На следующее утро я проснулась рядом с Генри. Он настоял, чтобы я осталась у него. Желудок болел от виски, где-то между бровями зародилась нарастающая тупая головная боль. Я вспомнила, что произошло. Хоть бы на трусах не осталось следов. Убедившись, что Генри спит, я посмотрела, что делается у меня между ног. Ничего необычного не было – ни крови, ни других выделений. Никаких признаков неладного. В общем-то, ничего особенного и не произошло. Генри просто немного увлекся. И можно ли винить его в этом? Я сама спровоцировала его на секс. А чем все обернулось, не имеет значения. Я проснулась рядом со своим бойфрендом в его квартире, как будто мы были настоящей парой. Чего еще желать?

Я взглянула на экран мобильного, увидела, что еще только 5:37 утра, и натянула на себя простыню, чтобы полностью скрыться под нею. Качество постельного белья произвело на меня впечатление; я мысленно пообещала себе заказать новый комплект до следующего прихода Генри. Надеюсь, детскую расцветку моего пододеяльника он не воспринял как тревожный звоночек. Я лежала на боку и разглядывала спящего Генри. Может, он проснется и сварит мне кофе в той капельной кофеварке, которую я заметила на кухне. Или приготовит мне тост с авокадо, а потом мы вместе примем душ, со смехом следя, как по нашим телам стекает мыльная пена. Я заерзала в постели, надеясь его разбудить. Пометавшись немного, Генри наконец открыл глаза. Секунду он выглядел растерянным, затем по его лицу пробежала тень узнавания, а следом нечто, похожее на сожаление. Лучше бы нам не вспоминать прошлую ночь. Не стоило ему сейчас объясняться. Я ждала, пока Генри заговорит первым.

– Ну и ночка, да? – спросил он.

– Ага, – подтвердила я, пытаясь уловить его интонацию.

Кстати, можно ли получить геморрой от анального секса?

– Тебе было весело? – Он придвинулся ближе.

– Неплохо провели время, – осторожно согласилась я.

– Иди сюда, – прошептал Генри, притягивая меня к себе. – Мне с тобой так весело, Лиллиан.

Я кайфовала в его объятиях.

– Мне с тобой тоже, – выдохнула я.

Генри ласково погладил меня по щеке. Обычно мы не нежничали. Генри говорил, что его язык любви – это не физические прикосновения, а слова поддержки, хотя, похоже, он и в этом не преуспел. Я придвинулась поближе, наслаждаясь его запахом. Этого мне всегда и хотелось: встречать утро вместе, чтобы восходящее солнце было единственным свидетелем наших отношений. Генри коротко поцеловал меня и отстранился. Я позволила себе минуту запретного зрительного контакта и улыбнулась ему. В этот момент мне даже показалось, что я люблю его. Утро обещало быть романтическим. Вот бы он уговорил меня отпроситься с работы, и мы оба звонили бы своим боссам из постели, перемигиваясь и стараясь говорить по телефону как можно более гнусаво. Мы поцеловались, а потом Генри положил руку мне на макушку и начал нежно подталкивать меня вниз:

– Я мог бы привыкнуть просыпаться с тобой, – сказал он, сонно улыбаясь.

Это я и хотела услышать. Что ему нравится, когда я здесь. Что он не жалеет, что проснулся рядом со мной. Что он представляет себе нашу будущую жизнь так же, как и я. Опускаясь ниже и ниже, я все еще надеялась, что это приведет к чему-то романтическому… и в конце концов начала делать ему минет. Он хоть ополоснулся после вчерашнего? Но я решила не спрашивать, чтобы не испортить наше прекрасное утро. Через двадцать секунд Генри кончил. Он коротко прижал меня к себе, а затем легко спрыгнул с кровати и пошел в душ. Я последовала за ним в ванную и позволила себе воспользоваться его зубной щеткой, не спрашивая разрешения. Смешивая наши «зубные ДНК», мы только еще больше укрепляли нашу связь.

Тщательно вычистив зубы, я вернулась в спальню и натянула на себя вчерашнюю одежду. Хорошо, что я была в свитере и джинсах, а не в каком-нибудь сексуальном наряде «ночной бабочки». Скоро мне уходить – надо успеть домой переодеться перед работой. Я вышла в гостиную и стала рассматривать книги на полках, отмечая то, на что вчера вечером не обратила внимания. Интересное сочетание художественной и научно-популярной литературы. Половина книг, судя по всему, представляла собой руководства по финансам с заголовками вроде «Риски и вознаграждения», а другая половина – пеструю смесь научной фантастики и бестселлеров из списка «Нью-Йорк таймс». Я вытащила одну из книг и прочитала на обратной стороне обложки, о чем она. О секс-роботе, который становится самостоятельным и дает отпор своему хозяину. Заманчиво!

– Что ты делаешь? – спросил Генри, выйдя из ванной в халате, слишком красивом, чтобы я поверила, что он купил его себе сам.

Наверное, опять мамочка. Может, она и мне подарит похожий на следующее Рождество. Мне захотелось попросить у него разрешения пощупать ткань.

– У тебя тут целая коллекция, – сказала я. – Можно я возьму вот эту почитать?

Я подняла книгу, которую держала в руке. Генри посмотрел на обложку.

– Не уверен, что она тебе понравится. Так себе книжонка.

– Не бойся, я верну, обещаю. – Я ободряюще улыбнулась. – Я быстро читаю.

Это я соврала. Обычно я бросала книгу после десяти страниц и вспоминала о ней, только когда мне был нужен реквизит для похода в кофейню. Но Генри я не могла этого сказать. Не хотела, чтобы он считал меня глупой и расхлябанной.

– Тебе ведь скоро на работу? – спросил Генри. – У вас начало в восемь?

Я поставила книгу обратно на полку.

– Да, наверное, мне пора, – сказала я, хотя, честно говоря, у меня еще оставалось немного времени. – Если только ты не хочешь быстро позавтракать…

Генри нахмурился:

– Хотелось бы, конечно, но нужно еще кое-что сделать перед работой. Извини.

– О’кей. Ну, вчерашний вечер был отличным. – Я обняла его за шею и потянулась поцеловать.

– Вообще-то, я думаю, нам надо поговорить, – сказал Генри, прочистив горло.

– Ладно. – У меня внутри все сжалось от предвкушения. – А о чем?

Мне столько всего хотелось обсудить с Генри! Очень многого в наших разговорах мы едва коснулись. Может, я предложу сходить вместе в парк Бостон-коммон, когда немного потеплеет. А может, мы начнем смотреть какой-нибудь сериал – например, «Клан Сопрано» или «Форс-мажоры» – желательно с большим количеством эпизодов, чтобы и без слов было ясно: мы будем рядом как минимум на протяжении шести сезонов.

– Мне очень нравилось проводить с тобой время… – начал Генри.

Неужели он собрался предложить мне стать его девушкой? Я предполагала, что он сделает это в более романтичном месте, например в ресторане, но сойдет и здесь. Я понимала, что Генри очень занят на работе, и, когда вот такие моменты возникают сами собой, надо ловить их и благодарить судьбу. Я нравлюсь ему при утреннем освещении, с размазанной тушью и все такое прочее. Ему нравятся мои растрепанные волосы и пахнущие по́том подмышки. Ему нравится моя одежда, которую он видит уже второй день. Ему нравится просыпаться рядом со мной. Он сказал, что это могло бы войти у него в привычку.

– …Но вряд ли нам стоит продолжать, – сказал Генри, прервав мои мысли о нашем будущем доме на Мартас-Винъярде.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его слова.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, слишком часто моргая.

Может, что-то в глаз попало?

– Мне кажется, тебе нужно то, что я сейчас не могу тебе дать, – признался Генри, избегая смотреть мне в глаза.

Что, черт возьми, происходит?

– Нужно… что?

– Тебе нужны серьезные отношения.

Он что, шутит?

– А тебе нет?

– Сейчас я не в подходящем для этого состоянии, – возразил Генри.

О да, я уже сталкивалась с такой тактикой у мужчин! Они притворялись, что у них есть какая-то глубокая, поэтичная причина, по которой они не могут принять твою любовь. Они «брали на себя ответственность» за свою эмоциональную недоступность, даже извинялись за это, а затем, спустя несколько недель, начинали встречаться с кем-то моложе и стройнее тебя.

– Ты раньше об этом не упоминал, – сказала я, не желая попадаться на эту удочку.

– Мы просто не поднимали эту тему.

До меня наконец дошло, что он намерен порвать со мной. После того, как я только что отсосала у него.

– Я только что отсосала у тебя, – сказала я.

Генри сглотнул:

– Ну, мне не хотелось тебе отказывать.

– Да ты буквально пригнул мою голову к своему члену, – сказала я, и эта моя фраза так и сочилась ядом. – Я вовсе не умоляла тебя об утренней чашечке спермы.

Я закипала все сильнее с каждой секундой.

– Не стоит злиться. Я считаю тебя прекрасным человеком, Лиллиан.

Генри встал и бросил взгляд на дверь, словно сию же минуту должна была ворваться охрана и выставить меня из квартиры, прежде чем я успею устроить сцену.

– Что, черт возьми, произошло за эти пять минут?

– Я уже некоторое время об этом думаю, – признался Генри.

– У тебя появилась другая? – требовательно спросила я, вспомнив намек Джейми.

– Лиллиан, это смешно, – ответил Генри.

Я полностью сбросила ту приятную маску, которую обычно надевала в присутствии Генри.

– По десятибалльной шкале ты, блин, тянешь в лучшем случае на шестерку, – выплюнула я ему в лицо.

– О’кей, – сказал он, слегка задетый. – Только не нужно быть жестокой.

– Ты кончаешь… секунд через тридцать.

– Боже, Лиллиан! – Генри отступил на шаг назад.

– Ты даже не знаешь, где у женщин находится клитор… Мой, во всяком случае, ты точно не нашел, – ледяным тоном сообщила я.

Генри не должен был порвать со мной. Да и не было у него для этого причин. Я предложила ему самую покладистую, самую лучшую версию себя. Что еще я могла сделать? Мое сердце колотилось. Кончики пальцев покалывало. Меня охватил праведный гнев, он поглотил все мое существо. Пути назад не было. Разорвать нить, которая все еще связывала нас. Стереть его в порошок! Возможно, такие же чувства испытывали обезумевшие пуритане, когда сжигали ведьм на костре.

– А еще ты потихоньку лысеешь, – добавила я.

Генри инстинктивно провел руками по волосам, проверяя, на месте ли они.

– Ты ведешь себя как последняя сука, – сказал Генри.

– Так женщин не называют. Это уже абьюз, – резко и быстро ответила я.

Генри прыснул:

– Абьюз? Да ты совсем спятила!

На моем телефоне зазвонил будильник, сообщая, что мне пора уходить. Я знала, что, как только выйду за дверь, ее закроют на ключ, а мой номер заблокируют. Генри смотрел на меня так, будто перед ним была женщина на грани нервного срыва. Он напрягся, словно опасался, что я вытащу оружие. Я поняла: он меня боится. У меня сжалось сердце: я надеялась, что этот мужчина полюбит меня, а теперь мы с ним как будто играем в ремейке «Рокового влечения». А может, и хорошо, что он так напуган…

– Я все равно собиралась порвать с тобой, – сказала я, выпрямившись.

Генри не удержался и издевательски закатил глаза:

– Ну да, конечно. Разумеется, ты собиралась.

– Собиралась! – почти заорала я.

– Ладно, ладно. – Генри примирительно выставил вперед ладони.

– А еще я не принимаю противозачаточные таблетки… и если забеременею, оставлю ребенка, – пообещала я.

Генри побледнел. Ну наконец-то! Проняло. У меня и в мыслях не было сохранять ребенка Генри, даже если бы его сперме удалось найти пристанище в пустыне моей матки, – но я знала, что мое обещание напугает его до чертиков. Я схватила сумочку и встала, чувствуя, что добилась всего, чего хотела.

– Лиллиан, ты же это не всерьез… – сказал Генри, и в его голосе слышалось отчаяние.

По пути к двери я обернулась и посмотрела на Генри так, как Дженнифер Лопес в фильме «С меня хватит» смотрит на своего мужа-абьюзера, когда уже научилась давать ему отпор.

– Всерьез, – сказала я. – Кстати, твоя коллега наверняка заслужила это повышение. А ты ведь, в сущности, расист.

Я захлопнула дверь, насладившись последним кадром: разинутым, как у дохлой рыбы, ртом Генри. Нет, и на шестерку он не тянет, в лучшем случае на четверку.