Я увидела рекламу «Хименес и сыновья» на автобусной остановке. Они позиционировали свои услуги как дешевые и быстрые и сообщали, что по некоторым делам работают pro bono[11]. На постере было написано: «При несчастных случаях звоните», а то, что случилось с Генри и проклятием, определенно было несчастным случаем, вот я и позвонила. Из информации на их сайте было ясно, что в юридической фирме работают Джордж Хименес и два его сына, Карлос и Гектор. У Джорджа была зализанная назад черная накладка и густые седые брови, которые по контрасту еще больше привлекали внимание к его накладке. Карлос был пухленький и производил впечатление очень дружелюбного парня, ни дать ни взять – оживший талисман какого-нибудь колледжа. Гектор же выглядел серьезнее. В его глазах читалась тревога, она буквально сочилась с экрана моего компьютера, пиксель за пикселем. Я сразу поняла, что Гектор – именно тот, кто мне нужен.

После непродолжительных поисков в «Гугле» я выяснила, что Гектор получил диплом юриста то ли в Университете штата Нью-Йорк в Буффало, то ли в Университете Финикса, то ли и там и там. Он назначил мне встречу в воскресенье, в половине первого. Еще одна причина моего выбора: напротив слов «Часы работы» было написано: «Круглосуточно».

Офис «Хименес и сыновья» располагался в обветшалом здании в Брайтоне над кофейней «Данкин донатс», из-за чего весь офис пропах горелым кофе. Интерьер был прямиком из семидесятых. Это, конечно, могло быть художественным решением, но мне показалось, что причина тут скорее финансового порядка.

В приемной меня встретила секретарша, худая-худая – соплей перешибешь. Я предположила, что она родственница владельцев фирмы. Вообще-то, ее лицо было настолько точной копией лица Гектора, словно его черты просто сняли с его черепа и поместили на голову девяностолетней старушки. Она красила ногти ярко-фиолетовым лаком и смотрела на айпаде сериал «Дни нашей жизни». Я назвала свое имя, и она предложила мне присесть и налить себе воды, указав на большой кувшин и треугольные пластиковые стаканчики. Я выпила четыре стаканчика подряд. Она наблюдала за мной, озабоченно приподняв брови. Возможно, решила, что я сильно обезвожена своей преступной деятельностью.

Через пять минут после того, как должна была начаться наша встреча, Гектор вышел из своего кабинета, торопливо вытирая салфеткой горчицу с подбородка. Увидев его рядом с пожилой секретаршей, я испытала такое потрясение, что почувствовала острую необходимость получить подтверждение их родства.

– Вы родственники? – спросила я.

– Да, – ответил Гектор так, будто это был самый глупый вопрос, который ему когда-либо задавали. – Проходите, Лиллиан.

Кабинет Гектора был выдержан в том же стиле, что и приемная, с той лишь разницей, что повсюду были расставлены и развешены фотографии его жены и детей. Фотографий было так много, что я даже забеспокоилась: а может, они умерли и кабинет стал своего рода мемориалом? Или некоторые люди действительно так сильно любят своих родных? Гектор был высокий, определенно выше шести футов, и стройный. Телосложение выдавало в нем человека, занимавшегося спортом в старших классах.

У него все еще была густая шевелюра, что казалось чудом, учитывая прически других мужчин в этой семье. Он был ненавязчиво красив. Мужчина с заурядной внешностью, с которым захочется переспать, если, например, увидишь, какой он хороший отец. Взглянув на фотографию Гектора на сайте, я всерьез подумала о том, чтобы затащить его в постель. Было бы совсем неплохо встречаться с мужчиной старше себя, да еще и адвокатом. Мне также было интересно, станут ли его услуги бесплатными, если мы переспим, хотя это, вероятно, являлось бы нарушением какого-нибудь закона. Но фотографии его семьи сильно портили мне настроение. Может, это у юристов такая тактика – чтобы клиенты больше им доверяли? И дети-то не его, так, удачно расставленный реквизит. Гектор заметил, что я разглядываю фотографии, и принял мое любопытство за восхищение.

– Луке восемь, а Мариэле только что исполнилось три, – произнес он с гордой улыбкой.

– Очень милые, – сказала я, постаравшись придать лицу доброжелательное выражение.

– Так чем я могу вам помочь? – Гектор аккуратно сложил в стопку бумаги у себя на столе. – Небольшое ДТП?

Я намеренно туманно обрисовала по телефону, почему мне понадобились услуги фирмы «Хименес и сыновья». Не хотелось спугнуть адвоката, прежде чем появится шанс его нанять. Хотя формально я ничего противозаконного не сделала, было проще объяснить ситуацию при личной встрече.

– Мой парень умер, – сказала я.

Я не знала, насколько откровенной следует быть. Если бы я убила Генри, разве я рассказала бы своему адвокату правду? Знал ли Роберт Кардашьян[12], что О. Джей Симпсон убил Николь Браун? Знала ли Крис Дженнер? Знала ли Хлоя? А Кендалл? Гектор приподнял брови, на его лице отразилось беспокойство. Он быстро взял себя в руки и начал записывать.

– Вы как-то причастны к этому? – спросил он.

– Нет, конечно. Но полиция заставила меня дать показания. Оказалось, он встречался с другой. Я только что узнала. – Я разгладила ладонями брюки на коленях. – Но в ночь его смерти мы поссорились, и я отправила ему довольно мерзкое сообщение, – призналась я.

Было приятно поговорить с кем-то о случившемся. Я бросила взгляд на фотографию жены Гектора на столе. Не очень-то она и красивая. Может, у меня все-таки есть шансы?

– Понятно. – Гектор откинулся на спинку стула, оценивающе разглядывая меня. – А где вы были в ночь его смерти?

Я тихонько усмехнулась, и Гектор тут же испугался.

– Извините, – сказала я. – Просто так обычно только в кино говорят. – Я прикусила нижнюю губу, чтобы взять себя в руки. – Я была с подругой Джейми и соседкой по квартире Элизой. Я так и сказала в полиции.

У Гектора отлегло. Итак, у меня есть алиби. Я невиновна. У него в кабинете не хладнокровная убийца, которая только что рассмеялась, когда ее спросили, где она была в ночь смерти ее парня. Он сможет меня защитить.

– Не могли бы вы рассказать мне о ваших отношениях с покойным, от начала до конца? – попросил Гектор.

Я погрузилась в историю нашего с Генри романа, рассказывая детали, которые могли быть важны для дела, но опуская все, что представляло меня в невыгодном свете: например, тот факт, что Генри, в общем-то, порвал со мной, или подробности нашей ссоры утром после того, как я осталась ночевать в его квартире. Я также рассказала Гектору о Норе и о моих подозрениях, что именно связь с ней довела Генри до состояния полного эмоционального истощения. Я раздумывала, стоит ли говорить Гектору о проклятии; он мог бы посоветовать мне, что делать, если эта информация всплывет. Я надеялась, что Джейми не сломается на допросе, но мало ли что… Мне нужно было быть готовой к тому, что она не выдержит давления и расколется.

– Все, что я вам скажу, будет адвокатской тайной? – спросила я.

– Ну да. Если я возьмусь за ваше дело. – Он напрягся, вероятно, готовясь услышать мое признание в убийстве.

– В ту ночь, когда умер Генри, мы с подругой сделали одну глупость. Это была шутка, ну честное слово! Но подруга сейчас немного паникует, так что это может вскрыться, если полиция будет ее допрашивать.

– Вы причинили кому-то вред? – спросил Гектор.

– Нет. Ничего такого. Мы нашли на «Ютьюбе»… проклятие. Ну, ритуал… Да просто ерунда какая-то… Чтобы помочь мне… перевернуть страницу. – Я нервно поправила волосы.

– Проклятие? – Гектор удивленно приподнял брови.

– Ну, типа ритуал с заклинанием, – пояснила я, с ужасом осознавая, какой клиникой все это может показаться.

Чем больше я говорила, тем отчетливее понимала, что эти откровения выставляют меня неуравновешенной истеричкой. Не повредит ли мне эта история в глазах Гектора? Что ж, пусть. Наши отношения могут оставаться сугубо профессиональными. Возможно, он и правда любит свою жену.

– Мы, конечно, повели себя как дуры. Мы узнали о проклятии от одной блогерши, Ведьмы Велнесс, может, вы слышали о ней? Она довольно популярна. Ну, типа проклясть человека, который тебя обидел… Но эта Ведьма Велнесс, она ведь халтурщица. Это было только развлечение, ничего больше. Мы напились…

– Вы пили в ночь, когда он умер? – перебил Гектор.

– Ну да, совсем чуть-чуть, – солгала я.

– Вы только что сказали, что напились, – настаивал Гектор.

– Я что, уже в суде? – огрызнулась я и тут же засмеялась, чтобы не обострять ситуацию.

– На случай, если дело дойдет до суда, мне нужна вся информация. – Он нервно повозил руками по столу. – Мне никогда раньше не приходилось представлять клиента в суде по делу об убийстве, – признался он.

По их дрянному офису, глючному сайту и крайне низким расценкам я уже догадалась, что «Хименес и сыновья» – не ведущая юридическая фирма, занимающаяся защитой обвиняемых в умышленных убийствах. Меня это не смущало. Это ничего, что Гектор никогда не защищал в суде убийц, – ведь я не убийца.

Я нуждалась в человеке, который научил бы меня, что говорить, а чего не говорить, чтобы мне не предъявили несправедливого обвинения. В человеке, который сидел бы рядом и мягко накрывал мою руку ладонью, если бы я начала говорить что-то компрометирующее. В ком-то, кто мог бы сказать: «Моя клиентка не обязана отвечать на этот вопрос». Гектор должен был стать просто нянькой, которой будут явно переплачивать, пока весь этот кошмар не кончится.

Он вздохнул, бросив взгляд на распятие на стене. Я не заметила его, когда рассматривала комнату.

– Это была шутка, только и всего, – повторила я.

– Я не люблю иметь дело ни с чем, что связано с оккультизмом или сатанизмом. Вы часто это практикуете? – спросил он, и как-то слишком пуритански это прозвучало.

Неужели все, кроме меня, суеверны? Я лишь раз проделала этот дурацкий ритуал и вовсе не собиралась превращать занятие магией в привычку. А если я действительно обладала сверхъестественными способностями, то Гектору следовало бы вести себя поосторожнее: он не слишком мне нравился.

– Я не увлекаюсь оккультизмом и уж тем более сатанизмом. Вообще-то, это была идея моей подруги Джейми, – солгала я. – Это она предложила.

Гектор вздохнул:

– Хорошая новость: светский суд вряд ли станет придавать подобным вещам большое значение. Но я советую вам не рассказывать об этом в полиции, если они захотят поговорить с вами снова. Это все же доказывает, что у вас был мотив. И мне не следовало бы говорить этого вслух, но и вашу подругу я попросил бы воздержаться от упоминаний о проклятии. Если это всплывет, можно сказать, что вы посмотрели видео, чтобы развлечься. Остались ли в вашей квартире какие-нибудь следы этого ритуала?

– Нет.

Я не сказала, что это только потому, что я недавно их уничтожила.

– Ладно, – сдался он, но в его взгляде все еще читалось сомнение.

Гектор открыл ноутбук и сделал вид, будто ищет что-то; возможно, так он собирался с силами, чтобы решительно отказать мне в своих услугах. Я попыталась использовать все свои скрытые способности, чтобы заставить его согласиться представлять мои интересы. Мне нужно было, чтобы Гектор захотел помочь мне. Чтобы он заглянул в мои глаза и увидел во мне свою дочь, повзрослевшую и оказавшуюся в трудном положении. Или свою жену, попавшую в беду. Я хотела, чтобы он боролся за меня, словно я часть его. Славно было бы иметь кого-то на своей стороне, человека, на которого я наконец-то смогла бы положиться. После долгой паузы и, видимо, напряженной внутренней борьбы, Гектор поднял на меня глаза.

– Хорошо, – сказал он, тяжело вздохнув. – Я буду представлять ваши интересы, Лиллиан.

Я улыбнулась и взглянула на распятие на стене, безмолвно благодаря Бога, в которого верил Гектор.