Твердый стук каблучков Мадам, идущей по коридору, звучал как молоток, вбивающий гвозди в гроб. У меня все нутро перевернулось, словно клубок змей, от одной мысли о встрече с ней. Прошло десять дней, а я до сих пор не знала, где нахожусь, зачем я здесь, когда смогу вернуться домой или почему она назвала меня Октавия.
Последнее, что я помнила до пробуждения, – это то, что я была на яхте Мадам. И мне в лицо брызнули той штукой. С запахом апельсинов и хлорки. Мои числа исчезли как раз перед тем, как я вырубилась, – а затем очнулась в номере роскошной гостиницы, наполненном дорогими подарками и одеждой.
Дверь открылась. Женщина по имени Максима, или Мадам, щелкнула пальцами:
– Пойдем со мной.
Я поднялась – дрожащая, с покрасневшими глазами. Чувствуя себя животным, которое вырвали из привычной среды обитания, посадили в клетку и заставляют выступать на сцене. Мадам не отвечала на мои вопросы. И не реагировала на мольбы.
Точно так же, как вчера, ее ледяная рука надела на мои запястья браслеты – ограничители, вроде электрического ошейника для собак. Мозг вычислял путь, по которому мы следовали: коридоры, лестничные проемы, лифты, расстояния и размеры, – пока мы не пришли в то же самое место, где Мадам положила передо мной новую пачку документов – списки инвестиций, похожие на те, которые я подбирала для компании отца.
– Прошу вас, мне нужно позвонить папе! – упрашивала я.
Молчание.
– По крайней мере, позвольте мне позвонить в «Гениальные тайные решения», – попробовала я зайти с другой стороны. – Там на меня рассчитывают. Меня наняли для решения жизненно важной экономической проблемы. Многое может пойти не так, если я не помогу нанимателям.
Ноль реакции.
– Скажите хоть, кто вы?
Она повторила то же самое, что говорила мне каждый день:
– Скоро я все тебе расскажу. А сейчас никаких вопросов, просто делай то, что велено.
С трясущимися поджилками я делала все, что она говорила, на самом деле понятия не имея, над чем работаю. Просто хотела ей угодить, чтобы позвонить папе. Атмосфера меня угнетала: холодность Мадам, уравнения, секретность инвестиций.
Занималась этим изо дня в день. Меня кормили изысканными блюдами и поили дорогими напитками, но единственное, что мне говорила Мадам: «Октавия, если хочешь жить, то никаких вопросов. Полное послушание».
В конце 11-го дня мы прошли в новую дверь. На уме у меня было только одно – побег! Холодный металл наручников никуда не делся, но я его уже не чувствовала. И была не в состоянии мыслить логически. Мои шансы составляли меньше 1 процента, но порыв к свободе пересилил потребность в безопасности. Я рванула к двери и понеслась со всех ног.
Боже, как летела по лестнице, пока меня не ударило током и я не потеряла сознание, свалившись на пол! Электрический заряд меня вырубил.
Резкий рывок привел меня в чувство. Сверху навалились двое мужчин, а Мадам жестко ухватила мою шею. Послышался щелчок, запахло газом, потом задымило. Что-то горело.
Через несколько мгновений в комнате раздался вопль. Мне понадобилось 18 секунд, чтобы понять, что кричала я сама. Пламя прожгло прямую линию поперек моей шеи. В нос ударил запах горящей плоти – моей плоти.
Болело так сильно, что все тело задрожало. Я была на грани шока. Еще немного, и я умру. Мадам прожигала дыру прямо насквозь.
Она убрала огонь и наклонилась к моему уху:
– Я взяла тебя из сострадания. Твоего отца заподозрили в незаконной торговле ценными бумагами. Это твоя вина. Из-за тебя его арестовали, но я решила его проблему. После твоего исчезновения над ним сжалятся. А он сможет все повесить на тебя. Думаешь, он станет тебя искать? Нет. Он своими проблемами занят. А твоя дурочка-сестричка сама рассказала мне про твою поездку в Китай, поэтому я точно знала, где тебя встретить, – заявила Мадам звенящим от ярости голосом.
Мара рассказала ей про «Гениальные тайные решения»?
Да не может быть… она наверняка не знала, что творит…
Теперь мое сердце, как и мое тело, пылало и покрывалось волдырями ожогов. Мне стало еще больнее.
– Разве ты не понимаешь? Они тебя никогда не любили. Они любили только самих себя. Ты заслуживаешь большего. Ты должна быть благодарна, что я забрала тебя от них. Я дам тебе все, что нужно, чтобы ты преуспела. Лучшей жизни ты и пожелать не можешь.
– Моя семья меня любит! – выдавила я, заливаясь слезами.
Шею снова опалило огнем. Я потеряла сознание, когда пламя обожгло мне кожу, но перед этим слова Мадам выжгли след в моем мозгу:
– Октавия, я не хочу тебе навредить. Поэтому сделаю это только один раз: чтобы ты знала, кто я такая и кто ты такая. И чтобы я знала, где резать в другой раз, если ты снова меня ослушаешься.
Бесконечность – это прекрасная концепция, но любой профессор Массачусетского технологического института скажет вам, что вера в нее вас погубит. Когда-то я думала, что настоящая любовь бесконечна и сохранится вопреки всем испытаниям. Какой же идиоткой я была!
Потянулась рукой к шее. От прикосновения к выступающему шраму длиной в 5 дюймов[25] по коже побежали мурашки. Даже после 39 дней 7 часов и 38 минут место ожога все еще болело – хотя Мадам я в этом ни за что не признаюсь.
Подтянула коленки к груди и поплотнее натянула на них свитер, но без толку: черная кожа дивана слишком холодила. Как только моя плоть перестала гореть огнем, все остальное покрылось льдом. Для меня все в Китае казалось холодным.
За прошедшее время, по моим прикидкам, я принесла Мадам не меньше 187 миллионов грязных денег. Проблема в том, что я понятия не имела, кто она такая или что делает с деньгами. Согласно документам, она была успешной предпринимательницей по имени Максима Моро, владелицей международной компании «М-Текстайлс», и продавала высококачественный текстиль и шелк в Китае и по всему миру. Она много путешествовала и всегда посещала четыре самые важные выставки тканей в мире: в Шанхае, Лондоне, Нью-Йорке и Милане.
Я могла бы воспользоваться своими математическими способностями, чтобы докопаться до правды, но я боялась. Если Мадам выяснит, что я раскрыла ее секреты, она меня убьет. Каждый день я страдала от чувства вины и стыда, потому что знала, что делала неправильные вещи, но все равно продолжала их делать. А проплакала 101 час и провела 39 дней в непрерывных вычислениях – и в итоге пришла к выводу, что сбежать невозможно.
Стук в дверь заставил меня подскочить. Мадам стояла в дверях и держала в руке газету.
– Октавия, я хотела показать тебе кое-что. Компания твоего отца на грани банкротства, и он обвиняет в этом тебя.
Слезы брызнули из глаз вопреки моей воле. Я терпеть не могла плакать перед Мадам, словно отдавая ей победу, но никак не могла остановиться. Тогда она подошла и прикоснулась ко мне – на долю секунды слегка обхватив мои плечи рукой.
Она хотела меня обнять? Больше похоже на то, что кто-то вжался в меня в лифте и выпрыгнул наружу, как только открылась дверь. И я тоже отпрыгнула назад.
Ее лицо заметно исказилось от боли. Мимолетное выражение глаз совершенно изменило ее облик. Она стала похожа на ребенка, испуганного и нуждающегося в утешении, словно это ей сообщили плохие новости.
От этого выражения, от проблеска другой Селии (еще одно ее имя), к моей ненависти примешалась жалость. Но лишь на секунду – пока Мадам не пришла в себя.
– Забудь об этих предателях. Теперь твоя семья – это я. Рядом со мной никто тебя не обидит. Октавия, мы с тобой одинаковы. Могущественны. И я сделаю тебя еще более могущественной.
Она вышла, пошатываясь на высоких каблуках, и провела остаток дня в своем кабинете. В тот день моя комната сжалась – а может, Мадам стала выше, – но в любом случае я чувствовала себя так, будто пылинка могла раздавить меня (если бы меня уже не раздавили слова Мадам).
Единственным в моей жизни, чему я еще могла верить, оставались числа. И они показывали, что Мадам не всегда за мной следит. А значит, есть шанс на побег. После многих дней, проведенных в одиночестве или безумных ужинов с Мадам, на которые меня заставляли ходить, мое пограничное помешательство произвело множество вычислений, начиная с дверей моей комнаты.
Дверь надежно запиралась электронным замком, имевшим 100 000 возможных комбинаций. Большинство людей назвали бы его кодовым замком, но, строго говоря, это неверно. В кодовом замке порядок выставления цифр значения не имеет. А в электронном замке цифры должны быть введены в определенном порядке. Такие замки – это инструмент для вычислений. Очень полезный для математического гения. Они помогли мне определить общее число возможных исходов и какие из них имеют шанс быть успешными.
Поэтому я просчитала их – один за другим. И в конце концов разгадала код на моей двери.
За окном заревели сигналы машин, люди закричали и ударили в медные тарелки, фейерверки взлетели в воздух – напоминая мне, что я приехала сюда в канун китайского Нового года: 8 месяцев, 2 дня и 15 часов назад. Тогда китайцы отмечали год Змеи. Ну надо же, какое совпадение! Если выглянуть в окно, то можно увидеть лодки на реке; небесные фонарики, запускаемые в ночное небо, и дракона, вышагивающего по дороге.
Не стала выглядывать. Вот уж змей я тут навидалась! Кроме того, воздух был слишком загрязненный, толком все равно ничего не увидишь.
Посмотрела на золотые часы, висевшие на стене. Почти пора. Тихонько соскользнула с дивана. Подошла к двери и, слегка волнуясь, набрала 81818. Я все еще расстраивалась, что мне понадобилось гораздо больше времени, чем следовало бы, чтобы взломать код. Но кто бы мог подумать, что Максима выберет настолько простую комбинацию! Все равно что положить что-нибудь секретное прямо на виду: настолько очевидно, что никому и в голову не придет там искать. Если бы мои друзья – математические вундеркинды в компании «Гениальные тайные решения» узнали, они бы меня засмеяли.
Дверь открылась в коридор, где пол был покрыт коричневым ковром, а на кремового цвета стенах висели картины с ангелами, катающимися на лебедях.
Выяснилось, что мои наручники срабатывали только за пределами гостиницы, и я подстроила сбой в системе видеонаблюдения в моей комнате – в моей тюремной камере! – а значит, могла незаметно побродить по гостинице в течение часа. Так я выходила почти каждый день, уже на протяжении 6 недель, но приходилось проявлять осторожность. Если Мадам – или Максима, или как там ее зовут на самом деле, – узнает, что я взломала код замка, то шрам на шее покажется мне пустяком.
Однажды я выскользнула из комнаты и занялась тем же, чем занималась все эти шесть недель, – вычислениями. Я исследовала. Осматривалась. И почти выучила наизусть первые 16 этажей гостиницы. Оставалось еще 16.
Гостиница поражала воображение. Мы с Максимой жили на верхнем этаже, в пентхаусе. Золотые шторы. Золотое постельное белье, шикарная двуспальная кровать. В углу, возле большого кресла, – дверь в ванную комнату. Телевизор на полированном столике. На двери в мою комнату висела табличка с надписью: «Октавия».
«Октавия»… К горлу подкатил комок, когда я прочитала свое имя. Теперь я на него даже откликаюсь. Как бы мне хотелось кому-нибудь рассказать, кто я такая на самом деле!
Меня бросило в дрожь, когда я скользнула вниз по лестнице на два пролета и вышла в точно такой же коридор. Оглянулась, чтобы убедиться, что за мной не следят.
Проходя мимо запасного выхода, я съежилась. Был крохотный шанс вырваться из гостиницы через пожарную лестницу, если удастся найти способ избавиться от браслетов. Но меня останавливал шрам на шее. Мадам пообещала больше никогда не причинять мне вреда. Похоже, она даже сожалела об этом, но я много месяцев не могла распустить волосы. Я бросила взгляд на резинку для волос на моем запястье – последнее напоминание о девочке по имени Джозефина. Теперь мои волосы распущены, чтобы скрыть шрам. Я снова попытаюсь сбежать только тогда, когда у меня будут достаточно высокие шансы.
Прокрадываясь по коридорам, я прикидывала, в какие внешние сети я сумею проникнуть. Мне нужно было найти анонимный вход в учетную запись Мадам. Недавно, когда я выполняла работу для Мадам, на экране вдруг появился файл – и исчез, прежде чем я успела его взломать. Это наверняка был файл-призрак, то есть спрятанный в сети, из-за чего почти неуловимый. В файлах-призраках обычно хранят очень секретную информацию. Я о них знала, потому что в компании «Гениальные тайные решения» так хранили бо́льшую часть конфиденциальных данных о проектах.
В этом файле должны быть какие-то подсказки или улики, какие-то доказательства, выводящие Мадам на чистую воду. Возможно, там найдется что-нибудь, что поможет мне сбежать. Я немного осмелела. Однако отыскать файл-призрак будет нелегко, особенно когда Мадам отслеживает все мои действия со своего телефона.
Завершила обход и направилась обратно к себе в комнату. Прошел еще один день, а я так и не нашла способ безопасно взломать учетную запись Мадам.
И все-таки постичь ход мыслей Мадам практически невозможно. Мне до сих пор это не удалось. Она меня похитила, заставила работать на нее, а затем лично пригрозила смертью любому, кто ко мне прикоснется. Она как-то странно одержима мной. Я просчитала 32 варианта возможных причин. И деньги, которые я ей приношу, в этот список не входят.
Вернувшись к себе, я набрала код и проскользнула внутрь, аккуратно опуская дверную ручку на место, чтобы она не щелкнула. Я проявляла чрезмерную предусмотрительность, но перспектива быть застуканной за нарушением приказов Мадам пугала меня настолько, что оправдывала любые меры предосторожности.
Выдохнула и повернулась к своему письменному столу – и отпрыгнула обратно к дверям.
Кто-то сидел на моем диване из черной кожи.
– Попалась!