Завтрак оказывается кошмаром. Яичница-болтунья, тост с маслом и джемом. Американцы едят такое по утрам. Я ела все это в детстве. Как долго я мечтала о подобной еде, когда была в Прэтте? А теперь вкус кажется мне чужим. Тост сухой, джем слишком сладкий. Но причина моей ненависти к завтраку не в этом, а в том, что, откусывая каждый кусочек, я вижу сидящего напротив папу, слышу голоса сестер на кухне перед школой и чувствую, как мама целует меня в лоб.
Отталкиваю тарелку, пока из глаз не брызнули слезы. Сколько лет мне понадобится, чтобы перестать думать о близких? Перестать видеть их во всем, даже в яичнице? Семья Джозефины мертва – и она их уже оплакала. Я не вернусь к той скорби. Никогда.
Есть более важные вещи, над которыми следует поразмыслить. Кажется, мне удалось найти способ предотвратить экономический кризис и одновременно остановить Мадам – убить двух зайцев одним выстрелом.
В дверь позвонили. Уже десять часов. Кай. Он всегда ходит на работу так поздно?
– Доброе утро, – приветствует он меня, как обычно, по-английски, затем всматривается внимательнее. Выражение его лица меняется.
На секунду я чувствую себя так же, как те девушки в Прэтте, – неуверенно.
– Что такое? – спрашиваю я резче, чем следовало бы.
– Ты опять выглядишь иначе, – удивляется он.
Костюм скрывает меня с головы до ног: темные брюки, серая блузка, синий шарф и черная кожаная куртка на подкладке из шерсти мериноса. Из-под штанин виднеются черные ботинки – новенькие и жесткие. И даже несколько сковывающие.
Сегодняшний наряд совершенно не похож на вчерашнее девчачье платье. Макияж тоже другой. Я выпрямляюсь, проверяю, чтобы волосы закрывали шею, и пытаюсь вести себя как ни в чем не бывало.
– Привыкай! – отвечаю я Каю.
– Не подумай ничего такого, – тихо говорит он, придерживая для меня дверь. – Просто ты выглядишь… хэнь мэй[50].
Он застенчиво отводит глаза после сказанного комплимента. Я замечаю, что его щеки слегка порозовели. Ну надо же, наш плейбой-миллиардер умеет краснеть!
– Спасибо, – отвечаю я, на этот раз смягчив тон.
Мы молча идем в гараж и садимся в «рейнджровер». Кофе меня сегодня не угощают, и, не считая двух коротких взглядов, Кай столь же сдержан, как и позавчера. Не обращаю на это внимания.
Город покрыт серым смогом. Я чувствую злость. Однажды я посчитала, что если бы люди, подобные Мадам, пожертвовали 0,01 процента своих доходов, то за пять лет проблему загрязнения воздуха можно было бы решить. Но Мадам скорее сожжет свои деньги, чем позволит хоть центу перейти в чужие руки.
Не обращаю внимания, насколько ужасные пробки на дорогах, пока не раздается оглушительный автомобильный сигнал, который и мертвого поднимет.
– Тай наохолэ![51] – бросает раздраженный Кай, переходя на китайский.
Молчу. Пробки на дорогах меня не беспокоят. Я сижу в чистой, удобной машине. Сама решаю, как мне жить. Движение на дорогах не моя проблема.
– Давай поедем переулками, – предлагает Кай и разворачивается.
Машина въезжает на маленькую улочку. Дорога сужается, когда мы пробираемся позади высоких зданий в старую часть города.
– Я хорошо знаю эти места. У отца здесь фабрика.
– Фабрика? – оживляюсь я. – Я не читала в отчетах про фабрику.
– Наверное, это потому, что она пустует уже более десяти лет.
– И вы никак не планируете ее использовать?
– Насколько я знаю, нет.
– А она большая?
Меня осенило. Здесь не фешенебельный район города. Людей мало. Очень спокойное место.
– Три этажа, – отвечает Кай, пробираясь по тесным улочкам. – Ее построили в те времена, когда рабочие жили там же, где и работали. Она очень старая, ее нужно ремонтировать.
– А можно мне на нее взглянуть?
Кай останавливается на светофоре.
– Зачем?
Я игнорирую вопрос. К счастью, красный свет сменяется зеленым. Кай медленно набирает скорость.
– Мы уже опаздываем, – говорит он. – Нормальные люди приходят на работу к половине девятого.
– Да наплевать на работу! Ты ведь ненавидишь работу в офисе, верно? А твой папочка может еще часик подождать свои миллионы.
Я взялась за ручку двери, готовая выпрыгнуть из машины на следующей остановке, просто чтобы позлить мистера Чаня. Я не собираюсь позволять ему или кому-либо еще управлять мной – а ведь я могу принести ему весь Шанхай на голубой тарелочке.
Кай снова смотрит на меня, раздумывая над реакцией отца, но, судя по огоньку в его глазах, ему не впервой отлынивать от работы.
– Ладно, если ты обещаешь больше не убегать и не притворяться, будто не заметила меня.
Вот как. Стало быть, он знал, что тогда в такси я его проигнорировала. Он продолжает вести машину, глядя прямо перед собой. Но на губах играет улыбка.
– Договорились! – отвечаю я.
Похоже, Кай наблюдает за мной пристальнее, чем хочет показать. Знал бы он, что я наблюдаю за ним еще более пристально!
Кай припарковался в переулке, стиснутом кирпичными зданиями.
– Типичный китайский райончик, – поясняет он.
Вдоль дороги выставлены большие горшки с растениями, оживляющими своей зеленью скучные стены из красного кирпича. Жители готовят еду прямо на тротуаре. Вокруг витает запах чеснока. Под окнами вывешено постиранное белье. Пучки джусая, связки сосисок, сельдерей и тыквы приткнулись за железными прутьями на подоконниках.
В этом районе много старых фабрик. Приятная перемена после застроенного небоскребами центра города. На углах болтают группки рабочих-мигрантов. Все это очень похоже на то, что я читала про Китай.
Кай ведет меня за угол и показывает на вывеску: «Чайна дженерейшн».
– Пришли.
Насколько я могу судить, стена окружает территорию площадью около 5000 квадратных футов. Есть три камеры видеонаблюдения (скорее всего, нерабочих). В верхней части бетонной стены торчат осколки стекла – распространенный способ обеспечения безопасности несколько десятилетий назад.
– Сейчас механизм управления воротами не подключен к сети. Здесь минимум год никого не было. Нам придется войти через черный ход.
Пока мы идем вдоль забора, я замечаю, что у всех фабрик на этой улице есть высокие металлические ворота. Когда я впервые приехала в Китай, внешние ворота пугали меня. Создавали ощущение, что я заперта в клетке. А теперь, проходя мимо них, я вспоминаю, что у ворот другая задача – не впускать ничего опасного снаружи.
Кай показывает дорогу. Я забрасываю его вопросами про комнаты, меры безопасности, какие товары здесь производились.
– Почему тебя так заинтересовало это место? – удивляется он.
– Люблю старые здания, – отвечаю я. Чистая правда, между прочим. Я обнаружила, что они очень ценны, когда нужно спрятать нечто очевидное.
Мы подходим к маленькой железной двери внутри огромных ворот. Заперто. Кай встает на пустое ведро, тянется вверх и снимает крышку с зубчатого выступа на воротах, откуда достает ржавый ключ.
– Здесь начиналась компания моего отца, – объясняет Кай.
Мы пересекаем заросший дворик позади фабрики. Место совершенно уединенное и огороженное со всех сторон. Здание грязное, но видимых повреждений не имеет.
Вид внутри меня тоже не разочаровал: все в приличном состоянии, несмотря на толстый слой пыли.
Мистер Чань явно отличался хорошим вкусом. В отличие от большинства старых китайских фабрик, здесь все окна целые, с двумя рамами. Приятно и то, что пол не бетонный, а деревянный. В помещении на входе потолок сводчатый, с вентиляторами, организованными по принципу звезды. В углу возле входа – приемная, где есть раковина и шкафчики, – я думаю, просто идеально для медикаментов.
Кай замечает сломанный шкафчик:
– Можешь осмотреться. Я пока починю это.
Мгновение я наблюдаю, как он возится с навесными петлями, потом поднимаюсь по лестнице на второй этаж.
В просторных спальнях можно разместить несколько кроватей. Ванные комнаты и кухни в рабочем состоянии. В комнатах отдыха достаточно места для комфортного проживания. Именно то, что мне нужно.
Когда я спускаюсь, Кай отряхивает брюки.
– Как там шкафчик? – интересуюсь я.
– Как новенький.
– Твой отец просил сказать ему, если ты снова возьмешься что-то чинить.
– Пожалуйста, не надо! А то еще уволит меня. – Кай складывает руки в молитвенном жесте, с напускным раскаянием, а затем опускает их. – А впрочем, непременно расскажи ему.
У меня невольно вырывается смешок, почти хихиканье. Удивительно! Я не слышала собственного смеха с тех пор, как ушел Ред. Надо признаться, довольно приятно с кем-то пошутить.
Осмотр закончен, и Кай выводит меня обратно.
Мы идем по переулку, и Кай рассказывает про фабрику.
– Единственный недостаток в том, что она далеко от метро.
– Не так уж и далеко, – не подумав, ляпнула я. – Всего 1126,8 метра от ближайшей станции метро. Меньше мили.
Он приподнимает брови. Собирается что-то сказать, но тут появляется стремительно мчащаяся машина. Кай инстинктивно хватает меня за руку и тянет в сторону. Я тоже вцепляюсь в него.
Если учесть скорость и выбоины на дороге, то машину занесет вправо, к старому мусорному баку. И она в него врежется.
– Сейчас здесь будет разгром, – невольно вырывается у меня.
Через несколько секунд машина влетает в бак, и мусор рассыпается по улице.
– Откуда ты?..
Я потеряла бдительность. Дважды.
Да что ж со мной такое?
Я веду себя так только с людьми, которым доверяю.
Кай не сводит с меня глаз – целых 4 секунды. Я все еще сжимаю его плечо. Даже под одеждой чувствуется, какое оно твердое. Прическа у него строгая, как у бухгалтера, но глаза нежные и добрые.
Я не стала отвечать на его вопрос.
– Загадочная ты девушка, Феникс.
– Просто нервная, я ж тебе говорила, – смущаюсь я и ускоряю шаг.
Мы почти подошли к «рейнджроверу», когда я решилась спросить:
– А почему твой отец не продаст эту фабрику?
– Не поверишь, но он сентиментален. Она напоминает ему о моей маме. Здесь они разговаривали перед ее смертью. А потом он переезжал в разные места, но у него так и не хватило духу продать эту фабрику.
Кай замедляет шаг.
Я с трудом сглатываю, собираясь с духом, чтобы задать вопрос, который в китайской культуре считается неприличным.
– Как она умерла?
– Не знаю. Отец мне никогда не рассказывал, – пожимает плечами Кай.
Он не знает, как умерла его мама? Тогда можно исключить естественную смерть или болезнь. Начнем с того, что она была молода, но Чань не хочет про это говорить, скрывает от сына, плюс связь Чаня с Редом намекает на что-то темное. Готова поспорить, что умерла она не в результате несчастного случая.
Ничего подобного я вслух не говорю, конечно, а возвращаюсь к обсуждению фабрики.
– Думаю, если предложить подходящую цену, то он согласится.
– Учитывая грядущий кризис, вполне может быть. А тебе-то что?
– Не твое дело. – Ответ получился резким и даже грубым. Не люблю, когда суют нос в чужие дела. Не хочу, чтобы Кай задавал слишком много вопросов.
– Извини, – говорит он. – Просто любопытно.
После его извинения я чувствую себя виноватой. В эти несколько дней Кай хорошо ко мне относился, даже на работу опоздал, чтобы отвезти меня на фабрику, но я не хочу посвящать ни его, ни мистера Чаня в свои планы – особенно теперь, когда я нашла подходящее тайное убежище.
Следующая неделя проходит спокойно. Пока я не донимаю Чаня грядущей экономической катастрофой, он может быть вполне сговорчив. Не давит на меня, когда я что-то советую, обращается со мной как с настоящим сотрудником, даже здоровается, когда я прихожу. Может, я слишком сурово к нему относилась? Даже другие сотрудники компании стали приветливее со мной. Тут не так уж плохо.
Я почти подготовила предложение по еще одной инвестиции, когда шум в коридоре возле кабинета Чаня привлек мое внимание. Я подкрадываюсь к своей двери и слегка ее приоткрываю.
– Ты хочешь разрушить все, что я для тебя построил? Превратить все мои усилия в пыль?
Впервые слышу, чтобы Чань так злился.
– Нет, папа, вовсе нет. Я просто подумал…
Голос Кая звучит слишком тихо, ничего невозможно разобрать.
– Делай как знаешь, Кай! – Чань все еще говорит на повышенных тонах. – Но держись подальше от этой девчонки! С ней сплошные проблемы. Ей здесь не место. Когда все закончится, мы отправим ее восвояси. Навсегда вычеркнем из нашей жизни!
Меня словно под дых ударили. «Эта девчонка» может быть только одним человеком. Не секрет, что́ именно Чань про меня думает. И пожалуй, это неудивительно, но я надеялась, он увидит то же, что и Ред. Увидит, кто я есть на самом деле. В Прэтте все заявляют, будто им безразлично, что о них думают другие, но они врут. Осадок все равно остается. Люди черствеют. Возводят стены. Для меня очень просто отгородиться стеной. А вот прорваться сквозь стену совсем другое дело.
Тихонько закрываю дверь и возвращаюсь на место.
– Я здесь не ради Чаня или Кая! – выдыхаю я резким шепотом.
У меня куда более сложные проблемы. Например, мой новый план.
Чань, имея необходимые ресурсы в своем распоряжении, делать ничего не собирается. А значит, именно мне придется обеспечить невообразимое количество денег. Я пересматриваю свои вычисления. Они выглядят пугающе – как великан, преграждающий путь ребенку. Это рискованная попытка, учитывая время неизбежного кризиса, зато теперь я не буду чувствовать себя виноватой, что не попыталась помочь. Во-первых, я возьму свою долю от прибылей Чаня и сделаю то, что делаю лучше всего, – инвестирую. Получу больше денег, чтобы поддержать валюту, банки и фондовый рынок и подготовить облигации для займов.
Во-вторых, в погоне за невозможным мне нужно найти несметно богатые источники финансирования. К счастью, обнаружить обладателей грязных денег для меня несложно, и я с удовольствием заберу у них накопленное.
В пятницу я стояла у подножия Шанхайской башни и смотрела вверх, на все ее 126 этажей, в приятном ожидании хороших новостей от Чаня, которому на прошлой неделе предложила выкупить у него фабрику. Швейцар Юй Тай наблюдал за мной, стоя по стойке смирно.
– Хороший сегодня денек, не так ли, Юй-шифу?[52] – говорю я по-китайски.
– Прекрасный, подобно вам, мисс Феникс! – Он открывает дверь.
– Простите, Юй-шифу, а вы где-то еще работаете?
– Вот подрабатываю водителем, – отвечает он и достает визитку.
Я, согласно обычаю, принимаю ее обеими руками. Частный водитель? Опять совсем не то, чего я ожидала.
Направляюсь к лифтам в глубоком раздумье. Мне нет дела до Юй Тая. Нет надобности ввязываться сейчас в поиск решения еще одной загадки. Но у меня никак не получается отмахнуться от нее. Если бы удалось выяснить, кто принял его сюда на работу, мне стало бы легче.
Выхожу на 79-м этаже, где кипит бурная деятельность. Выбрасываю из головы Юй Тая. Пора заняться работой.
Приближается полдень. Мне не терпится получить согласие Чаня насчет фабрики, но его нигде не видно. Я иду в кабинет Кая, чтобы поинтересоваться, где его отец, но и Кая на месте тоже нет.
Поднимаюсь в ресторан для менеджмента компании.
Вхожу и вижу сидящего за столом Кая. Он смеется. Как обычно, он одет в строгий костюм, но поза у него непринужденная, а темные волосы не зализаны намертво гелем, а свободно свисают, подчеркивая выраженную линию подбородка. При виде Кая счастье на мгновение вспыхивает во мне, и я хочу поговорить с ним.
Смеху Кая вторит нежный, мелодичный голос. Мне кажется, он мой, но тут я замечаю, что напротив Кая сидит девушка. Та самая, которую я видела в свой первый рабочий день здесь. Это про нее говорил мистер Чань?
Нитка жемчуга на ней свисает до самой мини-юбки. Волосы стянуты в миленький пучок. Я тереблю резинку для волос на запястье, сожалея, что не могу больше собирать волосы наверх, а потом отступаю тихонько назад, стараясь не попасться на глаза.
– Феникс? – окликает меня Кай.
Вот черт! Не вышло улизнуть.
– Не хочу вам мешать, – отвечаю я по-китайски, резко обернувшись. – Позже поговорим.
Кай встает и направляется ко мне.
– Мы с сяо[53] Янь как раз закончили. – Он кивает в мою сторону. – Это Феникс.
Она протягивает руку, надув губки:
– Приятно познакомиться.
Ее высокий голосок вполне соответствует исходящему от нее сильному ванильному аромату. На ощупь ее ладонь как у фарфоровой куколки: можно сломать даже легким нажимом.
– Увидимся вечером, Кай? – спрашивает она, игнорируя меня, и берет Кая под руку.
– Не сегодня. Сегодня я занят.
Она старается скрыть разочарование. Заставляет его пообещать, что в следующий раз они непременно увидятся, и только затем прощается. Я пытаюсь выйти сразу за ней.
– Феникс, погоди! – Кай переходит на английский, как только девушка скрывается из виду. – У меня есть кое-что для тебя.
Я поворачиваюсь к нему, а в голове звучат слова Чаня: «Держись подальше от этой девчонки!» Я надеялась, что Чань не расскажет Каю о моем деле, но теперь понимаю, что Кай всегда будет в курсе всего, что происходит между мной и Чанем, – возможно, это будет работать в обратную сторону тоже.
– Что именно? – спрашиваю я, хотя и так уже знаю.
С круглыми от волнения глазами Кай протягивает мне связку ключей:
– Фабрика. Теперь она твоя.
– Спасибо! – Я небрежно хватаю ключи, словно это ничего для меня не значит.
– Ты снова сделала невозможное! – шутит он. – И как тебе удается?
Невольно хмурюсь. Во мне бурлит слишком много эмоций. Я не хочу, чтобы Кай смотрел на меня такими глазами – словно я должна радоваться вместе с ним. Как будто мы друзья-товарищи. Только не после той перепалки в коридоре!
Раковина, которую Ред с таким усердием старался разбить, вновь начала покрывать меня. Пытаюсь сопротивляться, потому что это состояние напоминает мне о Селии. Не хочу уподобляться ей: быть жесткой и бесчувственной, как она, подозрительно реагирующей на каждое слово. Я хочу быть отзывчивой, как ребенок, который прыгает от хороших новостей так, словно подарок получил. Хочу доверять кому-то, как я доверяла Реду. Но сопротивление Чаня мне мешает. Вот уж с кем я не желаю подружиться, так это с его сыном! Я не из тех, кто легко доверяет людям. А людям с деньгами я доверяю еще меньше.
– Разве он тебе не сказал? Я предложила уменьшить мою долю в прибыли до 35 процентов. Как я и говорила, деньги решают все. – Я развернулась, чтобы уйти. – Пока!
– Погоди!
Судя по вытяжению мускулов его руки, с вероятностью в 30 процентов он дотронется до меня, если я не сдвинусь с места. 3 секунды на размышления. Его рука опускается мне на плечо.
– Ты занята сегодня вечером?
– Нет, но… – Я медлю, пытаясь придумать отговорку, но в голове внезапная пустота, потому что по моему плечу побежали мурашки. Кроме того, несмотря на богатый опыт, полученный у Мадам, я так и не научилась складно врать – да и не хочу больше учиться. Поэтому просто замолкаю. Интересно, почему он спрашивает?
– А хочешь поехать за город? – предлагает Кай. – Ты говорила, что любишь старые здания.
Приглашение меня удивляет. В Китае требования родителей принято уважать. Я своими ушами слышала, как Чань велел ему держаться от меня подальше. К тому же есть и другая причина, почему Каю не следует меня приглашать.
– Ты только что сказал своей подружке, что занят сегодня.
– Да, действительно занят. И хочу взять тебя с собой. – На его лице расплывается детская улыбка.
– Куда?
– Есть на примете одно местечко, которое, я надеюсь, сможет изменить твои суровые взгляды на мир.
Я замялась, но в голове зазвучал голос Реда: «Рост требует доверия». Да и позлить Чаня еще разок было бы неплохо.
Кай приподнимает брови и ждет моего ответа. В своем деловом костюме Кай выглядит суровым. Я не хочу доверять парню, который рявкает приказы в телефон, а в следующую секунду выглядит добродушным, как тем вечером в бассейне.
– Да ладно, поехали! – настаивает Кай. – Сун-Вэлли не так уж далеко. Вернемся не поздно.
Я оживляюсь, взбудораженная. Сун-Вэлли? Если бы числа могли орать, то именно этим они бы сейчас занимались в моей голове. Тот самый дорожный указатель, который я видела. Внезапно предложение прогуляться вызывает у меня неподдельный интерес.
– Ты так и собираешься везде ходить в этом костюме? – подкалываю я Кая, чтобы разрядить атмосферу.
– Если я пообещаю переодеться, ты со мной поедешь? – ухмыляется он. – После работы?
– Ладно, – соглашаюсь я.
Ну а почему бы и нет? Все будет хорошо.
Верно?