Как и в случае с нашими предыдущими книгами, “Горит ли Париж?” и “О Иерусалим!”, “Свобода приходит в полночь” – продукт трех долгих лет планомерных и терпеливых розысков. Путь, который нам пришлось проделать по ходу работы, был нелегким, в том числе и физически, но уж точно не скучным. По дороге мы познакомились с пятью сотнями человек – индийцев, пакистанцев, англичан и англичанок; проделали шесть тысяч миль от Хайберского перевала до форта Сент-Джордж в Мадрасе; по многу раз переносились из трущоб Калькутты в идиллические деревушки Сассекса и Кента.

Неизбежным образом, однажды мы оказались на пороге единственного, кто к тому моменту оставался в живых из пятерки великих деятелей, определивших судьбу Индии в 1947 году, – графа Маунтбеттена Бирманского, адмирала флота. В ходе пятнадцати интервью, которые мы взяли у него под запись на протяжении 1972–1973 годов, последний вице-король разрешил нам подвергнуть свою деятельность на индийском посту самой скрупулезной и дотошной ревизии. От одних только этих интервью у нас осталось тридцать часов записей и шестьсот страниц машинописной расшифровки – уникальный, самоценный ресурс, позволяющий судить о деятельности Луиса Маунтбеттена на вице-королевском посту.

Последний вице-король сохранил у себя, пожалуй, самую исчерпывающую в мире подборку бумаг и документов, относящихся к своему нахождению у власти и к периоду, последовавшему за наступлением независимости. С исключительной дотошностью лорд Маунтбеттен сохранил все связанные с этим временем бумаги, от записки венценосного кузена с пожеланиями успехов в Индии до меню и схем рассадки на парадных обедах. Наше внимание прежде всего привлекли пять подборок исторических свидетельств, а именно:

Конспекты бесед лорда Маунтбеттена с каждым, кого он принимал у себя в кабинете, и прежде всего с индийским руководством – Ганди, Неру, Джинной, Пателем. Как объясняется в главе 5, лорд Маунтбеттен встречался с ними один на один, не более 45 минут, а после их ухода надиктовывал секретарю краткое содержание каждой беседы. Речь идет о подробнейших отчетах, полных красочных деталей, которые сегодня читаются так же свежо, как и в день, когда они были составлены;

Протоколы ежедневных штабных совещаний, где вице-король обычно не стеснялся в выражениях;

Протоколы встреч Комитета по чрезвычайным ситуациям, который он возглавил во время Панджабского кризиса;

Семнадцать еженедельных отчетов за весь вице-королевский период, адресованных министру иностранных дел и снабженных обширными приложениями;

Ежемесячные отчеты, которые он направлял королю, находясь на посту генерал-губернатора.

В ходе нашей совместной работы лорд Маунтбеттен регулярно сверялся с этими документами, чтобы освежить память и предоставить достоверный, исторически объективный обзор своей деятельности в Индии, за который мы прежде всего должны быть благодарны памяти лорда Луиса.

Мы также многим обязаны его личному секретарю, Джону Барретту, и хранительнице архива в поместье Броудлендс миссис Молли Тревис, которые щедро делились временем и познаниями. Две дочери лорда Маунтбеттена, леди Бреберн и леди Памела Хикс, любезно рассказали нам о родителях, а леди Памела дополнительно многое поведала об индийском периоде своей жизни. Лорд Бреберн, сын экс-губернатора Бомбейской провинции и Бенгалии, на протяжении месяца занимавшего вице-королевский трон, в качестве основного управляющего архивами Броудлендса предоставил нам доступ ко всем его разделам, относившимся к сфере нашего интереса.

Каждый, кто работал с лордом Маунтбеттеном в Индии в 1947–1948 годах и дожил до встречи с нами, неизменно щедро делился временем и воспоминаниями, максимально доброжелательно выдерживая многочасовые интервью, зачастую происходившие в четыре приема, не менее двух часов за раз. Эти люди не только терпеливо копались в памяти, но и прочесывали свои чердаки и загородные дома в поисках дневников за 1947 год и писем домой с рассказами о пережитых приключениях; все это помогло нам воссоздать атмосферу тех удивительных дней.

Алан Кэмпбелл-Джонсон, пресс-атташе лорда Маунтбеттена в 1947–1948 годах и автор замечательных мемуаров о том времени, “Командировки с Маунтбеттеном”, внес особенно ценный вклад в наши разыскания, которым также способствовали: блистательный личный секретарь лорда Луиса, сэр Джордж Эйбелл; вице-королевский секретарь, ныне вице-адмирал Рональд Брокман; старший адъютант лорда Маунтбеттена, ныне контр-адмирал Питер Хауз; ассистентки леди Маунтбеттен, Элизабет Коллинз и Мюриэль Уотсон, чьи воспоминания о последней вице-королеве оказались особенно ценными.

Замечательно полезными описаниями снабдил нас состоявший при вице-короле Дж. Вернон Мур; свой вклад внесли помощник военного секретаря, подполковник Мартин Гиллиат, и адъютанты Маунтбеттена – подполковник Фредерик Бернаби-Аткинс, флайт-лейтенант Г. К. Уэнтворт-Бомон, впоследствии лорд Аллендейл, и сэр Джеймс Скотт. Благодаря им мы сумели представить себе внутреннее устройство жизни в вице-королевском дворце.

Выдающийся деятель, светило юриспруденции виконт Рэдклифф сыграл важнейшую роль и в нашей работе. Он изначально отказался комментировать причины, по которым в момент проведения границы было принято то или иное решение, однако в остальном два его подробных и искренних интервью оказались чрезвычайно ценными.

Та часть работы, которая касалась Индийской армии, свела нас с огромным количеством ветеранов этой достославной организации: тут и генерал Роберт Локхарт, и генерал Рой Бучер, и первый главнокомандующий армии Пакистана, покойный генерал Фрэнк Мессерви, и подполковник Джон Р. Платт, который командовал Сомерсетской легкой пехотой – последним британским полком, покинувшим свободную индийскую землю; наконец, полковник Ю. С. Бирни, поведавший нам о заключительных месяцах жизни Мухаммада Али Джинны, при котором он имел честь состоять первым военным секретарем.

Нам также выпала честь и удача познакомиться и пообщаться с представителями той компании, что распоряжалась судьбами Индии на протяжении трех четвертей века, – Индийской гражданской службы. Мы особенно благодарны сэру Олафу Каро, последнему губернатору Северо-Западной пограничной провинции, возможно, самому крупному западному эксперту по пуштунским племенам – предмету его большой любви и профессионального интереса; сэру Конраду Корфилду, последнему ответственному за окормление индийских князей, и его первому заместителю, сэру Герберту Томпсону; лорду Тревельяну, который под псевдонимом Хамфри Тревельяна опубликовал увлекательный мемуар о своих юношеских годах на Индийской гражданской службе под названием “Индия, которую мы оставили”; судье Герберту Кристоферу Бомону, состоявшему помощником при лорде Рэдклиффе, а также Морису и Тае Зинкин, которые любезно предоставили нам свои захватывающие дневниковые записи, сделанные в Дели во время сентябрьских волнений 1947 года.

Бесценную помощь оказали граф Листоуэл, последний министр по делам Индии; сэр Александр Саймон, первый британский вице-посол в Индийской Республике, и Дж. Р. Сэвидж, который посвятил нас в удивительную историю о заговоре против Джинны и Маунтбеттена, сорвавшемся в Карачи 14 августа 1947 года. Джеральд Макнайт стал нашим главным источником сведений о послевоенном Лондоне.

Во Франции мы прежде всего обязаны послу в Лондоне, покойному барону Жоффруа де Курселю, и его супруге: именно они любезно устроили нашу первую встречу с лордом Маунтбеттеном; многие двери для нас открыли Ален и Франс Дане.

Мы также чрезвычайно признательны за помощь Франсису Делош-де-Ноэлю и Жану Бадбеда с набережной Орсе[198]. Макс Оливье-Лакан и Поль Герен были в 1947 году индийскими корреспондентами и много чего нам рассказали. Они и сами оставили выдающиеся свидетельства о том времени – “Индийский тупик” Оливье-Лакана и “Знакомую Индию” Герена.

В Индии мы оказались в неоплатном долгу перед премьер-министром Индирой Ганди, которая любезно поделилась с нами под запись воспоминаниями об отце, Джавахарлале Неру, и о событиях 1947 года; не меньший вклад внесла ее тетка, сестра Неру, госпожа В. Л. Пандит, многое объяснившая в характере своего брата. Четверо из его личных секретарей – Мирза Али Байг, М. О. Матхаи, Тарлок Сингх и Х. В. Р. Айенгар – тоже поделились своими интересными воспоминаниями, наряду с супружеской четой Караджия, Русси К. и Айлин.

В числе людей, чье содействие оказалось для нас особенно ценным, следует упомянуть покойного Кришну Менона; генерала Д. С. Мисру с супругой – дочерью В. П. Менона; дочь Валлабхаи Пателя, мисс Манибен Патель, которая поделилась бесценными воспоминаниями об отце; покойного махараджу Патиальского, его высочество Ядавиндру Сингха; их высочества вдовствующих рани Джайпура и Гвалиора; сына махараджи Кашмирского, доктора Карана Сингха; комиссара полиции Ашвини Кумара, который рассказал, каково это было – служить в полиции в Панджабе в 1947 году; Кушванта Сингха, автора замечательного романа о резне 1947 года “Поезд на Пакистан”. Мы благодарны дочери Мухаммада Али Джинны, Дине Вадия, за воспоминания об отце, и его лечащему врачу, доктору Джалу Пателю; госпоже Сулочану Паниграхи за невероятно трогательную историю про День независимости; Ачарье Крипалани – последнему из борцов за индийскую независимость, дожившему до наших дней; госпоже Падмае Найду, снабдившей нас рядом глубоких и ценных замечаний; господину М. С. Оберою – за описания старой Шимлы; Раджешвару Даялу, который показал, как выглядела Индийская гражданская служба с точки зрения индийца; шейху Абдулле, “Кашмирскому льву”, за истории о пуштунском вторжении; первому индийскому губернатору Панджаба, сэру Чандулале Триведи, тоже сотруднику Индийской гражданской службы, за основополагающие сведения о массовом бегстве и массовой резне. Наваль и Симона Тата, Нари Х. Дастур, Гарри и Салина Недоу и Патванд Сингх поддерживали нас и помогали, как могли.

Во всем, что касается Ганди, нашим главным источником был его секретарь Пьярелал Наяр, которому пришлось вынести наши многочасовые расспросы. Его перу принадлежит, вне всякого сомнения, самый полный труд о заключительном периоде деятельности Ганди – трехтомник “Махатма Ганди – последние годы”. Мы также в неоплатном долгу перед его сестрой Сушилой, лечащим врачом Ганди, и его преданным помощником Бриджкришной Чандивалой. О встречах с теми из заговорщиков против Махатмы, кто дожил до нашего приезда, рассказано в примечаниях к главе об убийстве.

Мы бы хотели отдельно поблагодарить совершенно особую категорию людей, которые не только внесли свой вклад в нашу работу, но и обеспечили нам изумительно радушный прием, – офицеров Индийской армии. Это в первую очередь генерал Джахангир Т. Сатаравала с его незабываемым гостеприимством; генерал Дж. Н. Чаудхури; генерал М. С. Чопра, чье имя выгравировано в Вагахе, на пограничном переходе между Индией и Пакистаном; генерал Харбакш Сингх. И наконец, рассказ о нашей поездке в Индию будет неполным без благодарного упоминания обаятельнейшей пары, которая нас поистине облагодетельствовала, – Жана Даниэля Юргенсена, тогдашнего посла Франции в Нью-Дели, и его супруги; выдающегося культурного атташе Франции в индийской столице Франсиса Доре; нашей старой подруги Флоранс Пруверель, которая состояла при индийской столичной миссии в должности пресс-атташе, и, наконец, Рене и Клода де Шуазель-Праслен, а также Франсиса и Анник Вазиарг, невероятно украсивших наше пребывание в Бомбее.

В числе многих пакистанцев, которые внесли неоценимый вклад в нашу работу и которым мы особенно признательны, благодарного упоминания заслуживают: адмирал Саед Ахсан, флотский адъютант вначале при лорде Маунтбеттене, а затем при Мухаммаде Али Джинне, – именно он рассказал нам, как проходил триумфальный въезд Каид-и-Азама в его новообразованное государство; Бадшах Хан, также известный как Пограничный Ганди; Али Дара – не только любезный и гостеприимный друг, но и бесценный источник знаний о событиях лета – осени 1947 года в Лахоре; его превосходительство Якуб Хан, который во всех подробностях рассказал нам душераздирающую историю своего решения переселиться в Пакистан; его превосходительство Акбар Хан и Саира Хаят Хан, которые поделились собственными воспоминаниями о вторжении пуштунов в Кашмир; бегума Фероз Хан Нун, которая не только проявила гостеприимство, но и поведала о своих удивительных панджабских приключениях 1947 года; Мухаммад Али Чоудхури, который вместе со своим индийским коллегой Х. М. Пателем делил государственное имущество целого субконтинента.

И это лишь малая доля от огромного числа людей, без чьей помощи, поддержки и щедро уделенного времени настоящая книга не появилась бы на свет. Никакого места не хватит, чтобы отдать должное им всем – миссионерам и офицерам в отставке, предпринимателям и делопроизводителям, ученым и партийным руководителям из Лиги и Конгресса, преподавателям, журналистам и сотням беженцев по обе стороны границы, которым пришлось заново пережить весь ужас исхода 1947 года, рассказывая нам свои истории, не говоря уже о бесценных друзьях из Индии и Пакистана, пожелавших остаться неназванными. Всем этим людям, где бы они ни были, мы шлем глубокую и искреннюю благодарность и уверения в том, что их вклад не забыт.

В деле подбора и систематизации добытых материалов и превращения их в рукопись нам невероятно повезло заручиться помощью блистательных профессионалов и верных друзей. Главной из них была мадемуазель Доминик Коншон, с которой мы работали уже в третий раз. Ее вклад, как водится, оказался неоценимым, а ее дух – неукротимым. Именно ее организаторским талантам мы обязаны тем, что за год работы над текстом ни одна из без малого 6342 страниц материалов не была утрачена или перепутана.

Ее правая рука, Джулия Бизье, с неизменной доброжелательностью поддерживала нас в течение долгих месяцев подготовки и написания книги – неутомимый друг и товарищ, готовый решать любые задачи, умелый и надежный помощник мадемуазель Коншон. В числе тех, кто участвовал в поисках материалов, хочется в первую очередь назвать Мишеля Ренуара, профессора английской литературы в Реннском университете, который потратил свои летние каникулы 1972 года на то, чтобы брать для нас интервью в Англии, – и для нас это было по-настоящему бесценно, ведь в семнадцать лет, еще школьником, Мишель стал первым, кто согласился помочь нам с материалами, когда мы приступали к книге “Горит ли Париж?”.

Джинни Надь расшифровывала для нас бесконечные интервью, подключив к работе самое чуткое шотландское ухо на юге Франции. Жанна Коншон, Мишель Фуше, Жаклин де ла Крус и Марджори Ролт – все они так или иначе поучаствовали в подготовке текста.

С особой печалью и признательностью мы упоминаем здесь покойного Раймона Картье из “Пари Матч”. Именно он первым навел нас на мысль написать “Свобода приходит в полночь”. В последние месяцы жизни он успел дважды прочесть наши черновики – и оба раза высказал чрезвычайно ценные и конструктивные соображения. Нам искренне жаль, что он не дожил до того, чтобы прочесть эти заключительные страницы текста, в который он внес столь ощутимый вклад.

Мы также многим обязаны Наде Коллинз, которая посвятила долгие часы переводу нашего английского текста на французский и справилась с задачей блистательно. Поль Андреота, Пьер Пешмор, автор “Двадцати снобов в Китае” Колетт Модиано, Пьер и Франсис Доре нашли время прочесть французский текст рукописи и дать ряд ценных советов.

И наконец, наши издатели неизменно поддерживали нас на протяжении долгих и трудных месяцев, которые привели к появлению книги.

Л. К.

Д. Л. П.