Я ждала, что Кэндис напишет мне и отчитает за встречу с Ведьмой Велнесс, и раздумывала, не опередить ли мне Беку и не представить ли свою версию событий. Например, я могла бы сказать, что столкнулась с ней случайно или что пришла с намерением уладить недоразумение, возникшее между нами. Но Кэндис мне не написала. И я решила, что лучше промолчать. Главное, я получила ответ на свой вопрос и теперь чувствовала себя свободной от какой бы то ни было «мистической» ответственности. А остальное не имело значения.
От вынужденного безделья я начала заново перебирать в памяти моменты наших встреч с Генри с учетом нового контекста: пока он вечерами занимался со мной сексом, Нора постоянно была где-то рядом, ждала своего часа. Под действием алкоголя моя тоска по бывшему постепенно превращалась в презрение. Мне стало интересно: принимал ли он душ после секса со мной, прежде чем лечь в постель к ней? Сохранил ли он мое имя в телефоне как имя одной из коллег, чтобы она ничего не заподозрила? Занимала ли я столько же места в его мыслях, сколько он занимал в моих? Знала ли Нора обо мне до его смерти? Неужели она убила его, узнав обо мне? Отчаянно нуждаясь в собеседнике, я написала Джейми:
Не хочешь зайти?
На айфоне появилось и тут же исчезло многоточие. Я ждала, надеялась, что она все-таки клюнет на эту наживку, но ответа так и не последовало. Я пролистала список контактов в поисках замены Джейми, но поняла, что за последние годы много с кем разругалась. Можно было, конечно, зарегистрироваться и поискать друзей в «Бамбле», но я решила, что лучше уж тогда сразу покончить с собой.
Я зашла в свой аккаунт goblingirlxo в «Инстаграме».
Нора репостнула сторис блондинки-подкастерши по имени Кейлор. Та поделилась ее статьей и приписала: «Заходи на подкаст!» Нора поставила несколько смайликов с глазами-сердечками и ответила: «С радостью!» Я кликнула на профиль подкастерши и с тревогой обнаружила, что у нее более двух миллионов подписчиков. Ее подкаст назывался «Сексуальная малышка», а в био говорилось, что он про «феминизм, подруг и фальшивых стерв». С аккаунта goblingirlxo я оставила длинный комментарий под недавним постом Кейлор, где она рекламировала нутрафол, средство для роста волос:
По-моему, твой подкаст не имеет никакого отношения к феминизму. Да и волосы у тебя жирные и жидкие. Я точно не стала бы доверять средству, которое ты рекламируешь, потому что… фу-у-у!
Я начала листать остальные посты Кейлор и, провалившись в кроличью нору, просмотрела ролики, где она брала интервью у знаменитостей или инфлюенсеров, мнящих себя знаменитостями. Она задавала им беззубые вопросики под пафосную музыку, притворяясь, что она – журналист-расследователь, а не просто двадцатитрехлетняя девица с дипломом маркетолога. В каждом выпуске была новая рекламная вставка, а вместе с увеличением популярности подкаста стараниями пластического хирурга увеличивались и губы Кейлор. Я поймала себя на том, что листаю пост за постом. Я знала, что существует тысяча таких же подкастов: заурядные белые женщины, как правило, легко находят общий язык с другими заурядными белыми женщинами. Но я была в ярости оттого, что Нора станет частью этого сообщества.
Я вернулась в аккаунт Норы и написала ей в личку. До сих пор она не ответила ни на одно сообщение от goblingirlxo, но и не заблокировала меня. Я должна была использовать свой шанс, пока мне не перекрыли доступ.
Ну, что дальше? Снимешь о своем мертвом парне сериал для «Нетфликса»?
(Отправить)
Ты больная.
(Отправить)
Может, начнешь вести криминальный подкаст? Да нет, побоишься… потому что ты ведь и есть убийца.
(Отправить)
Ты даже не такая уж и красивая.
(Отправить)
Извини, хотела сказать, что ты вообще не красивая.
(Отправить)
Хорошо спишь по ночам?
(Отправить)
У тебя что, косоглазие? Без обид. Просто любопытно.
(Отправить)
Ну ничего, ничего, это бывает.
(Отправить)
Меня немного утешало, что семья Генри тоже считала Нору «эмоционально неустойчивой». Я проверила подписчиков Норы, ища среди них сестру Генри, и чуть не завизжала от восторга, когда обнаружила, что Амелия отписалась от Норы. Конечно же! Вся их дружественность испарилась после смерти Генри. Это для публики она героиня, а для семьи Генри – одиозная фигура. И если полиция нароет еще что-то, высокий пьедестал, на котором она восседает, рухнет и увлечет ее за собой.
Интересно, смогу ли я занять ее место в семье Генри. Возможно, нам удалось бы забыть о том недоразумении на хоккейной площадке. Я представила себе, как отмечаю с ними праздники и дни рождения, а рядом со мной за столом стоит пустой стул для Генри. Как на День благодарения отец Генри обнимает меня и говорит: «Генри был бы так счастлив, что ты здесь», а мать Генри на смертном одре отдает мне свое обручальное кольцо. «Он хотел бы, чтобы оно досталось тебе», – скажет она, и слеза покатится по ее щеке.
Я вернулась к переписке с Норой:
Держу пари, семья Генри ненавидит тебя.
(Отправить)
Ты определенно им противна.
(Отправить)
Ты больная.
(Отправить)
Тебе нужна помощь.
(Отправить)
Без шуток, тебе нужна терапия.
(Отправить)
В стационаре – раз твои проблемы настолько серьезны.
(Отправить)
Возможно, если измотать Нору, она признается, что причастна к смерти Генри. Я представила, как распечатываю ее признание и швыряю его на стол детектива Дженнингс. «Я ее расколола», – с гордостью говорю я, после чего мы с детективом целуемся. Не успела я приступить к очередному этапу своей спецоперации, как появилось многоточие. Я уронила телефон на кровать и уставилась на него, словно только что случайно ввела ядерный код и теперь неминуемо начнется мировая война. Появилось сообщение:
Лиллиан, остановись.
У меня перехватило дыхание. Откуда она узнала, что это я? Разве мой имейл или номер телефона привязаны к моему секретному аккаунту? Я перепроверила, не видны ли эти данные. Нет. Может, она знает кого-то из сотрудников «Инстаграма»? Кто-то слил ей эту информацию? Или у нее так мало врагов, что она сразу меня вычислила? Три точки появились снова, как будто она услышала мои вопросы:
Совершенно очевидно, что это ты.
Я рассчитывала следующий шаг. Можно было все отрицать. Сказать, что меня зовут Аманда, я добропорядочная верующая женщина со Среднего Запада и что ее поведение меня возмутило. Что Господь велел мне попытаться спасти ее из пучины греха. Или я могла бы сказать, что была знакома с Генри и мне больно видеть, как его имя втаптывают в грязь, заодно унижая другую женщину (то есть меня). Или… лучше признать, что она меня вычислила, что она права? Не подставит ли это меня перед полицией, и не сдаст ли меня Нора, если я сознаюсь, что писала ей? Хотя теперь, когда она сама стала подозреваемой, ей наверняка не захочется лишний раз общаться с правоохранительными органами. На экране снова возникло многоточие. Нора написала:
Я хочу поговорить с тобой. Давай где-нибудь выпьем.
Не скрою, меня так и подмывало согласиться. Мне хотелось лучше узнать эту женщину, я чувствовала с ней некую связь. Возможно, в альтернативной вселенной – где наш общий парень не был бы мертв, а я не подозревала бы ее в убийстве – мы даже могли бы стать подругами. Конечно, она болезненно тщеславна и потенциально опасна, и при мелировании аммиак просочился к ней в мозг и сделал ее полной идиоткой. И все же мне не терпелось выведать о ней побольше.
Я ответила прежде, чем успела передумать:
Ладно. Но место выбираю я.