Как только речь зашла о проклятии, Джейми струсила. Она выросла в суеверной семье и боялась, что проклятие, которое мы наложим на Генри, сработает как-нибудь не так и ударит по нам самим. Я заверила ее, что ничего страшного не случится, и постаралась сказать это так убедительно, будто мне не впервой делать такое. Мы посмотрели на «Ютьюбе» ролик, в котором Ведьма Велнесс обучала насылать проклятия. Двадцатиминутное видео через каждые пять минут прерывалось двухминутной рекламой, так что мы потратили довольно много времени на его просмотр.
Бека – а я теперь верила, что она и вправду обладает даром – сказала, что понадобятся свеча, фотография Генри, черная нитка и сильная воля. Я нашла свечу «Янки», которую Генри подарил мне на день рождения, и обрывок черной нитки от расползавшегося свитера «Форевер 21», а потом попросила у Элизы разрешения распечатать на ее принтере фотографию Генри из «Линкедина». Элиза уже спала, когда я постучалась в дверь ее комнаты. Стараясь выглядеть как можно более трезвой, я сказала ей, что мне это срочно нужно по работе, и с извиняющимся видом сидела на полу в ее темной комнате и ждала, пока струйный принтер «Эйчпи» распечатает фотографию. Когда все было готово, я, следуя указаниям Беки, маркером написала на свече имя Генри.
– Что ты хочешь с ним сделать? – спросила Джейми, явно нервничая.
Хороший вопрос. Я хотела, чтобы он стал бесплодным. И чтобы он никогда больше не смог заниматься сексом. Чтобы он навсегда остался одиноким. Чтобы у него на лбу вскочил глубокий, болезненный прыщ и никогда не проходил. Я хотела, чтобы он облажался на работе. Чтобы каждое утро по дороге в офис опаздывал на поезд в метро на три секунды. Может, я хотела, чтобы он умер? Это уже, возможно, слишком радикально, но после двух бутылок вина такой исход казался куда предпочтительнее, чем случайно столкнуться с ним в баре.
– Хочу, чтобы ему было так же больно, как мне, – туманно выразилась я.
Свеча затрепетала.
– Хочу стать последней, с кем у него было, – добавила я.
Я подожгла черную нить, протянутую на противне от свечи до фотографии, и наблюдала, как огонь добирается до лица Генри, как вспыхивает его самодовольная физиономия. На меня снизошел покой. Когда фотография почернела, Джейми бросила на меня вопросительный взгляд. Я кивком разрешила ей залить наш маленький пожар стаканом воды, чтобы не поджечь дом.
– А как мы узнаем, что заклинание сработало? – спросила Джейми.
– Узнаем, – зловеще произнесла я.
Я понятия не имела, последует ли какое-то подтверждение успешности нашего ритуала, но мой ответ звучал вполне уместно. Прислушавшись к себе, я не поняла, подействовало ли колдовство, но зато почувствовала, что сильно пьяна.
Открыв свою переписку с Генри, я набрала:
Ты получишь по заслугам.
Я смотрела на текст на экране и раздумывала, стоит ли его отправлять. В таком виде он казался более угрожающим, чем мне бы хотелось. Если отправить его, о возможности помириться с Генри можно будет забыть – это станет последним гвоздем в крышку гроба нашей любви. Я показала телефон Джейми:
– Отправлять? – спросила я.
– Стопудово, – ответила Джейми, сгорая от нетерпения поставить жирную точку в наших с Генри отношениях.
Я нажала «Отправить».
После ухода Джейми я была слишком взвинчена, чтобы спать. Во мне будто пульсировала незнакомая прежде сила. Был почти час ночи, на следующий день мне нужно было на работу. Я была взвинчена – словно приходила в себя после приема наркотиков. Надо было отдохнуть, снизить накал. Завтра мне придется проснуться и жить дальше.
Открыв шкафчик в ванной, я пробежалась глазами по коробочкам с лекарствами Элизы и увидела пузырек с амбиеном, из которого и раньше тайком брала иногда таблетку-другую. С некоторым усилием открутив защитную крышку от детей, я отправила таблетку в рот. Через несколько минут снотворное начало действовать. Наслаждаясь приятной тяжестью во всем теле, подаренной амбиеном, я залпом осушила стакан воды в надежде избежать худшего похмелья в моей жизни и натянула на себя одеяло. Ритуал совершен.
Теперь можно и отдохнуть.