В окно бьет яркий свет, падает мне на лицо, и я просыпаюсь от тепла. Рука поднимается, чтобы пощупать солнце на щеке. В детстве мама каждое утро открывала шторы в моей комнате. «Моя любимая девочка, ты проснулась? Наклонись к солнышку, – говорила она. – Оно хочет поцеловать тебя и пожелать доброго утра».
Воспоминания заставляют меня поморщиться.
Почему я вдруг думаю о маме?
Видимо, лилии виноваты.
Собачий лай снаружи возвращает меня к реальности. Я перегибаюсь через подоконник и осторожно выглядываю. Взлохмаченный Кай, в сером спортивном костюме, играет с черным лабрадором. Пес притворно рычит и бешено машет хвостом от удовольствия. Кай рычит в ответ и улыбается.
Я чувствую укол зависти при виде такого веселья. Беззаботный мальчишка забавляется со своей собакой. Кай наклоняется, изменяя угол упора стопы. Вычислив рост, вес и положение тела Кая по отношению к собаке, я прогнозирую: следующим рывком лабрадор повалит его на землю через 3,2 секунды. Если крикнуть и предупредить сейчас, Кай может удержаться, но я не вмешиваюсь. С какой стати? Не убьется же он. А всего лишь… ой. Упал. Кай со смехом встает. С моих губ тоже срывается невольный смешок и затихает в молчащей комнате.
Иду в душ. Уже десятый час. Я не знаю, во сколько Чань зайдет за мной, но мне не терпится получить в свое распоряжение ресурсы и безопасное прикрытие, чтобы разузнать, где находится Мадам.
Оказавшись в ванной, я начисто забываю про Мадам. При виде отдельностоящей фарфоровой ванны у меня вырывается счастливый стон. Давно пора подольше полежать в горячей ванне.
Пока набирается вода, я глажу кончиками пальцев полотенца из египетского хлопка. В ящичке обнаруживаются разные виды мыла, и я по очереди подношу их к носу: лимон, лаванда и мята. Полочка заставлена всякими лосьонами и ароматизированными солями для ванны. Я расточительно высыпаю в воду три пригоршни фиолетовой соли из стеклянной бутылочки. Соль растворяется, и насыщенный паром воздух наполняется ароматом лаванды. Уж не знаю, то ли от свежести, то ли от чистой воды, но во мне рождается надежда. Я опускаюсь в воду и боюсь как держаться за это ощущение, так и отпустить его.
Понежиться в ванне – это божественно! Я закрываю глаза на 22 минуты и позволяю горячей воде и пропитанным ароматом кристаллам соли воскресить факт, который, кажется, позабыла: я девушка – с мягкой кожей и желанием чувствовать себя красивой, не боясь этого.
Я открываю глаза и смотрю на потрепанную резинку для волос на моем запястье. И возвращаюсь к реальности. Резинка – это напоминание о том, почему мои волосы всегда распущены. Я снимаю черное эластичное кольцо с запястья и собираюсь выбросить его в мусорку. Но рука невольно тянется к задней части шеи. Несмотря на горячую воду, меня бросает в дрожь.
Красоту так легко испортить шрамами. Я снова надеваю резинку на запястье и спускаю воду из ванны.
Закончив сушить волосы феном, я перевожу взгляд на лежащую на кровати одежду. Она такая же, как и вчера. Хотя в спа-салоне ее постирали, меня передергивает от мысли, что придется натянуть на себя вещи, навсегда запятнанные Прэттом.
Но других вариантов нет. Я одеваюсь, делая мысленную пометку купить себе новую одежду сразу после первого рабочего дня.
В 10:00 раздается стук в дверь. Вместо мистера Чаня появляется его сын. На долю секунды на душе теплеет. Я решаю вести себя бодро, но моя улыбка резко исчезает.
– Мы перезвоним вам сегодня после обеда, мистер Шу, – говорит Кай в телефон и поднимает вверх палец, пока я не отступаю назад.
Именно такого сына я и ожидала увидеть у мистера Чаня. Исчез беззаботный мальчишка, играющий с собакой, и работник без рубашки, который чинит бассейн. Кай одет в костюм, похожий на те, которые обычно носил мой папа: дорогой, сшитый на заказ, с иголочки. Хотя мы с Каем ровесники, сейчас он выглядит застывшим как манекен – весь в мистера Чаня. Волосы больше не лезут ему в глаза, как вчера вечером, а аккуратно разделены пробором и намертво закреплены гелем, так что даже атомный взрыв не разлохматит. На ногах дорогие туфли, начищенные до блеска – возможно, прямо сегодня утром. Папа всегда учил меня, что туфли многое говорят о мужчине, а уж в сочетании с одеждой и прической образ Кая сложился полностью. Я была бы готова поспорить на что угодно: он всего лишь самовлюбленный мальчишка из богатой семьи.
– Конечно, разумеется, все, что угодно: для нашего любимого клиента, – поддакивает он к кому-то на другом конце провода. – Прямо сейчас. Хорошего вам дня! Вы это заслужили.
Фу! Если мне придется разговаривать с клиентами подобным образом, то я и одного дня на работе не продержусь.
Кай заканчивает разговор десятком благодарностей и пожеланий всего хорошего, потом поворачивается ко мне. На его лице написано раздражение.
– Доброе утро!
К моему удивлению, он протягивает мне серебристый стаканчик с белой крышкой:
– Ты любишь кофе? Я сделал тебе немного.
Я беру стаканчик, потому что Кай приготовил кофе для меня и это напоминает мне о папе, а не потому, что я люблю кофе.
– Спасибо.
– Готова? – Он отступает от дверей и машет в сторону гаража. – Мы уже опаздываем.
– Конечно.
Я беру с собой только ключ от виллы и шахматную фигурку. Никаких вещей у меня нет, не считая резинки для волос на запястье.
В гараже стоят три разных мотоцикла и внедорожник. Раздается громкий звуковой сигнал, и автоматические замки на «рейнджровере» открываются.
По дороге в офис Чаня я потягиваю кофе, сожалея, что в нем нет ни капли молока. Мы проезжаем мимо щита с рекламой китайского фильма про кунг-фу: голые по пояс мужчины с бугрящимися мускулами держат в руках мечи и приседают в боевых стойках. И я наконец решаюсь задать Каю мучивший меня вопрос.
– Каким видом боевых искусств ты занимаешься? – спрашиваю я, прерывая неловкое молчание.
– Это мой отец тебе рассказал? – удивляется Кай.
– Сама вижу, как пружинисто ты двигаешься. – Я смотрю на него. – Я знала немало мужчин, умеющих драться. К сожалению.
– К сожалению? – повторяет он.
Сложно забыть пьяные драки из-за игры на деньги, «азартные драки» и охранников, выбивающих информацию. Даже мои собственные шрамы зачесались.
– Да. К сожалению.
– Ладно. Раз уж ты спросила, то я занимаюсь традиционным кунг-фу, – серьезно отвечает он. – Это не про драки. Оно предназначено не для нанесения вреда, а для защиты.
Мы останавливаемся на светофоре, и Кай отхлебывает кофе из своего стаканчика, мягко сжимая его руками.
– Отец говорил, ты очень талантлива, но не упоминал о твоей обостренной наблюдательности. В кунг-фу это очень важно – знать свое окружение и людей в нем. Я впечатлен.
– А что еще твой отец говорил обо мне? – Мои слова звучат резче, чем я хотела.
Чань обещал, что никому не расскажет, откуда я пришла, но распространялось ли это и на его сына? Сколько подробностей Чань ему выдал? Обнаружена вместе с преступниками, воняла мусором, способна чудесным образом заколачивать миллионы? А как насчет того, что я ему нос сломала?
– Он говорил, ты не любишь рассказывать о себе, – отвечает Кай тем же тоном и вжимает педаль газа в пол.
Похоже, Чань упомянул про нашу поездку в Шанхай. По дороге он пробовал поболтать, задавая вполне нормальные вопросы, на которые я вежливо отказалась отвечать, а он продолжал настаивать. В конце концов я взорвалась и велела больше не приставать ко мне с расспросами про мою жизнь. После чего воцарилось молчание до самого приезда на виллу. Умею я произвести нужное впечатление.
Вот и теперь в машине стало тихо.
Мы стремительно несемся по городу. Мозг лихорадочно высчитывает высоту зданий, число мотороллеров и машин, их скорости, гудящие сигналы, но в то же время, несмотря на вереницу чисел перед внутренним взором, у меня из головы не выходит Чань. Он расспрашивал меня о моем прошлом, но это вовсе не означает, что он не в курсе моих отношений с Мадам. Ред мог рассказать ему. Или даже Бо Гун. Подозреваю, Кай узнал от отца гораздо больше, чем показал мне.
А ведь я тоже могу задавать вопросы. Откуда Чань знает Реда? Почему Ред оказался в Прэтте? Когда мы снова останавливаемся на светофоре, я решаю не ввязываться в это. Будет лучше, если мы не станем донимать друг друга вопросами, тогда и мне не придется рассказывать о себе и сбиваться с курса. Прямо сейчас у меня есть только одна цель – и я долго ждала возможности ее добиться. Я не должна отвлекаться ни на что другое.
Мы въехали в район Луцзяцзуй в Пудуне, где сосредоточены банки и прочие финансовые корпорации и где бьется сердце города. Кай остановил машину возле 126 этажей богатства и власти. На фоне всех небоскребов города выделяется силуэт новенькой Шанхайской башни с блистающими окнами. Она словно провозглашает – настоящим правителем этой земли являются деньги. Башня была одной из достопримечательностей, которую я видела из гостиницы Мадам. И мне всегда хотелось знать, получится ли у меня однажды побывать там.
Кай жестом подозвал к себе охранника и обратился ко мне:
– Он тебя впустит.
– Доброе утро, Чань-гунцзы[22]! – уважительно поздоровался охранник и несколько минут расспрашивал Кая про отца, нахваливал костюм и наконец добавил несколько витиеватых выражений, обычно используемых исключительно для персон чуть ли не королевского ранга – ну или миллиардеров.
– Это мисс Феникс, новая помощница моего отца, – представил меня Кай. – Будешь впускать ее без всяких вопросов. К концу дня мы приготовим для нее пропуск.
Охранник, который выглядит лишь чуть старше Кая, открывает мою дверцу и склоняет голову в вежливом поклоне. Я сразу замечаю его аккуратно подстриженные черные волосы и внимательный взгляд темных глаз. А еще мы, оказывается, одного роста.
– Да, сэр! – Охранник склонил голову, но от меня не ускользнула его высокомерная усмешка.
– Феникс, встретимся в холле, – бросил Кай и исчез внутри подземной парковки, а я осталась с охранником, от поведения которого – от того, как он держится и как говорит, – вычисления в моей голове закрутились волчком.
Кажется, что охранник будто не на своем месте. Он уверен в себе и невероятно бдителен в отношении окружающих. Говорит на прекрасном стандартном китайском, включая очень искусное использование идиом. Он либо хорошо образован, либо принадлежит к высшему классу. Тогда почему он работает швейцаром? От этого вопроса мой мозг зудит. В моем мире чисел все имеет некое значение, даже швейцар.
Прежде чем мы расстаемся, я поворачиваюсь к нему:
– Как вас зовут?
Он смотрит на меня с таким видом, словно нам не следует общаться из-за моего социального статуса, но мне виднее. Горстка друзей стоит больше полного кармана денег.
– Меня зовут Юй Тай.
Холл впечатляет. Похоже на пятизвездочную гостиницу. Вода с ароматом роз бьет из фонтана по статуям из белого мрамора. Слева, возле окон, стоят диваны из черной кожи. Под современной люстрой, испускающей мягкий свет, лежит большой круглый ковер – вероятно, времен династии Мин[23]. Справа расположены лифты и расходящиеся в разные стороны коридоры.
Дверь одного из лифтов открывается, и оттуда выходит Кай с какой-то девушкой – стройной и хорошо одетой. Волосы игриво собраны в пучок на макушке. Из ушей свисают сверкающие серьги. Милашка – если вам нравится броский имидж.
Кай и девушка перебрасываются несколькими словами – слишком тихо, чтобы я могла разобрать, о чем разговор. Понятия не имею, личный он или деловой. Но, судя по тому, как девушка держит Кая под руку, она либо к нему неравнодушна, либо просто любит флиртовать. Через мгновение она машет ему на прощание и уходит – и головы поворачиваются ей вслед всю дорогу до главного выхода.
Кай замечает меня и направляется в мою сторону.
Из расчета его траектории я понимаю: столкновения не избежать. Меньше чем через 5 секунд мужчина, который держит в руках стаканчик с чаем без крышки и сердито рычит в телефон, налетит на женщину, идущую спиной вперед и при этом машущую мужчине в дверях. Если Кай продолжит движение с той же скоростью, то женщина, пытаясь не упасть, вцепится в него и с вероятностью 81 процент обольет его чаем. Что касается мужчины и женщины, то тут ничего не поделаешь. Действие уже в процессе. И нет силы, способной его остановить, – согласно второму закону Ньютона.
Однако Кай смотрит на меня, и это дает ему шанс.
Выставляю руку вперед, ладонью наружу, в общепонятном жесте «Стой!» и надеюсь, что Кай выполнит мою команду.
Словно солдат, привыкший замечать малейшее предупреждение, он замирает на полушаге и смотрит на меня с недоумением.
Внезапно прямо перед ним, разливая чай, падает женщина, а мужчина приземляется на спину. Никто не пострадал, просто неловкая ситуация. Горничные мгновенно бросаются вытирать лужу. Никто не виноват. Обычная беспечность.
– Откуда ты узнала, что это случится? – спрашивает Кай, подходя ко мне.
Пожимаю плечами:
– У меня всегда нервы немного на пределе.
Быстро прохожу к лифтам, но Кай не торопится следовать за мной и не сводит с меня глаз. Выражение его лица напоминает мне другого парня – единственного, кто видел сквозь мою маску, единственного, кто, как я думала, способен меня спасти, – Рафаэля. Он обычно смотрел на меня точно так же. На его невозмутимом лице было написано, что «нервы на пределе» – это не про его реальность и не имеет никакого отношения к происходящему.