Нора показывала мне свою квартиру так, будто я никогда не была здесь раньше. В каком-то смысле ее присутствие действительно вносило некоторую новизну. Она обратила мое внимание на вещи, которые Генри не пришло в голову мне показать, – например, подставку для обуви и медную вешалку за дверью. После смерти Генри Нора переставила мебель в гостиной и добавила на диван еще несколько декоративных подушек. В результате пространство превратилось из оригинальной холостяцкой берлоги в теплую и уютную девичью квартирку. На журнальном столике стояла свеча в форме обнаженной женщины. Возможно, Генри, пригласив меня зайти, спрятал все признаки того, что здесь, кроме него, живет и его девушка. Неужели он все просчитал? Нора предложила мне воды, и я согласилась, втайне надеясь, что позже она предложит и что-нибудь покрепче.

– Ты передвинула диван, – небрежно заметила я.

Нора замерла с двумя стаканами воды в руках. То, что я уже бывала у них в квартире, явно стало для нее новостью. Я в режиме реального времени наблюдала, как она переваривает эту информацию. Сейчас уронит стаканы? Уж очень не хотелось помогать ей убирать осколки стекла. Но она успешно донесла оба стакана и аккуратно поставила их на стол.

– Сколько раз ты здесь была? – спросила она.

– Пару раз, – ответила я.

Я была здесь только однажды, но мне хотелось дать Норе понять, насколько серьезно все было у нас с Генри. Им двигала не сиюминутная прихоть, о которой на следующий день горько сожалеют, а осознанный выбор, который он делал снова и снова. Допустим, инициатива исходила от меня, но он отвечал взаимностью. Если бы я с самого начала знала то, что знаю сейчас, как бы я поступила? Возможно, воздержалась бы от проклятия. Но если бы я знала о Норе, стала бы я мутить с Генри? Хотелось бы думать, что нет, но я не была уверена. Даже сейчас в глубине души я все еще считала, что она ему не пара. Теперь не было нужды с ней соревноваться – объекта нашей привязанности больше нет на свете, – но мне до сих пор хотелось показать ей, почему я подхожу ему больше, чем она.

Нора села и отпила воды, она еще не оправилась от потрясения.

– Как давно у тебя эти подушки? – спросила я, поднимая оранжево-розовую, цвета тающего заката.

– Не помню. Несколько лет… Они из «Хоум гудс»[20] вроде, – ответила Нора, поверив, что меня заботит ее интерьер.

– Он убирал их, когда я приходила. – У Норы отвалилась челюсть, как ручка у сломанных щипцов для орехов. – Они мне нравятся… – добавила я, бросая ей кость.

Я посмотрела на открытую дверь второй комнаты. Это был кабинет.

– Он сказал мне, что это комната его соседа по квартире. – Я указала на дверной проем.

– О боже, – выдохнула Нора.

Я встала и подошла к бару – налить себе выпить. Нора была удивлена тем, что я так свободно чувствую себя на ее территории. Она бессильно откинулась на диван, словно сдавшись.

– Тебе чего-нибудь налить? – спросила я.

– Того же, что и себе… – ответила она дрогнувшим голосом.

Я боялась, что она вот-вот заплачет. Лучше бы не надо. Я не умею утешать: обычно я безвольно кладу человеку руку на плечо и говорю: «Поплачь, поплачь…» – пока он не сжалится над нами обоими и не прекратит. Я протянула Норе стакан с олд-фешен[21] и села рядом.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Давай просто напьемся, – сказала она.

Наконец-то мы поняли друг друга.

* * *

После двух олд-фешен мы с Норой, уже пьяненькие, обменивались историями. Она пообещала не использовать ничего из сказанного мной в будущей статье, и почему-то я решила ей поверить. Нора пьянела быстрее, чем я, и алкоголь превращал ее грусть в дурашливость. Мы обсудили самые разные темы: от наших семей и выражения лица Генри в момент оргазма до того, как она тайно ненавидит свою работу ивент-менеджера. Я поняла, что мне, в общем, не противно проводить с ней время, и тут же разозлилась на себя за эту мысль: если мне нравится проводить с ней время, значит и Генри нравилось.

– Иногда я словно вижу его в квартире, – сказала Нора. – Я замечаю краем глаза какую-то тень, и мне кажется, что это он.

Может, нас преследует призрак Генри? Может, он сейчас здесь, наблюдает, как его девушка и любовница сидят рядом и делятся впечатлениями о его члене. Я мысленно попросила призрак Генри подать нам знак – постучать по стене, ударить по батарее, – но ничего такого не произошло. Наверное, он предпочел являться коллеге, которая получила повышение вместо него.

Нора повернулась ко мне всем телом и с любопытством меня оглядела.

– По-твоему, мы хоть чем-то похожи? – спросила она.

Ну, как сказать. Мы обе с Норой светлокожие. У нее белокурые волосы, у меня – рыжевато-каштановые. Она выглядит так, будто ее создали в фирме «Маттел»[22], а я – словно меня нарисовал на «Девиант-арт» депрессивный подросток. Мне не казалось, что мы хоть сколько-нибудь похожи, но сейчас, когда она расслабилась, выражение ее лица напомнило мне мое.

– Да не то чтобы, – сказала я.

– Я тоже так думаю. Мне просто… жутко любопытно, как это у вас… было.

– В каком смысле?

Нора поерзала на диване. Она отпила из бокала, набираясь смелости задать вопрос, который не давал ей покоя.

– Не знаю… – Она замолчала. – Ты сказала, что он считал, будто ты лучше меня в постели, – неуверенно проговорила она.

Я совсем забыла об этом. Я так сказала тогда, желая уязвить Нору, и, очевидно, это сработало. Мои слова пульсировали в ней, как нарыв, распространялись подобно инфекции, и одним из осложнений этой болезни стало разрушение ее уверенности в себе. Она завидовала мне. А почему бы, в конце концов, мне не превосходить ее хоть в чем-то? Возможно, я была недалека от правды. Нора жила с одним и тем же мужчиной с колледжа, они наверняка использовали одни и те же три-четыре позы, придерживались «программы» и никогда не меняли «план урока». Я же всю свою взрослую жизнь провела одна. Я постоянно приспосабливалась к разным телам и характерам, изучала каждого нового партнера, узнавала, что его заводит. Конечно, я была в постели лучше Норы.

– Ну, это с тобой у него были настоящие отношения, – сказала я, решив подсластить ей пилюлю.

В каком-то смысле так и было. Ее отношения с Генри были легитимны в глазах других – его друзей и семьи. А мои с ним отношения существовали лишь в стенах моей квартиры, под покровом темноты. Возможно, оргазмы у Генри со мной были ярче, но зато она имела право появляться с ним на людях. Я посмотрела на Нору. Она широко раскрыла глаза и нервно теребила свой браслет. Может, эти провокационные вопросы были ее способом заигрывать со мной? Может, у нее романтические чувства ко мне? Поэтому она и зазвала меня сюда? Что ж, возможно, я смогу доказать Норе, что все ее худшие опасения о том, что я лучше в постели, были не беспочвенны. И тогда она поймет, почему меня любил Генри. Прежде чем я успела изобрести причины, по которым не следовало этого делать, я наклонилась и поцеловала ее. Даже более страстно, чем рассчитывала.

Нора тут же отпрянула:

– Что ты делаешь? – потрясенно спросила она.

– А на что, по-твоему, это похоже?

Я давно поняла: когда совершаешь что-то сомнительное, надо вести себя так, будто твой поступок не просто нормален, но и очевиден. Тогда люди обычно принимают то, что ты делаешь.

– Ты спрашивала, лучше ли я в постели. Может, хочешь сама проверить?

Нора нахмурилась. Я поняла, что ей, конечно, хотелось бы проверить из чисто антропологического любопытства, но, видимо, она все-таки была слишком гетеросексуальной.

– Ты натуралка? – спросила я.

– Вообще-то, да, – сказала Нора, видимо не веря до конца, что традиционная сексуальная ориентация делает ее менее привлекательной (еще как делает).

– Ладно, как знаешь. – Я откинулась назад, потеряв к ней интерес.

У меня не было сил предпринимать что-то еще. Может быть, я и смогла бы уговорить Нору попробовать, если бы действительно захотела, но это потребовало бы значительных усилий. Мало того что женщин вообще труднее соблазнить, чем мужчин, так еще пришлось бы доказывать Норе, что я лучшая, то есть сосать и лизать, пока она не забудет, как ее зовут. Обычно я справляюсь, но от алкоголя и разговоров у меня отяжелели руки и ноги и заболела голова. К тому же, когда я снова оказалась в этой комнате, у меня почему-то пропало всякое желание заниматься сексом. Возможно, это призрак Генри поработал.

– Мне кажется, у тебя проблемы, Лиллиан, – наконец сказала Нора.

Я фыркнула. Мне захотелось перечислить все ее проблемы, но я решила, что уже раскрыла эту тему в своих сообщениях. Я приписала ей все возможные расстройства личности и разобрала ее по косточкам, не оставив без внимания ни одной детали. Сейчас я смотрела на нее и в очередной раз задавалась вопросом, могла ли она убить Генри. Мое сердце забилось чаще.

– Ты когда-нибудь делала ему больно? – спросила я.

Нора приподняла бровь:

– Кому? Генри? Я тебя умоляю!

– У тебя был мотив, – настаивала я.

– Как и у тебя, – усмехнулась Нора.

– Где ты была в ночь его смерти?

Уголки моего рта дернулись в подобии улыбки – уж больно дико всегда звучит этот вопрос.

– Выпивала с коллегами, а потом пошла домой… о чем и рассказала в полиции, и данные геолокации моего телефона это подтвердили, – сказала Нора. – Ты же на самом деле не веришь, что это я его убила, верно? Иначе ты бы не пришла сюда.

Я вспомнила свое первое свидание с Генри – одинокому вечеру дома я предпочла встречу с незнакомым мужчиной. Смогу ли я объяснить Норе, что иногда сама мысль о том, что в моей жизни что-то произойдет – пусть даже плохое, – для меня привлекательнее, чем ожидание очередного дня, в который не произойдет ничего?

– Не знаю, – уклончиво сказала я.

Нора зевнула:

– Ладно, не важно. Лиллиан, мне нужно спать.

Я встала, решив, что это намек на то, что мне пора уходить.

– Можешь остаться переночевать, – сказала она и добавила: – если ты пьяная.

Это что, ловушка? Я проснусь посреди ночи с подушкой на лице? Или Нора включит газ и сбежит? Пригласит меня на пижамную вечеринку, с которой нельзя уйти? Или она передумала и все-таки хочет заняться со мной сексом? И нельзя ли мне сварить себе эспрессо, прежде чем показать себя отличной любовницей? Нора встала, прошла в спальню, переоделась в пижаму, не закрывая дверь. Она забралась в постель, а я осталась сидеть на диване, гадая, что же делать. Спать здесь? Пойти в спальню? А если пойти, то лечь с ней валетом или рядом? Стоит ли снова попытаться ее поцеловать? Я открыла приложение и проверила цены на «Убер». Поездка до дома обошлась бы мне в тридцать шесть долларов. Может, стоит остаться? Если она убьет меня, это, по крайней мере, подтвердит, что она убила Генри. Я буду мертва, но общественное мнение изменится, и меня похоронят героиней.

Я встала и пошла в спальню. Нора даже не смыла макияж, прежде чем лечь в постель. Глаза ее были закрыты, она почти спала. Я прошла в ванную и умылась. Меня утешала мысль, что завтра Нора проснется с прыщиком, а я – с чистой кожей, и я стану хоть чуточку, но лучше нее. Я воспользовалась зубной щеткой Генри. Нора ее еще не выбросила – сентиментальность, которая заставила меня усомниться, что у нее хватило бы духу убить его. На двери ванной висело полотенце с монограммой «Г», о котором она упоминала в своей статье для «Тин Вог». Значит, она не солгала, сказав, что хранит его. Я понюхала полотенце. От него пахло плесенью и лосьоном после бритья.

Когда я вернулась в спальню, Нора уже размеренно и глубоко дышала. Я подошла к кровати и постояла над ней, ожидая, что она проснется, но она не просыпалась. Я взяла одну из подушек и вдруг подумала, а не положить ли ее Норе на лицо. Всего на несколько секунд, просто в шутку. Конечно, я не стала бы убивать ее, но ее реакция, вероятно, показала бы, убийца ли она сама. Я представила, как она в панике вскакивает, набрасывается на меня, швыряет меня на пол и душит. Нет, я слишком устала и слишком много выпила, чтобы экспериментировать. Я положила подушку обратно на кровать и легла рядом с Норой.

Спустя мгновение Нора открыла глаза и посмотрела на меня:

– Я имела в виду, что ты можешь спать на диване.

Откуда мне было это знать? Она не уточняла, где именно я могу спать. Я вскочила, чтобы встать с кровати, но в последний момент она схватила меня за руку:

– Не важно, все в порядке, Лиллиан, – успокоила меня она. – Можешь остаться.

Я снова легла и устроилась поудобнее.

Нора повернулась ко мне:

– На самом деле ты ведь не боишься меня, правда?

– Не знаю, – устало выдохнула я. – Вроде нет.

Нора вздохнула:

– Мне захотелось его убить, только когда он уже был мертв, – пьяно пробормотала она.

Почему-то я ей поверила. Спустя некоторое время Нора снова задышала ровно. Я обняла ее одной рукой сзади, представив себя Генри, прижалась к ее ягодицам, закрыла глаза и быстро уснула.

Впервые за несколько недель я хорошо спала.