мое сознание тонет в грохоте разбивающихся волн и шуме надвигающегося прилива. Я погружаюсь в прошлое и внезапно оказываюсь на своем тринадцатом дне рождения в нашем домике на пляже. Вдалеке гудит паром, предупреждая об отплытии. Над головой, выписывая круги, парят чайки. Я иду по дорожке, ведущей к воде, к пристани, где стоят качели. Папа сидит там. Он пытается сказать мне что-то.
– Феникс? – Кай трясет меня за плечо. – Ты в порядке?
По левой щеке стекает что-то горячее. Слезы?
Феникс, возьми себя в руки!
Я ругаю себя и пытаюсь незаметно вытереть лицо.
– Просто нужно подышать свежим воздухом.
Открываю дверцу и отхожу на 25 футов от машины. Наклоняюсь и пальцами провожу по поверхности холодного песка.
Когда-то песок меня успокаивал. Был моим сокровищем – одна из тех аномалий, которые я не пыталась вычислять. Я же не Архимед. Песок – это просто часть природы, земля, камни, разбитые временем на песчинки. Когда-то я лежала на нем без полотенца. Не переживала, что он набьется мне в волосы и в одежду. Это было напоминанием о том, что для каждого есть свое спрятанное сокровище – даже для меня.
Снимаю ботинки, чтобы почувствовать песок между пальцами ног, и шагаю к воде. Каждая набегающая волна приветственно грохочет, словно скучала по мне. Словно нуждается во мне. Заберет ли она меня домой, если попросить?
Это все, что отделяет меня от моей прежней жизни, – только океан. Самый большой водоем на планете. Его звуки и запахи внезапно опьяняют меня. Даже после всех этих лет мой океан влияет на меня по-прежнему. Он не позволит мне отпихнуть себя, как я поступаю со всем, что заставляет меня вспоминать о доме.
Соленый ветер с Тихого океана гладит мои щеки, обнаженные руки покрываются мурашками. Впервые за долгое время сердце остается спокойным при мысли о семье. Возможно, встреча с океаном – это подарок Всевышнего, она навсегда смоет с меня следы Прэтта и очистит от ненависти к Мадам. Каждый вдох словно новое начало. Каждая набегающая волна словно надежда. У меня может быть новый пляж. Новый дом. Новая жизнь.
Теплое прикосновение к плечу заставляет меня очнуться. Поднимаю глаза и вижу Кая. Он вышел искать меня.
Он протягивает руку, помогая мне встать. Беру его за руку, поднимаюсь на ноги и встречаю его взгляд. Я взволнована, и он это видит, но мы продолжаем смотреть друг другу в глаза. Ощущаю в руке его руку, и по телу растекается тепло. Скоро мне уже хочется оказаться в объятиях Кая – или хоть в чьих-нибудь объятиях. Хочу почувствовать, как сильные руки обхватывают меня за талию. Меня так долго никто не прижимал к груди.
Вместо этого отпускаю его руку. Щеки заливаются краской. Мы отводим глаза. И оба не знаем, что сказать.
– Утка остывает, – наконец находится Кай.
Слабо улыбаюсь, осмеливаясь бросить еще один взгляд на его лицо, прежде чем мы возвращаемся к машине.
Кай достает еду. Мы принимаемся за ужин.
– Нравится? – спрашивает Кай, отрывая кусочек утки.
Он уже почти съел свою половину.
– Ты про утку или про океан? – уточняю я, сообразив, что почти ничего не говорила с тех пор, как мы сюда приехали.
– К утке ты едва прикоснулась. – Он протягивает мне кусочек. – Я океан имел в виду.
– Очень красиво, – с трудом выдавливаю я. – Я больше двух лет не видела океан. Я выросла в шести тысячах милях отсюда, в Западном Сиэтле. – Я показываю пальцем в бесконечную серую стену на горизонте.
– Феникс… – говорит он и прикасается к моей руке, снова заставляя меня вздрогнуть. – Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?
– Что? – Я вдруг начинаю нервничать, словно кто-то услышал, как я разговариваю во сне.
– Ты рассказала о себе.
Он прав. Не удержалась. На секунду я запаниковала, будто выдала всю свою долгую и ужасную историю. Но Кай спокойно откусывает новый кусочек утки, и у меня с души падает камень. «Большинство страхов мы сами себе придумываем, – говаривал Ред. – Посмейся над ними».
– Почему ты уверен, что я не наврала? – шутливо спрашиваю я, открывая маленький пластиковый контейнер с соусом.
– Потому что я тебе доверяю, – отвечает Кай.
Доверяет мне? Да он меня даже не знает!
– И если бы ты тоже мне доверяла, то больше рассказала бы о себе. Ведь не может же быть, что все совсем уж плохо?
Да он понятия не имеет, о чем говорит! Он бы не смог спокойно спать по ночам, если бы я рассказала ему, что его самые большие страхи реальны и воплощены в двух людях – в Мадам и Короле.
Кай передает мне чашку горячего чая. Я вцепляюсь в нее обеими руками, согревая пальцы.
– Стало быть, ты целых два года не была дома? А чем ты все это время занималась?
– Не зарывайся, – отвечаю я, запихивая кусок мяса в рот. Оно восхитительно соленое, нежное и сочное. – Ты не хочешь объяснить, зачем мы сюда приехали?
– Мы едем туда, где я занимаюсь кунг-фу. Чтобы познакомить тебя с двумя моими наставниками.
– А почему ты не взял сяо Янь? – Она все еще не выходит у меня из головы, жужжит в сознании как назойливая муха.
– Она не сможет оценить искусство кунг-фу.
Кай заводит машину.
– Ты думаешь, я смогу?
– Возможно. Или, может быть, тебе просто нужно посмотреть, что мы тренируемся для того, чтобы стать защитниками добра, а не роботами-убийцами.
Мое лицо каменеет.
– Зачем ты так стараешься для меня?
– А что такого я делаю? Всего лишь хочу быть твоим другом.
Сомневаюсь в истинных мотивах Кая. Он со мной едва знаком и уже считает, будто знает, что мне нужно? Да какого черта?!
С другой стороны, он вроде как заботится обо мне с тех пор, как я сюда приехала. Может быть, он действительно всего лишь хочет быть моим другом. А может, это то, что нужно мне. Друг. Звучит неплохо.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Поехали.
Мы колесим по узким улочкам и въезжаем в древнюю деревню. Кай был прав. Старые здания поражают воображение. Старинные серые кирпичи, изогнутые крыши, мощеные дороги – так и кажется, что вот-вот появятся длинные вереницы мужчин, переступающих порог, и женщины, одетые в шелка, прячущиеся за раскрашенными веерами, кланяющиеся друг другу в знак приветствия.
Высматриваю возможные подсказки, но ничего не вижу.
Миновав деревню, подъезжаем к крестьянскому дому с черной черепичной крышей, окруженному зелеными полями. Кай объясняет, что, по мнению его наставников, нужно добывать себе пропитание работой на земле, а также помогать людям, живущим поблизости.
– Они простые ребята с высокими идеалами, – предупреждает он.
– А как ты их нашел?
– После смерти мамы я превратился в чудовище… – Он пристально смотрит прямо перед собой, на зеленые поля. – Я скучал по ней. Чем старше я становился, тем больше проблем доставлял. Много во что вляпывался.
Вспоминаю себя после смерти моей мамы. Как с головой ушла в учебу и в работу в папиной компании – что угодно, лишь бы забыть про боль. Может быть, у нас с Каем больше общего, чем я думала. Внезапно мой интерес к его истории усилился.
– Подумал, мне станет легче, если разбить что-нибудь. Я пришел в Сун-Вэлли, нарушив запрет отца. Эти ребята нашли меня, когда я тут слонялся. Сказал им, что хочу заниматься кунг-фу. Хочу стать сильным и забыть про боль. Они разрешили мне использовать их зал, чтобы ломать, бить и пинать, – а потом обратиться к ним снова, когда боль от смерти мамы уйдет. Тогда они и возьмутся меня учить.
– И как долго это продолжалось? – спрашиваю я, разглядывая его мощные предплечья и крошечные шрамы на них – от запястья до локтя.
– Два месяца. Пока до меня не дошло, что ярость и драки не исцелят мою боль. И тогда наставники согласились меня учить. Это был мой первый урок. Они научили меня, что противоположностью к потере кого-то является спасение кого-то. Мы приносим исцеление себе и другим, если сосредоточиваемся на жизни, а не на смерти.
Я примеряю его рассказ на себя. В словах Кая есть смысл. Возможно, именно поэтому я до сих пор в Китае – пытаюсь исцелить свою боль, спасая похищенных девушек и работая на Чаня, чтобы предотвратить мировой кризис. Может быть, то, что происходило последние полтора года, можно исцелить. Может быть, и меня тоже можно исцелить.
Кай припарковывает машину.
– Братья Сан изменили мою жизнь. Они сильно отличаются от отца. После смерти мамы он принялся бороться на финансовых рынках – и победил. Ну, молодец, конечно. Посмотри, где он оказался в результате. Теперь он хочет, чтобы я следовал по его стопам, даже если он сам несчастен. Отец совсем не такой, каким был раньше, – качает головой Кай.
– Мой папа сделал то же самое после смерти мамы.
Кай шокирован моим признанием, а я, наоборот, спокойна. Даже странно. Никогда ни с кем не обсуждала, как папа переживал свое горе. Почему-то сейчас произнести это вслух кажется уместным. Естественным. Мне не страшно признаваться в этом Каю, потому что он меня поймет и не думаю, что кому-то еще расскажет.
Однако, когда я слышу это признание из собственных уст, происходит нечто странное. Я любила папу, но, честно говоря, он катился туда же, куда и Чань. Никогда не позволял мне потратить заработанные для него деньги. Вечно хотел получить еще больше прибыли. Интересно, пришел бы он в себя, если бы у нас было больше времени? Впрочем, этого я теперь никогда не узнаю, поэтому нет смысла строить догадки.
Кай держит ключ в руке и пристально смотрит на меня, словно прикидывая, стоит ли задать еще один вопрос.
Мгновенно принимаю решение за него:
– Хватит вопросов.
Выхожу из машины. К счастью, Кай поступает так же, не говоря больше ни слова про мою семью.
Кай ведет меня по узкой, выложенной камнями дорожке сквозь густые заросли. В конце концов мы оказываемся у навеса, под которым полным-полно деревянных манекенов, торчащих из бетонного пола бамбуковых палок, больших квадратных камней и боксерских груш, обвитых веревками.
Нам навстречу выходят двое мужчин, одетых в скромные крестьянские одежды: темно-синяя куртка, белая футболка, черные плетеные сандалии на босу ногу.
Мужчины медленно приближаются, но их внешность меня не обманывает. За 10 секунд я просчитала их достаточно хорошо, чтобы понять, что мне не хотелось бы с ними враждовать.
Они немного выше меня, но у обоих масса верхней части тела в два раза больше, чем у среднего мужчины такого роста. У них также очень сильно развито чувство равновесия, что заметно по тому, как они легко передвигаются на цыпочках. Жесткие мозолистые руки выглядят так, словно целыми днями разбивают камни. Помимо чисто физических признаков, их лица выражают уверенность в себе и полное отсутствие страха. Не люди, а львы!
Отступаю поближе к Каю, хотя числа предсказывают отсутствие угрозы с их стороны.
К моему удивлению, они, как громадные львы, чувствуют мой страх, но, вместо того чтобы зажимать меня, покорно отступают. Становятся кроткими как ягнята – кроткими, как Ред. Я расслабляюсь. Такое сочетание кротости и мощи редко встречается в мужчинах. Они знают свою силу, но могут мгновенно отказаться от нее, чтобы завоевать доверие. Я вспоминаю первый урок Кая: драка не исцеляет боль. И мгновенно решаю, что эти двое мне нравятся.
– Феникс-мэймэй[54], – произносит один из них. Он поднимает руки и левой ладонью накрывает правый кулак в традиционном для кунг-фу приветствии. – Меня зовут мастер Сан Тао, а это мой брат мастер Сан Хань. Добро пожаловать в наше скромное жилище.
Я навостряю уши. Он говорит на том же диалекте, что и Ред! Неужели Ред родом из Сун-Вэлли?
Я повторяю его приветственный жест в знак уважения:
– Благодарю вас. Большая честь для меня побывать в гостях у двух истинных мастеров кунг-фу.
– Сяо Кай нам льстит. К сожалению, древняя традиция кунг-фу умирает. В мире для нас не осталось места. Теперь мы всего лишь крестьяне.
– Почему же она умирает?
– В древности снижение требований приводило к смерти. Кунг-фу олицетворяло праведность, чистоту и справедливость. Когда наши навыки стали не нужны, не осталось ничего, за что можно держаться, – словно бредешь в темноте, спотыкаясь на каждом шагу. В глубине души мы желаем лишь одного – найти цель, но нам это никак не удается.
Его слова меня опечалили, как будто он говорил про меня – в той прежней жизни, когда я искала свою цель, которая исчезла. Единственный ответ для нас – это начать все заново.
– Надеюсь, сегодня ты поймешь, что стоит за нашей традицией, – говорит второй брат.
– Непременно! – отвечаю я, пока в голове крутится вихрь вероятностей.
Следую за братьями во внутренний дворик, предназначенный для учебных поединков.
– Для тебя, – кивает мастер Сан Тао на столик, где приготовлены горячий чай, нарезанные фрукты, разнообразные орешки и сушеное мясо. Рядом со столиком лежит твердая круглая подушка. Я снова наклоняю голову в знак благодарности и сажусь, скрестив ноги по-турецки.
Тем временем Кай с озорным видом берет камень размером с футбольный мяч, направляется в мою сторону и кладет его рядом со мной.
– Помни про этот камень, когда будешь за нами наблюдать, – говорит он. Затем показывает на водопадик, стекающий по груде валунов в саду за площадкой для поединков. – А еще помни про воду.
Мастера удаляются по узкому коридору.
– Камень и вода? – Я приподнимаю брови. – Ты со мной метафорами заговорил?
Кай смеется:
– Можно определить силу человека по его предплечьям. – Он постукивает по своему. – После ударов и образования костных мозолей кость становится тверже настолько, что способна проломить дерево, кирпич, кость и так далее. Кунг-фу вовсе не про мышцы.
Кай делает глубокий вдох и вытягивает руки, которые плавно прорезают воздух, словно выводя кистью иероглифы.
– Кунг-фу – это каменная дисциплина, каменная добродетель, каменная внутренняя сосредоточенность. А еще кунг-фу похоже на воду: текучее, мягкое, быстрое. Его невозможно схватить или сломать.
– В каком смысле оно похоже на воду? – подыгрываю я.
– Вставай, покажу, – предлагает он.
Перепрыгнув через ограждение вокруг места для поединков, Кай опускает пальцы в воду.
– В кунг-фу две основные защиты называются «вода» и «камень». «Вода» применяется, если у противника предплечья жестче, чем у тебя, – и тогда ты избегаешь его ударов, двигаясь вокруг них. – Он стряхивает воду. – Вытяни руку.
Когда его кулак летит в меня, Кай ведет мою руку вдоль своей, чтобы отбить кулак в сторону от цели.
– Освой этот прием. Ну а если ты сильнее, то применяй «камень» – блокируй движения противника. Простой блок может превратиться в атаку.
– Ты же говорил, что кунг-фу – это не демонстрация силы, – напоминаю я.
– Так и есть. Главное в кунг-фу – это «восемь рук», по факту это восемь видов блоков. Затем идут «тридцать шесть локтей», тоже приемы блокировки. Это всё техники защиты. «Тридцать шесть локтей» изучают как одну последовательность. Очень важно научиться связывать движения воедино. Мало кто может такое сделать. Но если ею овладеть, то эта последовательность позволит тебе сражаться сразу со многими противниками.
– А ты ею овладел? – с любопытством спрашиваю я.
– Кунг-фу учит еще и скромности, – широко улыбается Кай. Нет надобности отвечать, и так все понятно. – А теперь пора переодеться, как я тебе и обещал.
Он разворачивается и уходит по тому же коридору, что и его наставники.
Все трое возвращаются, одетые в черно-белые костюмы для кунг-фу, и сразу начинают разминаться. Колотят предплечьями по деревянным манекенам и стремительно скользят между боксерскими грушами.
Не успела я и глазом моргнуть, как начался поединок. Я внимательно наблюдаю, стараясь заметить подобные камню блоки и подобные воде отражения ударов. Как и говорил Кай, каждое движение выполняется очень четко. В Прэтте драки выглядели просто как избиение: побеждал тот, кто смог ударить быстрее. А кунг-фу похоже на математический танец.
Кай двигается очень изящно. Шаги так легки, что если закрыть глаза, то ничего не слышно. Мышцы на руках напрягаются и становятся заметны. Выражение лица напряженное и сосредоточенное, словно все мысли направлены лишь в одну точку, но за этой сосредоточенностью чувствуется безмятежность.
Поединок становится более энергичным. Движения все такие же текучие, похожие на танец, но дыхание становится более шумным, как порывы осеннего ветра. Я ловлю взгляд Кая. На его лице бисеринки пота. Он улыбается мне, отвлекаясь от поединка, – и этого достаточно, чтобы оба мастера принялись наседать на Кая. Он сейчас применяет технику «тридцати шести локтей»? Очевидно, что средний боец Каю не ровня, но его мастера слишком опытны и слишком сильны. Кай противостоит им 7 минут и 3 секунды, но в конце концов оказывается на лопатках.
После поединка все трое взмокли от пота, но не выглядят усталыми. Они кланяются в ответ на мои аплодисменты.
Кай подходит ко мне с довольным видом:
– Ну и как тебе?
– Впечатляет! Должна признать, что изменила свои взгляды – чуть-чуть.
Он гордо улыбается:
– Мы пойдем приведем себя в порядок. Скоро вернемся.
Они снова удаляются по коридорчику.
Я разглядываю разные таблички, развешанные по ограде дворика. Мое внимание привлекает история Сун-Вэлли. Я подхожу ближе и изучаю карту города. По спине бегут мурашки.
Повязка упала с моих глаз.
Король! Я в его родном городе.
Не могу отвести глаз от карты Сун-Вэлли. Тут развалины поселения прежней империи, при которой построили туннели. Тут родились Король и Ред. Поскольку мне не довелось проехать через городок, он оказался меньше, чем я ожидала, но расстояния идеально совпадают с моей мысленной картой, составленной на основе вычислений в поездках в Прэтт и в порт и иногда в Сун-Вэлли, – и где-то здесь, в нескольких минутах отсюда, находится склад.
Может, сегодня мне подвернулась удачная возможность?
Живот скручивает от страха при одной мысли о том, что Король так близко. Какая-то часть меня хочет сбежать подальше. Но случайностей не бывает. Ну или так считал Ред.
Рядом со столиком горит курильница для благовоний и лежит коробок спичек. Я сую его в карман. Моя решимость крепнет.
Добуду архивные записи! А если там есть какой-то груз, то заберу его и подожгу склад.
Когда Кай появляется, уже стемнело. Он опять переоделся в брюки и темно-серую классическую рубашку. Мы проводим 10 минут, обмениваясь благодарностями и поклонами, прощаясь и обещая встретиться снова. Эти 10 минут кажутся вечностью.
Наконец мы подходим к машине. Кай нажимает кнопку, автоматический замок открывается, и я запрыгиваю на сиденье.
Прежде чем Кай успевает сесть за руль, я выпаливаю:
– А давай прокатимся? Как насчет порта?
Уже темно, но я надела солнцезащитные очки и замоталась в шарф. Кай странно смотрит на меня.
– Конечно! – отвечает он, оценив выражение моего лица.
Двигатель с ревом оживает.
По дороге Кай рассказывает про историю Сун-Вэлли:
– Город очень древний. Согласно легендам, времен империи Сун. Отсюда и название получил. Когда-то был портовым городом, но дельта реки разрушила бо́льшую часть побережья. Если проехать немного на запад, то можно увидеть остатки каменных строений старого порта.
Кай понятия не имеет, что описывает Прэтт. Если бы только правительство знало, что под старыми бараками находятся подземелья – и для чего они используются!
Молча киваю. Я могла бы рассказать ему куда больше, но держу язык за зубами.
– Новый порт размером с пятьсот тысяч футбольных полей! – хвастается Кай. И вдруг ошарашивает меня неожиданной новостью: – Старый порт теперь частная собственность. Принадлежит Юй Ченю.
– Юй? Я думала, им владеет человек по имени Король.
– Возможно. После одного происшествия в городе возник земельный спор. Юй, настоящий владелец, исчез, и притязание было отозвано. Если участок и был продан, то договор купли-продажи так и не был зарегистрирован.
– Откуда ты столько знаешь про это место? – спрашиваю я, делая себе мысленную заметочку выяснить, кто реальный владелец.
– От отца. Он следит за всем, что тут происходит.
– Почему его так интересует Сун-Вэлли?
– Не знаю. Он это место терпеть не может. Утверждает, что здесь живут бандиты. – Кай со смехом пожимает плечами. – Вот уж не знаю, откуда он таких идей набрался!
Все понятно. Чань не рассказывал ему про Прэтт. Просто камень с души свалился.
Мы подъезжаем к воротам порта. Кай медленно поворачивает за угол и останавливается.
– Я знаю кое-кого, кто здесь работает, – киваю я на порт, хотя не свожу глаз с дорожки, ведущей к складу. – Не возражаешь, если я схожу поздороваюсь?
– Что? Поздороваешься с другом?
– Удивлен? – игриво отвечаю я.
Другом его вряд ли можно назвать, но впутывать сюда Кая не хотелось бы.
Похоже, Кай собирается возразить, что не следует бродить в темноте одной, но тут звонит телефон. Судя по поднятым бровям и изменившемуся голосу, Кай считает звонок важным.
– Дай мне пятнадцать минут, хорошо? – тихо спрашиваю я.
Кай неохотно кивает, показывая на телефон, словно имея в виду, что будет занят довольно долго. Отлично!
Для начала я всего лишь собираюсь оглядеться. Буду полагаться на свои вычисления. Если идти безопасно – низкая вероятность рисков, – то пойду дальше, а если небезопасно, то вернусь.
Вылезаю из машины и обхожу ее сзади. Там есть лужица, и я пинаю ботинком грязь, чтобы заляпать номерной знак. Точно так же, как делал охранник Сань.
Сквозь просеку в лесопосадке я иду напрямую к дороге на склад. Передо мной появляется огромное серое здание. Вот он! Я трачу минуту на то, чтобы вычислить его размеры и составить план действий.
Двери склада открыты настежь. Внутри стоит контейнер, на котором большими золотыми буквами написано «Голден шиппинг» – название компании, которую Мадам использует для перевозки грузов. Теперь я просто должна войти. Незаметно проскальзываю внутрь.
Резкий свет флуоресцентных ламп режет глаза. Я вижу троих, двое из них в форме охранников. Они заняты игрой в карты. Один курит и к тому же толстяк. Другой поглощен своим телефоном. Охранники вечно работают спустя рукава. Бо Гун был единственным, кто действительно старался. Даже в те времена он пытался хоть что-то делать как следует.
Третий человек вызывает у меня беспокойство. Он бродит по складу и что-то усиленно ищет. Я не могу понять, видела ли я его раньше. Это иностранец, высокого роста, темноволосый. Возможно, покупатель. Или кто-то из подручных. Не факт, что он представляет собой угрозу.
Все размеры склада по-прежнему забиты у меня в памяти. Я уже давно все измерила и спланировала свой побег из этого места. Вход и выход не должны стать проблемой. Вообще-то, все уравнения утверждают, что можно безопасно продолжать.
Я даю себе 11 минут на достижение цели: взять записи и расписания, а если здесь есть девчонки, то мне придется пересчитать все заново. Расстояние от входа до охранников составляет 40 футов[55]. Третий мужчина бродит в задней части склада. Я подхожу ближе.
Миновать охранников ничего не стоит. Даже сейчас я не ощущаю никакой угрозы, потому что охранник, у которого 29 процентов избыточного веса, прихрамывает на правую ногу, а второй по-прежнему залипает в телефоне. Я могу легко удрать от них обоих, если придется. Третий, в костюме, выглядит физически хорошо подготовленным, но явно погружен в свои мысли и находится в южной части склада. Я делаю ставку на то, что он ничего не заметит, и направляюсь в противоположную сторону.
Тихонько подбираюсь к первому контейнеру. Он открыт и пуст. Мне полегчало, но этого недостаточно. Проверяю другой контейнер. Пусто. Вокруг валяются стальные ящики. Все они помечены фирменным знаком «Х», но наглухо закрыты. Оружие, наркотики или ткани?
Потратив на осмотр склада 3 минуты и 45 секунд, я не нашла ни груза, ни каких-либо улик. Я направляюсь к офису. Мне нужны записи и расписания.
Мои 11 минут почти истекли. Я не хочу заставлять Кая волноваться. Осталось 3 минуты. Одна – чтобы взять бумажки, и две – чтобы незаметно выскользнуть отсюда. Делов-то! Я бегу к офису.
Внезапно раздается крик:
– Это частная территория!
Я подпрыгиваю, думая, что обращаются ко мне, но с чего бы? Оглянувшись, я вижу Кая, который бормочет что-то про поиски друга.
«Вот черт, неужели он пошел за мной? – беззвучно вздыхаю я. – Ведь сказала же ему, пятнадцать минут!»
Ну почему непременно нужно порушить идеальный план?
Пересчитываю уравнения. Результат везде отрицательный. Теперь мне ни за что не стянуть бумажки. Хуже того, двое охранников караулят дверь. Там теперь не пройти – иначе меня узнают. Сквозь полки и коробки я вижу, как Кай пятится назад, все еще пытаясь отыскать меня взглядом, пока наконец не выходит наружу. Третьего мужчину я потеряла из виду.
– Закрой ворота! – орет охранник с телефоном толстяку.
Тот нажимает кнопку, и сверху начинает опускаться створка ворот.
Теперь остается только черный ход.
Я бросаюсь туда. Громко пищит сигнализация, и дверь офиса щелкает, закрываясь. Щелчок раздается и со стороны черного хода. Только не это! Мне нужно выбраться отсюда! Я не могу оставаться здесь в ловушке!
На двери черного хода замок не кодовый, а обычный: нужен ключ или пропуск. Я прячусь за угол, уходя вглубь склада.
Ну же, включи мозги!
Слева в 10 футах[56] находится туалет. Учитывая число шагов и звучание голосов, двое охранников в 50 футах[57] от меня и пока ничего не заметили.
Если получится добраться до туалета, то можно будет вылезти в окно. Если повернуть за этот угол, то шансы проскочить незаметно невелики, но времени удрать хватит. Стоит попытаться.
Не успеваю я сделать шаг, как еще один голос вопит: «Стой!»
Тот самый голос. Я его знаю. Мужчина в костюме? Я замираю и оглядываюсь.
Беги, дурочка!
Но я не могу. Числа сходят с ума.
Легкий акцент. Низкий голос – такой же, как у его отца. Неужели это он? Я колеблюсь, и в результате…
Мужчина хватает меня за руку. Я сопротивляюсь, и солнцезащитные очки падают на пол. Мой противник явно не натренирован, потому что отвлекается на них, и я вырываюсь из его хватки.
Мне следует бежать, но меня останавливают каштановые кудри, зеленые глаза и ямочки на щеках.
Это он. Рафаэль. Единственный парень, которому, как я думала, можно доверять.