То, что обычно вводило меня в состояние приятного отупения, больше не действовало. Моя толерантность к алкоголю достигла рекордного уровня, и я посмотрела четыре сезона «Настоящих домохозяек Нью-Йорка», два сезона «За бортом» и один ужасный фильм от «Нетфликса» о десяти вспыльчивых родственничках, ссорящихся из-за денег. Элиза окончательно съехала, и в результате моя квартира приобрела ауру жилища серийного убийцы. Я поставила раскладной стул в бывшей спальне Элизы, чтобы комната не выглядела такой пустой, но от этого она стала похожа на подвал, где похититель пытает своих жертв.

Моя жизнь теперь была пугающе безмолвной. Джейми почти перестала со мной разговаривать. Она все еще реагировала на мои попытки привлечь ее внимание, но больше не начинала диалог первой. Ее ответы теперь были краткими и без единого эмодзи. Полиция после нашей беседы не сообщала нам с Гектором никаких сведений о расследовании. Гектор сказал, что отсутствие новостей – это хорошая новость, но недостаток информации очень напрягал меня. Я подумывала сходить в полицейский участок и все-таки попробовать добиться расположения детектива Дженнингс. Наличие любовника или любовницы в полицейских кругах, безусловно, помогло бы мне оставаться в курсе событий. Но это не стоило неизбежной лекции, которую мне пришлось бы выслушать от Гектора, если бы он узнал, что я сплю с сотрудниками правоохранительных органов ради доступа к информации.

Пока полиция присматривалась к Норе, а также разрабатывала другие возможные версии, я решила хотя бы убедиться, что Генри умер не из-за моих мистических экзерсисов. Я углубилась в изучение истории проклятий. Оказалось, они ровесники самой человеческой цивилизации. Упоминания о проклятиях встречаются в древнегреческих, египетских и римских текстах, а позже они использовались в языческих ритуалах. Даже в Библии говорится о заклинаниях, похожих на проклятия. В общем, сколько существовал род людской, столько существовала и жажда мести. Чем больше я об этом размышляла, тем яснее становилось, что есть три версии, объясняющие смерть Генри: 1. Я случайно убила его, применив никому доселе не ведомую магическую силу. 2. Нора убила его в порыве страсти. 3. Его убил случайный человек по неизвестной причине; например, Генри не придержал перед ним дверь или задел его плечом в баре.

Выпив три порции водки с содовой, я решила, что единственный способ исключить свою причастность к смерти Генри – поговорить с Ведьмой Велнесс. Я понимала, что Кэндис это не понравится. Мне строго-настрого запретили беспокоить клиентов компании «Физзл», особенно Беку, но получить ответы на мои вопросы мне показалось важнее, чем соблюсти какие-то дурацкие границы, установленные начальницей. К тому же я была почти уверена, что при личной встрече Бека не узнает меня, не вспомнит фото из «Инстаграма». Возможно, ей польстит внимание поклонницы, интересующейся ее деятельностью. Может, мы даже подружимся, когда познакомимся поближе. Я не особенно хотела дружить с такой, как она, но сейчас, пожалуй, не стоило привередничать.

Узнать, где именно в городе находится Бека, оказалось проще простого. Она была из тех невыносимых людей, которые выкладывают в соцсети и тегают каждое место, где они ужинают, делают покупки или – в ее случае – проводят мероприятия. Такие, как Бека, страдают неутолимой жаждой внимания к себе. В каком-то смысле мне было ее жаль. Печально, что она не умела черпать силы и уверенность в себе самой, как это делала я.

В тот вечер в восемь часов Бека устраивала небольшую звуковую медитацию в католической церкви. Темой встречи было избавление от токсичных людей. Это просто судьба, что она решила организовать мероприятие в церкви! Теперь я смогу сказать Гектору, что была на мессе. На месте я узнала, что вход платный. Бека брала по сорок пять долларов с человека за возможность полежать на полу и послушать, как она бьет по чашам. Все захватили с собой коврики для йоги, о чем, как мне казалось, следовало бы упомянуть в анонсе. Я колебалась, платить ли за вход, и решила, что за последние недели и без того изрядно потратилась. Ни к чему расставаться с сорока пятью долларами, на которые можно купить как минимум три бутылки приличного вина. Опустив голову, я проскользнула мимо женщины, собиравшей деньги у входа, – та как раз отвлеклась, обдирая другого посетителя. Внутри церкви несколько дамочек уже лежали на ковриках, закрыв глаза; Бека поставила им через блютуз-колонку хор монахов.

Я сняла куртку и расстелила ее на полу как подстилку. Координатор мероприятия в майке с надписью «Выздоравливай, подруга!» (слоган Ведьмы Велнесс) поднялась со своего коврика и направилась ко мне. Я испугалась, что сейчас меня постигнет кара за неоплаченный вход, но дама была настроена мирно и, наклонившись ко мне, спросила:

– Не хотите ли взять коврик? – Она указала на стопку синих ковриков для йоги в углу.

Я покраснела, смущенная тем, что не заметила их. Чтобы не выглядеть слепой курицей, я решила стоять на своем:

– Нет, спасибо, – ответила я. – Они очень вредны для окружающей среды. И плохо заземляют.

Женщина нахмурилась:

– Ой. Блин. Ясно… Простите, пожалуйста.

Она вернулась на свое место, села и по-новому, осуждающе, посмотрела на кусок резины под собой. Потом сползла с коврика и села прямо на пол.

– Как только все устроятся, мы начнем, – сказала Бека совсем не тем властным голосом, каким говорила на деловой встрече.

Бека стояла там, где обычно находится священник. Свет приглушили, церковь освещалась лишь свечами в алтаре. Я легла на свою куртку и попыталась расслабиться. Внезапно меня охватила паника. Меня воспитали католичкой, в основном потому, что в церкви, которую мы с мамой посещали, когда я была маленькая, по воскресеньям раздавали бесплатную еду. Я вспомнила, как сидела на мессе, и, пока священник выкрикивал что-то на латыни, гадала, переживают ли все вокруг непостижимое или, как я, терпят и ждут не дождутся, когда можно будет сходить в туалет. Оказавшись теперь в храме, я чувствовала себя так, будто лежу обнаженная перед Богом, умоляя его поразить меня за то, что я, как выразился Гектор, «практикую оккультизм». Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Несомненно, если бы Господь и покарал кого-то в этом здании, то Беку, которая превратила духовность в доходный бизнес, а не меня.

Бека начала бить по своим чашам, и громкие вибрации заполнили пространство. У нее это плохо получалось: как-то отрывисто, вразнобой.

– Представьте себе всех токсичных людей, которые вас окружают… и начните освобождаться от них, – сказала Бека. – На вдохе представьте себе такого человека… а на выдохе… освободитесь от него.

Она вдохнула и преувеличенно сильно выдохнула.

Я подумала о Норе и о том, как она перевернула всю мою жизнь. Я вспомнила ее маленькое личико в форме сердечка. Когда Бека ударила по очередной чаше, я представила себе, как Нора тонет в зыбучих песках. Ее медленно затягивает, как ту лошадь из «Бесконечной истории». И перед тем как ей исчезнуть, мы с ней встречаемся глазами. Неужели я впервые пережила религиозный экстаз?

Несмотря на бездарность Беки, звон от ударов по чашам в конце концов расслабил меня. Мое тело как будто вросло в пол. Я еще и выпила перед сеансом, поэтому в какой-то момент, должно быть, задремала и даже услышала собственный храп. Я давно не спала нормально – в фазе быстрого сна меня преследовали кошмары о Генри, – так что, пожалуй, это был первый полноценный сон за несколько недель. Неизвестно, сколько прошло времени, но, когда я наконец открыла глаза, надо мной стояли Бека и ее помощница. Обе улыбались. Другие женщины уже собирали вещи и прощались.

– С добрым утром, – сказала Бека.

– Простите. – Я быстро села, протерла глаза и тут же спохватилась, не размазалась ли тушь.

– Ничего, такое случается чаще, чем вы думаете.

Я огляделась – почти все уже разошлись.

– Пойду соберу чаши, – сказала помощница.

– Я помогу, – ответила Бека.

– Простите, – сказала я. – Вы не уделите мне минутку?

Сердце бешено колотилось. Теперь я точно проснулась. Бека окинула меня удивленным взглядом. Хоть бы она меня не узнала!

– Конечно, – кивнула она.

Мы прошли к скамье в углу и сели. Бека на всякий случай отодвинулась от меня подальше, видимо, все-таки опасаясь, что я представляю угрозу.

– Я хотела спросить вас о действенности ваших заклинаний, эм-м… точнее, проклятий, если у вас есть какие-то данные на этот счет…

Бека подняла бровь:

– Вы журналистка? Запрос на интервью нужно направлять моему пиар-менеджеру…

– Нет-нет! Я ваша поклонница, – заверила я ее, надеясь, что лесть сработает лучше, чем правда. – Я восхищаюсь тем, что вы делаете для людей.

Бека оценивающе меня оглядела:

– Ну, спасибо. Нет, у меня нет никаких данных. Отзывы – да, конечно. Но я бы сказала, что, когда речь идет о заклинаниях, все дело в вашем собственном настрое. Какое-то конкретное у вас не получается?

– Вообще-то, меня интересуют проклятия, – сказала я.

– О-о! И какое же именно?

– С помощью которого можно отомстить.

Бека рассмеялась:

– И что же вы сделали? Сломали кому-нибудь ногу?

Я промолчала.

На лице Беки появилось встревоженное выражение:

– Господи… Погодите, вы серьезно?

– Нет. То есть, я никому не ломала ногу, ничего такого. Я лишь хочу знать: они работают, проклятия? Ну, без обид, но… это все полная лажа или нет? – Я нервно притопывала ногой.

– Я не хочу продолжать этот разговор. – Бека резко встала.

– Я не хотела вас обидеть. И не сомневаюсь в вашей квалификации. – Я схватила ее за руку. – Просто… подождите. Подождите, пожалуйста!

Бека посмотрела на мою руку с ужасом:

– Отпустите меня!

– Я не журналистка! Я никому ничего не расскажу! Мне нужно знать… для собственного спокойствия, понимаете? – тараторила я. – Вы действительно знаете, что делаете всеми этими штуками? Они работают?

Бека попыталась стряхнуть мою руку:

– Прекратите! Вы меня пугаете!

– Тогда ответьте мне! – Я начала терять терпение и, может быть, сказала это слишком громко. – Пожалуйста!

Бека беспокойно оглядела церковь в поисках поддержки. Никого не было, все отправились по домам, а помощница, вероятно, понесла чаши к машине. Я отпустила руку Беки. Я не хотела ее пугать. Мне нужно было, чтобы она ответила.

– Проклятия в основном полная чушь, понятно? – сдалась Бека. – Я сняла то видео где-то в… две тысячи девятнадцатом году. Я сама не знала, что делала, когда только начинала. Уверена, у вас ничего бы не вышло, даже если бы вы очень постарались.

Она выразительно потерла руку – уж так больно я ей сделала.

Мне стало жаль, что наш разговор принял такой неприятный оборот. Но вместе с тем я испытала огромное облегчение, услышав, как она признается, что на самом деле не способна ни на какую магию. Как я вообще могла допустить мысль о том, что она обладает сверхъестественными способностями! Она всего лишь инфлюенсер – делает деньги, притворяясь тем, кем не является. Она не опасна – просто мошенница.

– О боже! – Бека уставилась на меня. – Так вы та самая чокнутая девица из «Физзл»!

– О чем вы? – прикинулась я шлангом.

– Так это вы отправляли мне все эти безумные сообщения! Ваша начальница сказала, что вас отстранили. Боже мой, вы что, пытались проклясть меня? – Она возмущенно приложила руку к груди.

Ну конечно! Эта самовлюбленная дура решила, что она достаточно важная персона, чтобы стать объектом моего проклятия. Да она больная на голову!

– Да не проклинала я вас. – Я прижала руки к груди, защищаясь. – А с сообщениями вышло недоразумение: мой аккаунт взломали.

Я выругалась про себя: ну почему эта отмазка не пришла мне в голову раньше, во время разговора с Кэндис!

– Здесь все в порядке? – послышался голос помощницы.

Она вернулась за последней чашей, подошла и посмотрела на нас, как на двух собак, готовых вцепиться другу в глотку.

– Все нормально, – сказала я. – Все хорошо.

Я приготовилась к тому, что Бека начнет возражать.

– Больше не пишите мне. – Она злобно сверкнула на меня глазами. – Пошли, – сказала она помощнице, собрала свои вещи и быстро направилась к выходу.

Напоследок Бека оглянулась на меня, словно боясь, что я брошусь за ней и вырву у нее сумочку.

Да, вряд ли мы с ней подружимся.